Страница 2 из 38
Сделав общее обозрение плана нашего восстановления, обратимся к частностям. И, прежде всего, спросим, как приготовляемо было человечество к сретению Господа? Приготовление сие еще в раю и до потопа было общее для всего рода человеческого; таковое же было и после потопа, до Авраама. Но со времени Авраама разделилось на два вида: одно для Иудеев - особенное, а другое для язычников - более обыкновенное; там более чудесного, а здесь более естественного. Таков был ход приготовления рода человеческого. В чем вообще должно состоять приготовление? Вообще, и главным образом, оно должно состоять в познании бедности своего состояния и бессилия выйти из оного: кто видит бедность с физической и с духовной стороны, тот будет поднимать руки и очи к небу, и как скоро представится ему помощь, с радостью будет принимать ее. К сему-то, действительно, и приготовлялись как язычники, так и Иудеи.
Какие же для сего употреблены были средства? Естественные и сверхъестественные; первые можно разделить еще на внутренние и внешние. Первым естественным средством у всех народов и во все времена была совесть. Коль скоро действует в человеке совесть, то она своими угрозами и мучениями непременно располагает грешника к прошению милости. Что этим средством могли пользоваться и пользовались язычники, это подтверждает апостол Павел в первых главах Послания к Римлянам. Итак, совесть есть первый всеобщий и самый сильный зов к небу; не будь его, все прочие будут тщетны. Второе естественное средство состоит в уроках видимой природы. Она многому научает грешника; у нее есть также своя нравственность, и в некоторых явлениях своих она говорит то же, что и совесть. Что природа действительно употребляется Богом к сей цели, на это указывает апостол Павел, говоря, что Бог оставил язычников ходить в путях своих, впрочем, не засвидетельствованным Себя не оставил, подавая им дожди, исполняя сердца их весельем, и прочее. Чтобы видеть действительность сего яснее, стоит только обратиться к истории. В ней мы видим, как явления природы производили религиозные действия в народах; так, плодотворность, или же страшные перевороты в натуре, всегда заставляли людей приносить жертвы богам и обращаться к небу. Хотя к этому примешивались многие суеверия, однако ж в основании всего этого лежала религия.
Вот второе средство обыкновенное, и притом внешнее!
Кроме сих были еще средства необыкновенные. Они до Авраама были общие всему роду человеческому, а после Авраама одни, собственно, принадлежали Иудеям, а другие - язычникам. Во времена до Авраама средства сии, общие тогда всему роду человеческому, вообще состояли в откровениях и в некоторых частных действиях силы Божией. Главных откровений в те времена у Моисея находим три: 1) в утешительных словах, сказанных Богом Адаму; 2) в благословениях Ноем Сима; 3) в благословении потомства Авраамова. В этих трех Божиих объявлениях план спасения указан в чертах общих и неопределенных. Но отсюда не следует заключать, что главы (вожди -ред.) жившего в то время народа знали столь мало, сколько содержится в сих отрывках. Со всей основательностью можно утверждать, что они знали более, нежели сколько сохранил Моисей в своей истории. Так думать заставляют многие причины. Мы, например, нигде не видели у Моисея, чтобы Авраам видел день Иисуса и радовался; но Иисус Христос ясно говорит об этом. Это ведет уже к той мысли, что Моисей не все сказал, и что, следовательно, патриархи знали более, нежели сколько он (Моисей -ред.) говорит.
С другой стороны, у язычников остались следы ожиданий Мессии, гораздо яснейшие, тех какие можно иметь на основании Моисеева повествования. Между тем, если бы ожидания эти утверждались на рассказе Моисея, то были бы слабее. И это также должно вести к тому, что ожидания сии не являются следствиями малых, отрывочных Моисеевых сказаний, а суть остатки понятий гораздо полнейших, распространившихся между людьми тогда, когда они составляли как бы одно семейство. Это обстоятельство всегда нужно помнить для избежания рождающихся при чтении Пятокнижия недоумений. Читая его, обыкновенно говорят: как мало знали патриархи! Для этого, вопреки герменевтике, усиливают значение слов Моисея, приписывая им более, нежели сколько они в себе заключают. Отсюда-то происходят натяжки в изъяснениях, вводящие в подозрение богословскую герменевтику и подающие легкомысленным повод к насмешкам.
Кроме обетовании и откровений, к сверхъестественным средствам приготовления должно отнести некоторые необыкновенные действия сего времени. Например, восхищение на небо Еноха: это важно было для религии, ибо через такое восхищение его на небо как бы расторглась преграда между миром духовным и телесным; следовательно, отсюда могло рождаться сильное чувство веры.
Какая мысль в первом откровении, данном Адаму в раю? Бог говорит ему: ты пал, но будешь восстановлен семенем, которое произойдет от жены; человек будет участвовать в своем восстановлении, но главой всего этого будет Бог; ибо Он говорит: Я положу вражду... (Быт. 3; 26). Следовательно три главные мысли в сем обетовании: 1) обещается падшему человеку восстановитель; 2) восстановителем этим, главным образом, будет Бог; 3) но совершится сие восстановление через человека. Что такое семя жены? Будем толковать, как оно есть само в себе. Просто - оно означает потомство; теперь мы знаем, что под этим семенем разумеется Христос, но знаем уже, когда изъяснил нам апостол Павел (Гал., гл. 3); а чтобы то же разумели под семенем наши прародители, этого утверждать нельзя.
Таким образом, обетование сие весьма неопределенно, - в нем не говорится, как будет восстановлен род человеческий, когда и кем именно, и потому оно само есть как бы семя всех последующих обетовании. Что же, мало ли это было для Адама? Нет, очень довольно... Это могло защитить его от отчаяния и возбудить его к покаянию, а неопределенность сего обетования -поискать разъяснения и более точного определения, которое, по всей вероятности, он нашел. Моисей, описав падение Адама, бросил и как бы презрел все прочее, относящееся к его жизни. Но за девятьсот лет жизни Адамовой ужели не развились силы его, ужели Бог, являвшийся ему тогда, когда он был при всем грехе своем, не являлся тогда, когда грех его уже был несколько омыт покаянием? Мы видим, что дети Адама - Каин и Авель - приносят жертвы. Как ни судить обо всем этом, должно допустить, что они научены были сему свыше или от Ангелов, или от Самого Бога: ибо существо и сила всех жертв зависит от одной, которая принесена за грехи всего мира, Иисуса Христа. Не может быть, чтобы Адам и дети его, не зная о сей великой жертве, приступили к жертвоприношению. Итак, со всей основательностью должно допустить, что Адам и патриархи знали более, нежели сколько содержит первое обетование Моисея. Такое же предположение должно сделать и о других патриархах.
Так, об Еносе и Енохе говорится, что они ходили пред Богом. Хотя можно разуметь здесь нравственное хождение, но нельзя устранять и физического, которое должно состоять из Богоявлений. Но Моисей ничего не говорит о сем, и потому это составляет новое подтверждение нашей истины. Ною тоже было несколько Богоявлений; между тем Моисей не говорит о них. Вообще, у патриархов допотопных было гораздо больше понятий, чем сообщает нам Моисей. Память об этом осталась у евреев и послужила основанием поддельных книг: "О мудрости Адама", "О пророчестве Еноха", "О законах Ноя" и прочих. Все сии предания обезображены, но при всем этом они суть отголосок допотопного мира, от которого ведут свое начало и ожидания язычников.
В самом деле, не допустив сего, как объяснить то, что говорится в древней персидской книге об Ормузде, который должен явиться в виде человека для сражения с Ариманом? Лицо это представляется с двух сторон - со стороны славной и страдательной; отсюда некоторые представляли его в двух лицах, подобно Иудеям, признававшим двух Мессий. Остаток сего учения не только есть у персов, которые, оставшись на месте первого жительства людей, удобно могли сохранить оный, но и у индейцев, и у римлян в предсказаниях их Сивилл, по коим для возвращения золотого века должен родиться великий какой-то человек. О нем говорит и Виргилий в одной своей эклоге. Эти ожидания не могли быть плодом краткого Моисеева сказания, а суть остатки полных и более определенных сказаний устных. Правда, можно бы назвать их выродками религиозного инстинкта, то есть произведением немого, бессознательного самодействия сил наших; на сем-то утверждается следующее изречение: "Глас народа - глас Божий". Но хотя нельзя отрицать, чтобы немое сознание не действовало в сем случае, - ибо и оно было употреблено Промыслим как средство к приготовлению рода человеческого, то есть натура сама с усилием требовала христианства; однако нельзя всего, что ни есть в сих ожиданиях, производить из этого одного источника, а надобно признать происхождение их историческое.