Глаголева О.

И хотя он знал наверняка, что срок исполнения пророчества уже настал, но все же опасался, что его соплеменники могли еще чем-либо прогневать Господа и таким образом отодвинуть это желанное время. А потому он наложил на себя пост, облекся во вретище и взмолился к Всевышнему о прощении: «Приклони, Боже мой, ухо Твое и услыши, открой очи Твои и воззри на опустошения наши и на город, на котором наречено имя Твое; ибо мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие» (Дан 9, 18).

Молитва праведника, по всей видимости, была так угодна Господу, что еще до ее окончания Он послал Ангела Своего для ответа и утешения Даниила – «и когда я еще говорил и молился, и исповедывал грехи мои и грехи народа моего, Израиля, и повергал мольбу мою пред Господом Богом моим... муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня...» (Дан 9, 20–21).

В ответ на мучивший Даниила вопрос, когда же произойдет долгожданное освобождение иудейского народа, Архангел Гавриил сказал: «В начале моления твоего вышло слово, и я пришел возвестить его тебе, ибо ты муж желаний (человек, любящий, желающий Бога). Итак, вникни в слово и уразумей видение. Семьдесят седмин (семилетий) определены для народа твоего и святаго города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых» (Дан 9, 23–24). Словами «запечатаны были видение и пророк» было возвещено, что ветхозаветное пророчество прекратится.

Архангел Гавриил продолжал: «Как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки (пройдет) семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос...», а затем будут разрушены и город, и храм (Дан 9, 25–26).

Иначе говоря, в течение семидесяти седмин (70 х 7 = 490 лет) должны будут произойти следующие события: иудеи будут освобождены из плена, возвратятся на родину, восстановят храм и сам Иерусалим, где должно будет совершиться искупление мира смертию Христа Владыки. Началом этого срока послужит издание указа о новой постройке храма в Иерусалиме, окончанием – повторное его разорение.

В хронологическом порядке эти седмины подразделяются так: в продолжение первых семи седмин (49 лет) будет восстановлен Иерусалим и храм. К концу последующих шестидесяти двух седмин (через 434 года) придет Христос, но будет предан смерти. И утвердит завет для многих одна седмина.

Приведем фактические исторические события в период времени, обозначенный Архангелом Гавриилом.

Итак, Указ о восстановлении Иерусалима издал персидский царь Артаксеркс Лонгиман в 453 году до Р.Х. С этого момента и следует исчислять Данииловы седмины. Восстановление Иерусалимских стен и храма затянулось на целых сорок-пятьдесят лет (семь седмин).

Согласно пророчеству, Мессии предстояло пострадать ради очищения человечества от грехов в период между 69-й и 70-й седминами. Если прибавить к году выхода указа о восстановлении Иерусалима 69 седмин (483), то получим тридцатый год христианского летосчисления. Именно в 33 (34) году нашей эры Иисус Христос принял мученическую кончину.

После воскресения Христова христианская вера стала очень быстро распространяться, так что, действительно, последняя (семидесятая) седмина была утверждением Нового Завета среди людей.

В полном соответствии со словами Архангела Иерусалим был вторично разрушен в 70 году нашей эры римским полководцем Титом, и в храме воцарилась мерзость запустения. Кстати, разрушение Иерусалима много позже предсказал и Сам Спаситель, указывая на пророчество Даниила (Мф 24, 15).

Происки завистников

Но вернемся к пророку Даниилу. Жизнь в царском дворце текла своим чередом. Мудрый старец вызывал к себе большое уважение и расположение Дария Мидянина, который незаметно весьма привязался к нему. Его ум, административные способности, наконец, честность и неподкупность привели Дария к мысли поставить Даниила первым и единовластным правителем Персидского царства, сделать его своим соправителем.

Такое возвышение чужеземца-иудея и его особое положение при дворе пробудило зависть обойденных персидских вельмож, которые задумали очернить и даже погубить пророка. Зная, что Даниила не в чем упрекнуть, так как он «был выше денег» и не брал никаких подарков, они придумали коварный ход: прекрасно осведомленные о том, что старец трижды в день молится своему Предвечному Богу и ни за что не отступит от этого правила, завистники решили использовать именно это обстоятельство.

Они пришли к Дарию и предложили ему с целью возвышения царской власти издать постановление, чтобы в течение целого месяца поклонение со всеми молитвенными прошениями делалось только ему одному. Правителю это предложение польстило и, не чувствуя никакого подвоха, он такой указ издал.

Расчеты интриганов оправдались – даже зная о том, что ослушник царской воли будет брошен в ров со львами, пророк Даниил, отворив в своем доме окно, обращенное к Иерусалиму, три раза в день преклонял колени, и молился своему Богу, и славословил Его...

Вельможи не замедлили доложить об этом Дарию: «Даниил, который из пленных сынов Иудеи, не обращает внимания ни на тебя, царь, ни на указ, тобою подписанный, но три раза в день молится своими молитвами» (Дан 6, 13). И правителю, несмотря на всю свою привязанность к мудрому старцу, ничего не оставалось делать, как привести в исполнение свой собственный же указ.

Понимая, что дикие звери непременно разорвут пророка, и не имея возможности избавить своего любимца от неминуемой смерти, Дарий в слабой надежде на чудо произнес: «Бог твой, Которому ты неизменно служишь, Он спасет тебя!» И Даниила бросили в ров со львами, которых держали при дворце для царской охоты...

Наутро все поспешили ко рву. Дарий – в надежде, что Бог все-таки спас его будущего соправителя, а завистники – с надеждой найти растерзанного противника. Жалобным голосом крикнул Дарий: «Даниил ...Бог твой, Которому ты неизменно служишь, мог ли спасти тебя от львов?» – и услышал в ответ: «Бог мой послал Ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, потому что я оказался пред Ним чист, да и перед тобою, царь; я не сделал преступления» (Дан 6, 20–22).

Старца вытащили изо рва живым и невредимым, а к его недругам был применен закон древних персов о клеветниках: вместе со своими домочадцами они подверглись такому же наказанию, на которое обрекали свою жертву.

После такого чудесного спасения Дарий Мидянин написал всем народам, племенам и языкам, живущим по всей земле: «Мною дается повеление, чтобы во всякой области царства моего трепетали и благоговели пред Богом Данииловым, потому что Он есть Бог живый и присносущий, и царство Его несокрушимо, и владычество Его бесконечно. Он избавляет и спасает, и совершает чудеса и знамения на небе и на земле; Он избавил Даниила от силы львов» (Дан 6, 26–27).

И был Даниил в великой чести у Дария Мидянина как никто другой, и Дарий объявил его своим самым первым другом.

Когда же через два года в Вавилоне появился Кир Персидский, Дарий отбыл в Мидию – в Экбатаны. И, конечно же, он упросил Кира разрешить ему взять с собой Даниила.

В Экбатанах пророк занялся строительством усыпальницы мидийских и персидских царей. По свидетельству иудейского историка Иосифа Флавия, жившего спустя пятьсот с лишним лет, усыпальница была построена так дивно и необычайно искусно, что производила на зрителей ошеломляющее впечатление, ибо казалось, что была отстроена только что.

Но эта его строительная деятельность не получила продолжения – в первый же год своего царствования в Вавилоне (536 год до Р.Х.) Кир Великий призвал пророка Даниила к себе. Царь Кир также имел святого Даниила в великой чести, ибо сделал его наперсником своим и посредником между собой и народом. И Даниил жил вместе с царем и был славнее всех друзей его (Дан 14, 2).

Миссия выполнена!

Видимо, из бесед с Даниилом царь Кир и узнал о том, что именно ему, по пророчеству Исайи, произнесенному за сто пятьдесят лет до его (Кира) рождения, предназначено быть освободителем иудейского народа. Эти беседы, несомненно, натолкнули царя на мысль оказать этому народу особенную милость – претворить в жизнь древнее пророчество.