Игнатий (Душеин), игум.

Игнатий (Душеин), игум.

Куда ведет "Странник"?

“Откровенные рассказы странника духовному своему отцу” [1]

Можно найти в действиях, происходящих от крови, некоторую сладость

и возомнить, что это молитвенное услаждение. Таковая мысль – заблуждение,

это – самообольщение, именуемое Отцами – “мнением”.

Святитель Игнатий Брянчанинов [2]

Во второй половине прошлого века появилась книга неизвестного автора “Откровенные рассказы странника духовному своему отцу”, которая была издана впервые игуменом Паисием, настоятелем Черемисского монастыря Казанской епархии. В 1884 году вышло уже четвертое издание книги. В 1911 году было издано дополнение к этим рассказам, найденное в бумагах преподобного Амвросия Оптинского. “Странник” переиздавался множество раз в России и за границей, его читают, цитируют, на него ссылаются. Книга содержит много правильных и полезных Отеческих мыслей и изречений, особенно последние три рассказа. Однако, если внимательно прочитать “Странника” и сверить опыт молитвы главного его героя с учением о молитве святых Отцов, в частности святителя Игнатия Брянчанинова, можно увидеть множество существенных несоответствий.

1. Первое, что бросается в глаза – странная причина, побудившая странника начать труд непрестанной молитвы. Вот что пишет странник: “В 24 неделю после Троицина дня пришел я в церковь к обедне помолиться; читали Апостол из послания к Солунянам, зачало 273, в котором сказано: непрестанно молитеся. Сие изречение особенно вперилось в ум мой, и начал я думать, как же можно беспрестанно молиться...” [3]. Любопытство явилось источником опытов молитвы странника: “... сильное желание и любопытство возбудилось во мне; и день и ночь из ума моего сие не выходило. ... так я до сих пор остался в недоумении и беспокойстве” [4]. О том, какова должна быть правильная причина начала молитвенного подвига святитель Игнатий пишет так: “Все виды бесовской прелести, которым подвергается подвижник молитвы, возникают из того, что в основание молитвы не положено покаяние, что покаяние не сделалось источником, душою, целью молитвы” [5]. Итак, сама причина начала молитвы странника неправильна.

2. О количестве молитвы странника. “Вот тебе четки, – говорит новоначальному молитвеннику “старец”, – по коим совершай на первый раз хоть по три тысячи молитв в каждый день. ... и непременно выполняй по три тысячи в день, не прибавляй и не убавляй самочинно. Бог поможет тебе через сие достигнуть и непрестанного сердечного действия” [6]. Через пару недель “старец” заповедует новоначальному творить уже по 12 тысяч молитв в день (!). Совсем другому учат Святые Отцы: “На неспешное и внимательное произнесение ста молитв [7] (Иисусовых) потребно времени 30 минут... Не произноси молитв спешно, одной немедленно за другою, делай после каждой молитвы краткий отдых и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произнесение молитв рассеивает ум. Переводи дыхание с осторожностью; дыши тихо и медленно: этот механизм предохраняет от рассеянности” [8]; “Не гоняйся за количеством молитвословий, а за качеством их, т.е. чтоб они произносимы были со вниманием и страхом Божиим” [9]; “Новоначальным должно заниматься молитвою понемногу, но часто, чтоб сохранить вкус к молитве и не произвести в уме утомления, от которого происходит оставление молитвы” [10]. Нетрудно посчитать, что если бы странник молился так, как учит Святитель Игнатий, то есть 100 молитв за тридцать минут, то ему пришлось бы свои 12 000 молитв прочитывать за 60 часов [11].

3. Странник с первых шагов молитвенного труда нацелен не достижение высоких духовных состояний, он фантастически быстро “созрел” для сердечной молитвы: “Наконец, через непродолжительное время почувствовал, что молитва сама собою начала как-то переходить в сердце, то есть сердце, при обыкновенном своем биении, начало как бы выговаривать внутри себя молитвенные слова за каждым своим ударом, например: 1) Господи, 2) Иисусе, 3) Христе, и проч.” [12]. Так понимает странник сердечную молитву: буквально – сердце заговорило. Подобный примитивизм и грубое смешение понятий “сердца” как духовного органа и сердца – органа телесного, может быть объяснен только отсутствием реального опыта правильной молитвы у автора “Странника”. Само желание получить сердечную молитву не одобряется святыми Отцами: “... они (святые Отцы – составитель) строго воспрещают преждевременное усилие взойти умом в святилище сердца для благодатной молитвы, когда эта молитва еще не дана Богом” [13]. Но странник движется далее: “Итак, прежде всего, я приступил к отыскиванию места сердечного, по наставлению Симеона Нового Богослова. Закрыв глаза, смотрел умом, т.е. воображением (в том то и дело, что ум и воображение не одно и тоже! - составитель) в сердце, желая представить себе, как оно есть в левой половине груди и внимательно слушал его биение. ...

в начале ничего не примечал, кроме темноты; потом в скором времени начало представляться сердце и означаться движение в оном; далее, я начал вводить и изводить Иисусову молитву вместе с дыханием в сердце... втягивая в себя воздух, с умственным смотрением в сердце, воображал и говорил: Господи Иисусе Христе, а с испущением из себя воздуха: помилуй мя” [14]. “Вот тебе завет мой: не ищи места сердечного” [15] – предостерегает Святитель Игнатий, “… для новоначального искание места сердечного, то есть искание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки (науки из наук – аскетики - составитель.) Такое начинание – начинание гордостное, безумное!” [16]. В данном случае странник показывает прямой и самый короткий путь в прелесть.

Вот первые плоды его молитвы: “... далее ощутил небольшую боль в пальце левой руки, которою перебирал четки, и воспламенение всей кисти, которое простиралось и до локтя и производило приятнейшее ощущение. Притом все сие как бы возбуждало и понуждало к большему творению молитвы. И так ден пять исполнял верно по двенадцать тысяч молитв и вместе с привычкою получил приятность и охоту” [17]. Совсем о других начальных плодах правильной молитвы пишет свт. Игнатий: “Первоначальные плоды молитвы заключаются во внимании и умилении… Далее плодом молитвы бывает постепенно расширяющееся зрение своих согрешений и своей греховности, отчего усиливается умиление и обращается в плачь” [18]. От поиска высоких молитвенных состояний святитель предостерегает так: “Если же кто бы то ни был, движимый, по выражению святого Иоанна Лествичника, гордостным усердием, ищет получить преждевременно сладость духовую или сердечное молитвенное действие или какое другое духовное дарование, приличествующее естеству обновленному: тот неминуемо впадает в прелесть, каким бы образом молитвы он ни занимался, псалмопением ли или Иисусовою молитвою” [19]; “Оценивай себя только осуждением себя. Будь бескорыстен пред Богом. Никак не позволь себе ожидания благодати: это — состояние и учение находящихся в самообольщении, отпавших от Истины. Стремись узреть грех твой и возрыдать о нем: это твое дело” [20].

4. Святитель Игнатий постоянно указывает, что главное в молитве – внимание. “Должно… совершать молитву со вниманием и благоговением с целью покаяния, заботясь единственно о том, чтоб эти три качества постоянно соприсутствовали молитве” [21]. Странник считает, что возможна даже бессознательная молитва: “... еще случилось мне узнать, как сила молитвы во имя Иисуса Христа ясно и живо открывается и в бессознательно занимающихся ею, и как частость и продолжительность молитвы есть верный и кратчайший путь к достижению благих плодов молитвы” [22].

5. Странник непрестанно читает “Добротолюбие” и по нему строит свою молитвенную практику. Пользоваться Святыми Отцами необходимо и полезно, надо только помнить предостережение святителя Игнатия: “… древние отеческие книги для монахов никак не могут быть применены вполне к современному русскому монашеству” [23]; “Начинают с середины те новоначальные, которые, прочитав в отеческих писаниях наставление для упражнения в молитве Иисусовой, данное Отцами безмолвникам, т. е. монахам уже весьма преуспевшим в монашеском подвиге, необдуманно принимают это наставление в руководство своей деятельности. Начинают с середины те, которые без всякого предварительного приготовления усиливаются взойти умом в сердечный храм и оттуда воссылать молитву. С конца начинают те, которые ищут немедленно раскрыть в себе благодатную сладость молитвы и прочие благодатные действия ее” [24]. Так пишет Святитель Игнатий. Именно это и происходит со странником.