Яна Завацкая

Именно такое впечатление возникает. Именно такое впечатление возникнет и от этой книги, я прекрасно это понимаю. Именно так думают сейчас обо мне мои бывшие друзья.

Будучи эзотериком, я была всепонимающей, мудрой, всё принимающей, ничего не отрицающей, никого не ругала, ни на кого не «наезжала».

А, как только обратилась в христианство — тут же злоба, агрессия, негатив, да ещё ведь и предательство — потому, что то, что я честно рассказываю во всеуслышание о том, что было у нас в обществе — это уже считается предательством.

Вопрос распадается на два. Первое — можно ли спорить с эзотериками, или это уже считается проявлением агрессии? («надо не дискутировать, а любить»).

Второе — чего, собственно говоря, плохого мне сделали эзотерики?

Что мне от них нужно, и почему я так уж не могу спокойно относиться к их существованию в этом качестве?

«Надо не дискутировать, а любить». Этот девиз был принят в нашем обществе. Но практически все эзотерики, которых я видела, могли бы под этим подписаться.

Но, удивительно следующее. При необъятной широте воззрений, при практически полном «допуске» любого мировоззрения («Может быть, вся эволюция заключается в слове «допустить» — Агни-Йога) — по крайней мере, так декларируется — эзотерика почему-то совершенно не признаёт существование очень распространённого в мире нормального христианского мировоззрения.

«Мы допускаем всё, мы считаем, что все религии и учения одинаковы, они — лишь разные пути к одному и тому же Богу». Очень хорошо.

А есть такие люди (и их довольно много), которые НЕ считают, что все религии одинаковы. И что все религии являются равнозначными путями к Богу. Это, к примеру, нормальные, обычные христиане, которых большинство.

Для нас путь к Отцу — только через Сына (а не через Кришну, или «просветление», или «расширение сознания»). Кроме того, мы настаиваем, чтобы это называлось именно так, как сказано в Символе Веры, поскольку придаём очень большое значение формулировкам.

Вот давайте обозначим: это ВЫ, считающие так. А это МЫ, считающие иначе. И давайте уже с этих позиций разговаривать. Так, как разговаривают православные с католиками. Мы — разные, говорят они.

Между нами ЕСТЬ разница, и с обеих сторон мы считаем, что она принципиальна, более того, каждая из сторон считает, что именно она права, а другая заблуждается. И с этих позиций можно вести диалог. Можно некрасиво ругаться, а можно очень цивилизованно, обогащая друг друга, дискутировать.

Но эзотерики не хотят обозначать эту разницу между нами и вставать на равные позиции, чтобы вести диалог. Они предпочитают просто не замечать того, что вот есть другие люди, такие же умные и хорошие, но придерживающиеся другой точки зрения, назовем её «ортодоксальной».

Они даже не начинают спора. Просто заранее обозначают противника: «упёртые», «замшелые сознания», «не стоит спорить с тупицами и защитниками старого».

Вот типичный пример попытки разговора с Александром В..

Я: «Вы думаете, что православный священник одобрил бы Анастасию?»

В.: «Вот, пожалуйста, в книге отзывов два положительных отзыва православных священников».

Я: «Ну, два священника на всю страну, конечно, могут найтись... бывают и гомосексуалисты-священники, в конце концов. Но большинство?»

В.: «Ну и что — большинство... есть и нормальные священники, не с зашоренным сознанием».

Ну, что ответишь на это? Ничего. Зашоренное сознание — и точка. Если эзотерику нужно, он просто объявляет: это у вас не настоящее христианство.

Настоящее — это Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Франциск Ассизский (причём, он как-то упускает из виду, что перечисленные святые тоже, увы, обладали тем же «зашоренным сознанием»).

И сейчас есть прогрессивные священники, с незашоренным сознанием! А вы — так, мусор истории. Чего с вами спорить?

То есть, точке зрения противника сразу просто отказывают в праве на существование и даже пытаются вообще отделить её от христианства («того положительного, что есть в христианстве»).

Интересно, когда эзотерики заявляют: это у вас не настоящее христианство, настоящие — последователи Св. Сергия и Св. Франциска — с незашоренным сознанием, и они бы признали и Розу Мира, и вообще все наши идеи — они хоть понимают в глубине души, что подавляющее большинство священников, и все церковные иерархи, вплоть до Папы и Патриарха обладают, как раз, «зашоренным сознанием»?

Или всерьёз считают, что Церковь готова принять их учения?

Самое смешное, что я-то хорошо понимаю точку зрения эзотериков — так недавно я её разделяла.

И только когда моё сознание стало «зашоренным», я вдруг увидела, что вокруг есть разные люди, и разные точки зрения, и они не хуже и не ниже меня, и с ними можно спорить, пытаться переубедить, самой чему-то у них научиться.

Что есть не просто «вседопускающие эзотерики» и «окостенелые фундаменталистские сознания» — а есть мусульмане, иудеи, католики, православные, лютеране...

А когда я на «всех этих фундаменталистов» смотрела с высоты некоей Интеррелигии, с недосягаемой надрелигиозной якобы высоты — я этого пёстрого многоцветья человеческих мнений и не замечала.

То есть, тебя заранее записывают в «упёртые» и «окостенелые». И когда ты вылезаешь и начинаешь что-то доказывать, на тебя смотрят, как на живое ископаемое. И при этом, обвиняют в агрессии!

Как ты смеешь доказывать, что ты не «окостенелый»? Это же агрессия! Как ты смеешь судить нас, таких добрых и всепонимающих? Это — настоящая инквизиция!

Бывают, конечно, христиане, которые действительно ведут себя агрессивно. Они ведь — люди, со всеми человеческими недостатками. То же и с эзотериками — есть среди них агрессивные, есть спокойные.

Но я сейчас говорю об общей тенденции, о предвзятости, которая уже заранее возникает, когда «эзотерик» смотрит на «ортодокса».

И ещё есть одна причина, почему эзотерики считают христиан жестокими и агрессивными (хотя, в наше время, реально христиане обладают ничуть не большими, скорее, меньшими возможностями по причинению кому-нибудь вреда).

Для эзотериков очень болезненно любое замечание в адрес их кумиров. Одна девушка мне так и сказала: «А я не хочу с тобой об этом говорить. Мне больно слышать, как ты всё, что мне дорого, поливаешь грязью».

При этом, «поливание грязью» — это любое вообще возражение. У меня нет обыкновения выражаться в стиле: «эта гулящая девка Анастасия». Я обычно всё же стараюсь сохранять корректность. Но — не помогает. Всё равно — «мне больно».

При этом, сами они не замечают, как, походя, легко срываются у них обвинения в адрес и христианства (замшелые или зашоренные сознания) и даже богохульства (повторять, разумеется, не буду). Но! Мне лично — не больно это слышать.

Мне это в достаточной степени безразлично. Не очень приятно, когда «наезжают» на мою личность, это да — но я стараюсь из таких «наездов» извлечь урок смирения, так что у меня нет причины их избегать.

А когда ругаются на христиан в целом, на Церковь... да пусть ругаются! Какая мне разница?

То есть, я, конечно, всегда считаю своим долгом возразить, но меня такие наезды не ранят, не выводят из равновесия. Церковь ещё и не такое выдерживала... «И врата ада не одолеют её».

Что касается богохульств — я стараюсь помолиться за людей, их произносящих, поскольку им всё-таки ведь отвечать придётся.

Причём, я прекрасно помню — когда я была теософом, то любое критическое слово в адрес Блаватской вызывало у меня бурю эмоций. Как же — «несчастную страдалицу» опять притесняют!

Так что, я прекрасно понимаю тех, кому «больно». И кто, поэтому считает любую критику и любое возражение «агрессией».

Ещё одна особенность восприятия христиан эзотериками.

Как только я довольно робко призналась Лене в том, что исповедовала свои грехи и собираюсь теперь следовать только церковным путём (честное слово, больше моя фраза ничего не содержала!) Лена посмотрела на меня, прищурившись, и очень ехидно спросила:

— И что, ты считаешь, что ты нашла Истину?

Каюсь, я не была достаточно твёрдой, чтобы ответить: да. Истина — в Христе. Я что-то там промямлила.

И тут же мне пришлось ответить за всю Церковь (причём, как известно, половина антицерковной пропаганды, если не больше, высосана из пальца): и за Святую Инквизицию, и за альбигойцев, и за Константинополь, и за бедных еретиков, и за бедного Галилея...

Я ещё ни слова критического не произнесла в адрес эзотерики или в личный адрес Лены, а она уже ехидно спрашивала меня при встрече: «Ну, что? Будешь с еретиками разговаривать?» (правда, возможно, она обиделась на мой новый роман, но ни к ней, ни к её кумирам он не имел отношения).