Страница 1 из 4
Иларион (Троицкий), сщмч. - О церковности духовной школы и богословской науки Православная беседа >> Библиотека >> Иларион (Троицкий), сщмч.
Иларион (Троицкий), сщмч. О церковности духовной школы и богословской науки
С понятным смущением и благоговейным трепетом сердечным взошел я на эту кафедру, чтобы сказать свою первую лекцию. В эти самые незабвенные для меня минуты начинается моя деятельность на академической кафедре. А что-то ждет меня, что-то будет со мною здесь до тех пор, когда сойду я с этой кафедры в последний раз?..
Когда сменяется кормчий на корабле и новый кормчий всходит на свое место и берется за руль, он прежде всего спешит узнать то направление, в котором идет и по которому должен идти вверенный ему корабль. Зорко всматривается он в темнеющую даль, туда, где мерцают во мраке огни спасительных маяков, и по свету этих неподвижных огней твердой и уверенной рукой направляет он по морским волнам бег своего корабля.
В несколько подобном же положении чувствую себя в эти минуты и я. Суждено мне здесь, на этой кафедре, сменить кормчего опытного и надежного; суждено мне хоть отчасти заменить незаменимого. Кормчий я молодой и неопытный, в науке — малограмотный. Вот почему стоит предо мной сейчас во всей своей остроте целый ряд вопросов: зачем я пришел сюда? куда мне идти? и что мне делать?
Да, я позволяю себе думать, что обстоятельства времени, хорошо всем вам известные, и те запросы, которые в таком изобилии и так настойчиво предъявляются к нам и к нашей школе за последнее время с разных сторон, — все это не только предо мной, но и пред всеми вами в начале каждого учебного года, может быть, с не меньшей остротой, ставит ряд подобных же вопросов: зачем мы пришли сюда? что нам делать? к каким целям стремиться?
Надеясь, что есть сейчас в нашем настроении нечто общее, я и беру на себя смелость по мере моего разумения ответить на эти вопросы в моей первой вступительной лекции, вступительной не в курс этого учебного года, но вступительной во всю мою академическую жизнь и деятельность.
Нам тоже нужно посмотреть, не видно ли где-нибудь светящего нам маяка. Ведь если поэт вообще говорит, что
Светильник истинного света,
Нигде он ярче не горит,
Чем в книгах Нового Завета [1],
то, думается, мне, преподавателю Нового Завета, и всем вам, собравшимся на лекцию по Священному Писанию Нового Завета, нам вместе наиболее прилично искать себе руководящего света именно в книгах Нового Завета.
Начиная свою деятельность в качестве преподавателя Нового Завета, я, естественно, прежде всего задаюсь вопросом: да как именно Новый Завет учит о всякой вообще деятельности человека-христианина?
Задаваясь этим вопросом, вспоминаю я прежде всего, конечно, притчу Господа о талантах. Каждому из нас дан Господом талант. Не должны мы зарывать свой талант в землю, как сделал раб лукавый и ленивый. Но не можем мы думать, что талант дан нам в нашу личную пользу, в нашу полную собственность. Нет, придет к нам Господин наш и потребует отчета. Что же такое мы?
Не что иное, как приставники к чужому имению. Мы только слуги нашего Господина. Его именье должны умножать. Талант не наш, и нам нет в нем похвалы. Получил кто пять талантов и приобрел на них еще другие пять талантов — одно может он думать и говорить: я — раб неключимый; сделал только то, что должен был сделать. Уже на основании этой притчи Господа можно судить о том, как Новый Завет учит о всякой деятельности: всякая деятельность должна направляться к тому, чтобы умножать духовное имение Господина.
В сущности, то же самое, но яснее и подробнее говорит святой апостол Павел. То, что в Евангелии называется талантом, апостол Павел именует духовным дарованием. Дарования различны, но они имеют один общий источник — Духа Святого. Каждому дается проявление Духа на пользу: одному дается Духом слово мудрости; другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков.
Все же сие, как бы особенно подчеркивает Апостол, производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12, 4-11). Таким образом, все способности человека христианина не что иное, как духовные дарования. Уже то, что каждому человеку дано особое дарование и все дарования имеют один общий источник, уже это указывает на некоторую особую цель бытия всех этих духовных дарований.
Не ради самого человека и не для него лично дано ему Духом дарование. Действительно, Апостол, лишь только сказал о разделении духовных дарований, сейчас же начинает говорить о том теле, которое составляют христиане. Все христиане — члены одного тела; хотя их и много, но они составляют одно тело. Ни один из членов тела не составляет какого-то самостоятельного и самозамкнутого бытия.
Ни один член не может сказать, что он к телу не принадлежит. Все члены неразрывно связаны между собою, так что один другому не может сказать: ты мне не нужен (1 Кор. 12, 12-27). Ради всего тела и каждый отдельный его член одарен духовным дарованием. Каждый отдельный член только тогда жив и действует согласно со своим назначением, когда он неразрывно связан со всем организмом тела.
Апостол Павел немедленно же начинает говорить о служении отдельных членов всему телу. Иных Бог поставил в Церкви апостолами, пророками, учителями, другим дал дары исцелений, вспоможения, управления, пастырства, учительства (1 Кор. 12, 28; Еф. 4, 11). Все это дано на дело служения, для совершенствования христиан (proV ton catartismon twn agiwt)
, для созидания тела Христова, доколе все придем в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова. Тело Христово — Церковь и возрастает в своем духовном совершенстве при действии в свою меру каждого члена всяцем осязанием подаяния, dia pashV ajhV thV epicorhgiaV, то есть разнообразным восприятием подаяния даров Духа (Еф. 4, 12-13, 16). Можно припомнить еще и слова апостола Петра: служите друг другу каждый тем даром (carisma)
, какой получил, как добрые домостроители (oiconomoi) многоразличной благодати Божией (1 Пет. 4, 10). Если обобщить все приведенные мною места, то новозаветный взгляд на смысл и сущность всякой человеческой деятельности можно было бы формулировать так: всякая деятельность в основе своей имеет дарование Духа, а по своему обнаружению и по целям она должна быть церковным служением.
Ради причастия к церковному телу даются человеку дарования, и только тогда и он сам может сказать о себе и другие подумать о нем, что употребляет он их согласно с их назначением, когда обращает он их на служение Церкви. Всякое дарование налагает на человека долг; оно непременно должно проявляться в церковном служении. Вот как учит Новый Завет об употреблении дарований, то есть о деятельности.
Святые отцы и учители Церкви прежде всего находят, что это учение “низлагает великое возношение высокоумия” [2]. “Чтобы смирить превозносящихся”, способности Апостол наименовал дарованиями [3]. “Не ради собственного достоинства, — говорит св. Иоанн Златоуст, — один получил больше, а другой меньше, но для других” [4]. “Хотя мы имеем благодать различных дарований, однако все они даются для служении Церкви”, — говорит св. Ефрем Сирин [5]. А блаж.
Феофилакт в новозаветном взгляде на смысл и сущность человеческой деятельности усматривает нечто утешительное для получившего меньшее дарование. Услышав имя дара и получив меньше, он мог поскорбеть о том, что обделен в даровании. Но слыша о служении, не так; ибо оно указывает на труд и пот. Что же скорбеть, когда Господь другим повелел трудиться больше, а его пощадил [6].
В Новом же Завете мы можем видеть, как этот именно взгляд на сущность деятельности прилагают к себе святые апостолы. Не иначе называют они себя, как только служителями. Каждый, говорит святой апостол Павел, должен считать нас, как служителей Христовых и домостроителей тайн Божиих (1 Кор. 4, 1). Кто Павел? Кто Аполлос? Они только служители, и притом поскольку каждому дал Бог.
Павел насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий ничто, а все Бог возращающий (1 Кор. 3, 5-7).
Я указал, как Новый Завет смотрит на всякую деятельность: всякая деятельность есть церковное служение, должна направляться к пользе церковной. Эта новозаветная мысль не может ли и нам осветить тот путь, по которому предстоит нам идти? Думаю, что может.