Страница 165 из 379
лѣ пустѣ, говоритъ премудрый, нежели жиши съ оюеною сварливою, гнѣвливою. (Притч. XX, 19).
Не говори: это временно и маловажно! Тебѣ кажется маловажное а Господь исчитаетъ слезы сироты, которыя она проливала отъ твоей строптивости*, собираетъ воздыханія домашнихъ твоихъ, которыя выходятъ не рѣдко отъ твоего вспыльчиваго свойства*, слышитъ потаенныя жалобы подчиненныхъ, которые не знаютъ, какъ угодить тебѣ, всегда безпокоятся, всегда боятся, всегда тяготятся своею участію. Съ другой стороны, посмотри, какъ далеко увлекаетъ человѣка воспламененнаго чувство гнѣва: рвеніе скорое, говоритъ премудрый,—возжтаетъ огнь, а сваръ наглый проливаешь кровь. (Сир. XXY1II. 13). Но отъ чего это происходитъ?
Отъ чего самые добрые люди, самые благодѣтельные иногда предаются сей воспла- менительности? Обыкновенно говорятъ: ихъ вывели изъ терпѣнія частыми ошибками, пустыми просьбами, докуками*, они были изнурены, обезсилены предшествовавшими трудами и занятіями; разстроены какимъ-нибудь непріятнымъ впечатлѣніемъ., предрасположены невыгоднымъ о тебѣ слухомъ, заняты другимъ, болѣе важнымъ дѣломъ. Вотъ обыкновенныя извиненія, которыми хо- тятъ оправдать свои безразсудные порывы гнѣва и негодованія! Не будемъ объяснять, въ какой мѣрѣ они могутъ быть позволены въ мірѣ христіанскомъ*, скажемъ только одно, что они не объясняютъ главныхъ причинъ сихъ безпорядочныхъ дѣйствій.
III. Мудрые міра умѣютъ управлять своими чувствами и скрывать ихъ, потому что этого требуютъ или приличіе, или ихъ своекорыстныя исканія. Небесная мудрость даетъ также своимъ поклонникамъ силу удерживать противныя Христу движенія членовъ. Есть у ней свои оковы и узы, которыя она тайно возлагаетъ на рамена и смиряетъ горделивую поступь. О сихъ узахъ говоритъ книга премудраго Си- раха: введи позѣ швои въ оковы ея, (т.-е. премудрости). Подложи рамо твое и носи и, и не гнушайся узами ея. (Сир. YI, 25). Ты уже много сдѣлалъ, ежели опуталъ себя этими узами премудрости и не позволяешь, чтобы ни руки, ни взоръ, ни языкъ не приходили въ движеніе по внутреннему
порыву гнѣва, неудовольствія, или другой страсти. Постарайся еще о томъ., чтобъ и сердце твое не теряло духовнаго мира, не волновалось ни отъ гнѣва, ни отъ огорченія*, а сего достигнешь, ежели будешь безпрестанно предъ очами имѣть Господа Іисуса, кроткаго- и смиреннаго сердцемъ. Аминъ. (Сост. по „Словамъ^, прот. С. Терновскаго,, Москва, 1860 г.).
Поучеы. 3-ъе. Преподобный Сергій.
(Что сокращаетъ нашу жизнь?)
I. Въдень препод. Сергія, достигшаго чрезъ свою благочестивую жизнь весьма преклоннаго возраста жизни, не смотря на строжайшее воздержаніе и изнурительные труды, побесѣдуемъ, братія, о томъ, что сокращаетъ нашу жизнь.
II. Кратка жизнь наша, други мой; а мы сами побуждаемъ Бога еще и еще сокращать нашу краткую жизнь... Только на землѣ и мѣста было хорошаго^ что рай. Только было и жизни для насъ, что въ раю. Жизнь райскую только и можно было назвать жизнію. Она протекала во всѣхъ радостяхъ, которыхъ только могло желать человѣческое сердце. Адамъ и его помощница наслаждались всѣмъ, что безгрѣшно*, тѣло имѣли они благолѣпное, а душу прекраснѣйшую, потому что она была свята и богоподобна*, сердце ихъ покоилось въ Богѣ и Его св. волѣ; желанія ихъ стремились только къ Богу — источнику благъ, за дарованіе которыхъ возсылали Ему благодареніе*, совѣсть ихъ была чиста. Они были дѣти, въ которыхъ изображался небесный Отецъ. Бояться имъ было не кого, плакать не о чемъ*, противъ старости дано божественное средство.
И что же? грѣхъ все перемѣнилъ! Грѣхъ сдѣлалъ человѣка врагомъ Богу и Его волѣ, и далъ ему другой страшнѣйшій образъ. Св. и боголюбивую душу его сдѣлалъ самолюбивѣйшею, міръ обратилъ въ такую больницу, въ которой ничего не слышно, кромѣ стенаній, ничего не видно, кромѣ бѣдъ! Грѣхъ самую жизнь ужасно сократилъ*, смерть нетоль- ко въ міръ, но и въ тѣло наше ввелъ; а эта злая госпожа, царствуя надъ людьми, сокрушаетъ ихъ разными болѣзнями, и наконецъ разрушаетъ въ прахъ.
Мѣ с я ц ъ сентябрь. 827
Прошло райское блаженство какъ сонъ, и только осталась у насъ горькая память о немъ. И царствова смерть омъ Адама даже до Могсея и до насъ, и надъ не согрѣшившими по подобію преступленія Адамова(Римл. 5,14). Одна- ко, мы видимъ еще милосердіе Божіе къ человѣкамъ и благоволеніе къ про* долженію жизни ихъ. Маѳусаилъ живетъ 969 лѣтъ. Еще тѣ великіе люди, которыхъ мы называемъ праотцами или патріархами, живутъ по нѣсколько сотъ лѣтъ и представляютъ намъ примѣръ награжденной благоденствіемъ и долголѣтіемъ добродѣтели.—Что-жъ? можетъ быть это останется въ наслѣдство роду человѣческому? Но, нѣтъ; умножается нечестіе на землѣ, укрѣпляется неправда, возрастаетъ злоба и безчеловѣчіе, потокомъ разливаются беззаконія, вопіютъ на небо грѣхи, преогорчевается Вышній, и, въ отмщеніе., опредѣляетъ и говоритъ: не имать Духъ Мой пре- бывати въ человѣцѣхъ сихъ во вѣки, зане суть плоть: будутъ же дніе ихъ лѣтъ сто двадесять (Быт. 6, 3). Пусть бы бѣдная жизнь наша хотя на семъ опредѣленіи Божіемъ остоялась. Пусть бы прожить человѣку 120 лѣтъ: можетъ быть мы, поживъ столько лѣтъ въ страхѣ Божіемъ и благочестіи, которое, по слову Павлову, на все полезно есть, обѣтованіе имуще оюивота нынѣшняго гь грядущаго, увидѣли-бъ собственными очами на себѣ и на сынахъ сыновъ нашихъ Божіе благословеніе, и, утѣшившись имъ, пошли-бъ во гробъ, какъ въ двери небеснаго царствія, къ Богу, какъ къ родному Отцу.
Но все не такъ: грѣхъ, воцарившись въ сердцахъ человѣческихъ, изгналъ любовь и страхъ Божій, явилась отчаянная, богоненавистная жизнь въ человѣкахъ и такія дѣла, какихъ только богоубій- ственное ихъ сердце захочетъ: куетъ бо, по слову Соломона, сердце ихъ злая! Но Твое правосудіе, Господи, соображается съ нашею жизнію, и мы уже и милости Твоей праведно и по дѣламъ нашимъ лишаемся. И если одинъ изъ тысячи сподобляется ея, то онъ бываетъ чудомъ: уже бо дніе лѣтъ нашихъ, въ нихъ же семьдесятъ. лѣтъ, аще же въ силахъ осмдесятъ лѣтъ, и множа е ихъ трудъ и болѣзнь... Сорокъ лѣтъ отнято, или назначаются на нарочитыя болѣзни! Но въ наказаніе бываетъ, что и послѣднее положенное число лѣтъ
отнимается у насъ, и мы умираемъ въ преполовеніи дней, а многіе и преполовенія не доживаютъ* умираемъ въ первомъ цвѣтѣ лѣтъ — въ колыбеляхъ* умираемъ въ тотъ самый день, въ который родились, умираемъ въ самой утробѣ матерней* умираемъ, чтобъ раждающіе видѣли небесный гнѣвъ на грѣхъ, а умирающіе, чтобы спаслися отъ тѣхъ грѣховъ, въ которыхъ, подражая отцамъ своимъ, стали бы утопать. Добрые люди никому не живутъ на вредъ, но всѣмъ сколько возможно дѣлаютъ добро, всѣхъ любятъ, и всѣ ихъ любятъ, и своихъ бы удѣлили имъ дней. Ихъ жизнь считается не по днямъ, а по добродѣтелямъ: ибо худой человѣкъ никому въ продолженіе 70-ти лѣтъ не сдѣлалъ столько добра, сколько сдѣлалъ добродѣтельный въ продолженіе семи дней.
Однакожъ и добрые часто умираютъ безвременно, и посѣкаются тогда, когда никто того не ожидалъ. Тотъ,Кто съ небесе приникаетъ на все., видя, что добрые не долго будутъ добрыми, что злые сдѣлаютъ добрыхъ злѣе себя, не даетъ имъ больше жить. Вотъ почему Соломонъ говоритъ о добродѣтельномъ: восхищенъ бысть, да не злоба измѣнитъ разумъ его, или лесть прельститъ душу его. Спои- чався вмалѣ, исполни лѣта долга: угодна бо бѣ Господеви душа его, сего роди потщася отъ среды лукавствгя (Прем. 4,
11, 13, 14).—Сколь долго, сколь твердо пребываютъ древа и камни! Только мы одни въ сравненіи съ ними ничто! Многія изъ животныхъ весьма крѣпки и долгожизненны*, но человѣкъ—повелитель ихъ—слабъ, и часто своихъ же подчиненныхъ трепещетъ... Серебро прочно, золото долговѣчно:, но сребролюбецъ скоро умираетъ, и становится прахомъ.—Мы не смѣемъ сравнивать нашей жизни съ вѣчностію. Вѣчность— море безъ береговъ, а наша жизнь есть дождевая капля, что канула на землю,—и нѣтъ ея слѣда. Богъ есть и пребываетъ* а мы призракъ, и жизнь наша привидѣніе. Жизнь такъ мала, какъ дыханіе: я дохнулъ, и часть жизни моей исчезла вѣчно... а дохну ли еще и самъ не знаю, ибо всѣмъ грѣшникамъ грозитъ сіе прещеніе: аще не послушаете Мене, возвѣщаю вам& днесь, яко погибелію погибнете, и не многодневны будете на земли. Если же,, братія, посмотримъ еще на то, что