Иерей Димитрий Дружинин

Иерей Димитрий Дружинин

МАГИЯ В ТЕОСОФИИ

Е.П.БЛАВАТСКОЙ,

А.БЕЗАНТ И Ч.ЛЕДБИТЕРА

Магия занимает ключевое место в культовой практике теософии. Е.П.Блаватская так определила одну из главных целей Теософского общества: «Целью его основателей были практические опыты в области оккультных сил»1. Перечисляя в «Разоблачённой Изиде» по пунктам основные положения теософской доктрины, под номером четыре она ставит необходимость изучения магии и применения её на практике2. В «Инструкциях Эзотерической секции Теософского общества» Блаватская пишет: «Эзотерическая наука есть прежде всего постижение наших взаимосвязей с божественной магией»3. «То, что прежде называлось магией, мы теперь именуем теософией или Божественной Мудростью, Силой и знанием»4. В представлении основоположников теософии магия идентична йоге.

Магия зиждется на вере в то, что законы этого мира подчинены оккультным силам, которыми человек может овладеть с помощью особых действий (заклинаний, ритуалов и т. д.). «Магия есть господство над миром через познание необходимости и закономерности таинственных сил мира»5 - говорит Н. Бердяев. Аналогично определяют её и основоположники теософии. А. Безант пишет: «Йогом можно считать того человека, который изучил могущество воли и знает, каким образом её силой можно достигать предвиденных и предрешённых результатов. Это знание называлось во все времена магией»6. С помощью её теософия стремится добыть, прорваться к рычагам управления миром. Магическое миропонимание рассматривает мир как нечто безусловно статическое и детерминированное, не оставляя в нём места для свободы. Всё в нём подчинено извечно существующим оккультным законам. Поэтому нашедший «ключ» к ним становится властелином мира. Корень магии в том, что греховного человека влечёт к поиску принципов - законов, с помощью которых без обращения к Богу, молитвенно-покаянного труда своими силами можно использовать себе на выгоду порядок явлений и сил мира: физического и невидимого - потустороннего.

Он стремится к познанию тех рычагов, законов, с помощью которых можно было бы управлять миром, достигать чрезвычайных способностей, возвышающих адепта теософии над другими.В магии человек полагается исключительно на свои собственные силы. Причем теософ - маг не хочет труда нравственной работы над собой. Поэтому для него наиболее удобно такое объяснение действительности, когда знание сверхъестественного и управление сверхъестественными силами нравственно не обусловлено.

Для магии основное - это знание того, что и как нужно сделать, чтобы достичь цели. Цель - достижение власти, могущества и удовлетворение гордыни. Достижение этого в принципе не обусловленно нравственным состоянием человека. Пример тому – утверждение Ч. Ледбитера относительно некой христианской «праведницы», в видении узревшей якобы крестные страдания Спасителя. Он говорит: «Для того чтобы читать такие записи ясно и правильно, необходима особая тренировка; дело не в вере и не в праведности, но в специальных знаниях». Поскольку «праведница», о которой идёт речь, не обладала этим оккультным знанием, она, согласно Ледбитеру, не в состоянии правильно воспринимать эти видения7. Данное утверждение Ледбитера - отнюдь не исключение. Хотя основоположники теософии часто пытаются «пустить в глаза пыль» заверениями о её высоконравственной сути,безнравственное основание теософской магии – йоги на гордыне и властолюбии не может не проявляться. А. Безант в трактате «Введение в йогу» пишет, что некоторые из величайших йогов были и являются в настоящее время тем, что справедливо назвали бы черными магами, и всё же они остаются йогами. «Один из величайших йогов был Равана … аватар (то есть воплощение – Д. Д.) зла, который соединил в себе все зло этого мира, чтобы противоборствовать аватару добра. Он был великий, поразительный йог, и он достиг своего могущества йогой.

Равана был типичным йогом пути левой руки, великий разрушитель и он практиковал йогу, чтобы получить разрушительную силу, а также с целью принудить планетарного логоса даровать ему неуязвимость, чтобы никто из людей не мог убить его. Вы, может быть, скажете: “Что за странная мысль, что человек может принудить Бога дать такого рода силу?” Дело в том, что законы Природы - выражение Божества, и если человек следует закону Природы, он пожинает результат, к которому закон неизбежно приведёт; то, делает он добро или зло окружающим людям, совершенно не меняет этого дела»8. Высказываемая Безант мысль о безнравственности по сути йоги - магии закономерно логически укладывается в общую систему теософии. Безнравственное основание магии прямым образом связано с онтологическим релятивизмом в теософии добра и зла, а также отвержением существенного значения нравственности в деле духовного совершенствования.

Совсем убеждает в поверхностности призыва Безант к нравственности её защита в том же «Введении в йогу» тантризма. Хваля его, она утверждает, что тантры вполне выражают премудрость магии - йоги: «оккультную сторону в человеке и природе, средства для её раскрытия … всё это можно найти в тантрах»9. Сознавая безнравственную репутацию извращенных сексуальных практик тантризма как на Западе, так и в самой Индии, она их оправдывает, говоря, что вредными эти практики становятся только без учителя - опытного руководителя: достойный доверия учитель не позволит своему ученику воздействовать на свои физические органы до тех пор, пока последний не приобретет необходимого контроля над своими высшими центрами и не очистит тщательно свое физическое тело. Очевидно, что это нисколько не умаляет безнравственности тантризма; о такого рода аргументах Безант защиту религиозных извращений метко говорит Д. Фаркухар: «Едва ли есть какая-либо взрывоопасная доктрина или суеверный обычай (в индуизме), которую она не защищала бы глупейшими и позорнейшими аргументами»10.

В целом теософскую духовность в сравнении с православно-христианской можно выразить так: если христианский подвижник взывает к Богу «Да будет святая воля Твоя», маг-теософ провозглашает «Да будет вне-нравственная воля моя». Естественным продолжением противопоставления вере в истинного Бога и поклонению Ему является то, что практикующий магию теософ сознаёт богом себя. Так Блаватская в «Тайной доктрине» говорит о «приобретении божественных сил через самодеятельность»11. Поэтому в теософских руководствах по духовной жизни смирению не придаётся в духовном развитии существенного значения – здесь всё зиждется на гордыне. Это основание кардинально отличается от христианского православного, усматривающего неразрывную связь сверхъестественных дарований от Бога с благоговейным смирением, преклонением перед Ним, соединённым со стремлением к святости.

Христианское православное духовное делание зиждется на смирении. Смирение приводит человека в состояние трезвенности, когда всё видится в истинном свете, как оно есть на самом деле. Подвижник опытно знает свою немощь как грешного ограниченного существа, видит, что безрассудно полагаться на свои немощные силы, повреждённые и ослабленные первородным грехом. Но в этом уничижении открываются бесконечные перспективы: через уничижение – кенозис открывается путь к бесконечному совершенствованию, так как смирение привлекает божественную помощь. «Всё могу о укрепляющем мя Иисусе», - говорит святой апостол Павел, потому что на той духовной высоте, на которой он находится, смирение является великой силой12. Но такого состояния достигают только совершенные святые. Преподобный Исаак Сирин свидетельствует: «И не иначе, как только одним совершенным в добродетели сила сия даётся силою благодати, поскольку они естеством могут принять». Эта добродетель «заключает в себе всё»13, то есть суть всей христианской духовной жизни. Смирение, по словам преподобного Иоанна Лествичника, «есть духовное учение Христово… Оно есть несказанное богатство, Божие именование. Солнце освещает все видимые твари, а смирение утверждает все разумные действия. Где нет света, там всё мрачно и где нет смиренномудрия, там все дела наши суетны»14.

Магия основывается на вере в некий неизменный природный порядок, совокупность мировых законов, которыми маг имеет возможность манипулировать в своих целях15. Именно таково мировоззрение теософии: в нём последовательность всех событий считается подчиняющейся действию неизменных законов, проявление которых можно точно вычислить и предвидеть, свобода Первопричины мироздания отрицается. Ввиду этого теософия категорически отвергает возможность совершения чудес: «если есть такая вещь, в которую основатели нашего Общества верят менее всего, так это именно в чудеса»16. «Мы, оккультисты, не верим в сверхъестественные феномены, и Учителя смеются над словом “чудо”»17. Теософия утверждает, что одни и те же причины всегда будут порождать одни и те же следствия, что совершение определённых магических действий неизбежно приведет к желаемому результату, если только они не будут сведены на нет более сильными оккультными действиями другого мага. Закономерно поэтому отрицание теософией значения молитвы: на вопрос «Верите ли вы в молитву и молитесь ли вы?» Блаватская отвечает: «Нет. Вместо того чтобы говорить, мы действуем… Видимая вселенная в своем существовании и явлениях зависит от своих взаимодействующих между собой форм и их законов, а не от молитв и молящихся»18.