Страница 72 из 81
На Руси формирование церковного устава также неразрывно связано с практикой монастырского богослужения. Сначала благодаря деятельности Киево-Печерской Лавры в Русской Церкви вводится Студийский устав. Затем он сменяется уставом прп. Саввы Освященного. Но этим не исчерпывается значение монастырей в литургической жизни Церкви. В них не только зародились основы богослужения в тех формах, которые мы сейчас имеем, но они также являются хранителями этого бесценного сокровища. И именно монастырское богослужение всегда являлось идеалом и образцом соблюдения устава. Ведь основное делание монахов – молитва, поэтому так естественно для них особенное, благоговейное, трепетное отношение к молитве церковной. И во многом благодаря деятельности подвижников-монахов, учеников прп. Паисия Величковского, происходит возвращение к истокам Святой Руси. И Оптина Пустынь становится одним из основных центров этого возрождения. Она внесла и по сей день вносит в жизнь русских людей истинные понятия духовной культуры. Нельзя переоценить ее значение для России и огромный вклад во многие сферы общественной жизни. Под воздействием богоносных старцев люди преображались, изменяя свою жизнь и свое мировоззрение, воцерковлялись, становились по духу православными христианами.
Погружаясь в особенную, умиротворяющую атмосферу жизни обители, ее богослужений, ее святых насельников, души страждущих людей возрождались и обновлялись для жизни по заповедям Христовым.
Таким образом, темой исследования являются уставные особенности жизни Свято-Введенской Оптиной Пустыни в период XIX – нач. XX вв. Хронологические рамки исследования – XIX – нач. XX вв. – эпоха служения преподобных Оптинских Старцев, время расцвета обители. Богослужение – основа монашеской жизни Оптиной Пустыни, ее центр. Поэтому старцы свято хранили устав монастырской богослужебной жизни.
Среди большого количества работ посвященных Оптиной Пустыни, нет исследований отражающих богослужебную, уставную жизнь монастыря. Такая работа проводится впервые.
При написании работы было привлечено большое количество источников и литературы. Основой источниковой базы явилась Летопись Скита Оптиной Пустыни, оригинал которой храниться в Отделе рукописей Российской государственной библиотеке. В работе использовалась копия Летописи, находящаяся в Архиве Оптиной Пустыни. Этот источник довольно полно отражает жизнь не только Скита, но и монастыря в целом с 1821 по 1918 годы. За некоторые периода Летопись содержит наиболее интересную информацию по уставу и богослужению, так как велась уставщиком Скита.
Важным источником является «Устав общежительного монастыря» на церковно-славянском языке без указания места и года издания (предположительно кон. XVIII – нач. XIX вв.). В тексте неоднократно сообщается, что это устав Коневской обители. Этот устав был введен в Оптиной Пустыни в 1824 году, и действовал в ней до закрытия монастыря безбожной властью. Издание храниться в библиотеке Оптинского Скита. Необходимым источником также является Типикон. Картину монастырской жизни, прежде всего богослужебной, раскрывает письмо настоятеля монастыря архимандрита Ксенофонта в Калужское епархиальное управление написанное в 1910 году и недавно опубликованное3. Большое значение как источник имеют письма преподобных Оптинских Старцев (Ппреп. Макария, Амвросия, Илариона и других), опубликованные за последние годы. К этому же разряду источников можно отнести «Дневник послушника Николая Беляева (преподобного оптинского старца Никона)» (М., 2004).
Литература, посвященная Оптиной Пустыни и Оптинским Старцам очень разнообразна. Из ее числа привлекались исследования по истории монастыря, опубликованные в XIX – нач. XXI вв. Богатый материал содержит агиографический пласт литература – жития преподобных Оптинских Старцев. В целом, жития и наставления Оптинских Старцев являются весьма ценным духовным наследием Церкви, в них раскрывается смысл и значение монашеской жизни во всех ее проявлениях. Так же привлечено несколько историко-литургических работ.
Работа состоит из двух глав, введения, заключения и списка использованных источников и литературы. Первая глава посвящена уставной жизни монастыря. Вторая – уставным особенностям Скита Иоанна Предтечи. В заключении подводятся основные итоги работы.
Глава 1. Уставные особенности монастыря
О богослужебной и уставной жизни монастыря Оптина Пустынь до начала ХIX века известно немного. Некоторые исследователи предполагают, что монастырь до ХV века был общий («оптовый») и состоял из двух отделений для монахов и монахинь. На это, возможно, указывают записи в древнейших синодиках монастыря схимонахов и схимонахинь. После запрещения такого порядка на Московском соборе 1503 года монастырь стал мужским, сохранив название «Оптин»4. Это лишь версия, не имеющая однозначного подтверждения.
Накануне изучаемого периода известна деятельность строителя Иосифа (1795-1796гг.), который, по принятии в свое ведение пустыни, завел в ней продолжительнейшую службу по примеру своей родной Песношской обители. Некоторые из братий, оставшись недовольными сим распоряжением, просили высокопреосвяшенного Платона, митрополита Московского и Калужского о переводе их в те монастыри, где есть больницы, представляя ту причину, что они, по слабости своего здоровья, не могут понести продолжительнейшей службы. На эту просьбу последовала резолюция: «Дабы они благоучреждению в пользу их же душевную и к порядку монашеского жития повиновались» 5.
Настоящее возрождение обители, пришедшей в совершенный упадок, началось при игумене Авраамии (1796-1817 гг.), назначенного тем же митрополитом Платоном. Братство монастыря состояло всего из трех человек, в числе которых не было ни одного иеромонаха. «Не было полотенца рук обтирать служащему, - вспоминал впоследствии о. Авраамий, - а помочь горю и скудости было нечем; я плакал да молился, молился да плакал»6. В единственном в то время Введенском соборном храме стекла были выбиты, и от крика поселившихся там вне и внутри галок с их детенышами невозможно было совершать Божественную службу. По свидетельству очевидцев, при очистке собора, из его глав и из-за иконостаса было вытаскана несколько возов галочьих гнезд. Заботливый о. Авраамий усердно занялся восстановлением Введенского собора в его изначальном благолепии и успел совершить это довольно скоро, с помощью разных благочестивых вкладчиков7. Так же, за время управления монастырем игуменом Авраамием, была возведена колокольня и два храма – Казанский и Владимирский.
Основной проблемой возрождающейся обители было малое количество штатных монашеских вакансий, что непосредственно сказывалось на богослужебной жизни монастыря. «…Хотя и желал бы всеусердно доставить тем, стекающимся слушателям душеспасительное удовольствие каждодневным совершением божественной литургии, но иногда онаго выполнить не можно, по малобратственному числу»8, - писал игумен на Высочайшее имя в 1808 году, и его просьба об увеличении братства была удовлетворена.
Важнейшие события в истории монастыря – основания Скита (об этом в отдельной главе) и введение Коневского устава – произошли уже после смерти игумена Авраамия, при новом настоятеле игумене Данииле (1819-1825гг.). С увеличением в Оптиной Пустыни и в новоустроенном скиту братии появилась необходимость установить подробные правила для общежития, о правах и обязаностях должностных лиц и послушников. А так как Святейшим Синодом уже был издан и предложен для подражания устав Коневской обители, то игумен Даниил с братиею обратились к епископу Калужскому Филарету (Амфитеатрову, впоследствии Киевскому митрополиту, ныне прославлен в лике святых) с прошением о введении Коневского устава к руководству в Оптиной Пустыни со скитом. Святитель Филарет при посещении Оптиной Пустыни в августе 1824 года лично вручил этот устав, «яко душеспасительный», игумену Даниилу при всей братии в Введенском соборе с завещанием хранить его нерушимо. Это решение было подтверждено архипастырской грамотой от 8 сентября 1824 года9. Причины по которым был введен именно Коневский устав: 1) этот устав был предложен «для подражания» Св. Синодом; 2) сама братия монастыря во главе с игуменом Даниилом просила о введении именно этого устава; 3) свт. Филарет, благословивший введение этого устава, считал его «душеспасительным».