Страница 3 из 9
Первая апостольская проповедь, записанная на страницах книги Деяний, проповедь ап. Петра в самый День Пятидесятницы, опирается на исторические факты: “Иисуса Назорея, мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как и сами знаете. Сего, по определенному совету и предвидению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздивши руками беззаконных, убили... Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели... Бог соделал Господом и Христом сего Иисуса, которого вы распяли” (Деян.2.22-23,32,36). И о том же и так же проповедует апостол снова при исцелении хромого: “Бог Авраама. Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса, которого вы предали и от которого отреклись перед лицом Пилата, когда он полагал освободить Его” (Деян.3.13 и след.; срв. 4.10,27; 5.30). И снова в доме Корнелия сотника, в Кесарии, ап. Петр проповедует так: “Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном. Как Бог Духом Святым и силой помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворяя и исцеляя всех, обладаемых дьяволом, потому что Бог был с Ним; и мы свидетели всего, что сделал Он в стране Иудейской и в Иерусалиме и что, наконец, Его убили, повесив на древе” (Деян.10.37-39 и дальше)... Время, когда записаны деяния апостолов, приблизительно определить нетрудно.
Это было до разрушения Иерусалима (Веспасианом в 70 году), о чем нет и намеков в книге, - этим определяется низший хронологический предел, позже которого было бы неправдоподобно отодвигать ее написание. Рассказ книги Деяний обрывается на прибытии ап. Павла в Рим, и можно думать, что книга писана именно в первые годы его римских уз, и до его мученической кончины. В книге Деяний, таким образом, перед нами свидетельство Церкви шестидесятых годов. И это свидетельство об “историческом Иисусе”, об Иисусе Назорете, распятом и воскресшем.
К тому же времени относится и свидетельство ап. Павла. Он не был прямым учеником Спасителя во время Его земной жизни и проповедывал языкам, жившим вдали от Палестины, куда весть о Христе проходила через чужое посредство. И с тем большей силой бросается в глаза, что ап. Павел проповедует Христа и о Христе, а не только передает Его проповеди и учение. Нетрудно собрать воедино все исторические черты и упоминания, в изобилии разъясненные в апостольских посланиях Павла, и они сливаются в реалистический образ живого лица. Нужно помнить, что послания ап. Павла обращены к уже сложившимся христианским общинам. Это не первое оглашение, не первое слово к ним о Христе. Это повторение и дополнение уже переданного и проповеданного, и поэтому о многом апостол только напоминает. Он не раз ссылается на свою прежнюю проповедь: “Напоминаю вам, братья, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились” (1Кор.15.1). И это было Евангелие об “историческом Христе” – “ибо я первоначально преподавал вам, что и сам принял, – что Христос умер за грехи наши, по Писанию; и что Он был погребен и что воскрес в третий день, по Писанию” (ст. 3-4)... В посланиях ап. Павла напрасно было бы искать полную и связную Евангельскую историю, - это не входило в их задачу, это предполагалось известным из устного апостольского оглашения и проповеди.
Только об отдельных чертах и событиях говорит здесь апостол: “Во исполнение времени, в недавние дни Бог послал Сына Своего, который родился от жены и подчинился закону” (Гал.4.4). Он стал и был человеком, подобным нам, “и по виду стал, как человек”, принадлежал к роду Авраамову и роду Давидову, был от Израильтян по плоти (Фил.2.7; Римл.1.3; 9.5; Гал.3.16). Его братьев, и среди них Иакова, ап. Павел называет не раз (см. 1Кор.9.5; Гал.1.19; 2.9). Этим достаточно очерчена реально – историческая рамка. С особенным ударением апостол говорит о крестной смерти и воскресении Христа, и в этих событиях полагает существо всего дела Христова и основание всего христианского упования и веры. До своего обращения Павел–Савл был рьяным иудаистом, “неумеренным ревнителем отеческих преданий”, по его собственному позднейшему признанию, “жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее”, “дышал убийствами и угрозами на учеников Господа” (Гал.1.13-14; Деян.8.3; 9.1 и др.). Можно думать, что его смущал и возбуждал тогда "“соблазн Креста"” тот самый “соблазн”, в котором он впоследствии видел и указывал главное препятствие для обращения иудеев и эллинов (1Кор.1.18,23; срв.Гал.5.11). Перед Распятием возмущалось его фарисейское сердце тогда как перед знаком проклятия и позора.
Перед распятием благоговела его душа впоследствии, когда он писал в Коринфе: “Я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого” (1Кор.2.2). Перед его духовным взором всегда был предначертан Иисус Христос, распятый (срв.Гал.3.1) и восставший из мертвых. Постоянно в своих посланиях апостол говорит о Кресте и Крестной смерти, о “Крови Креста Его”, излитой во искупление грехов и в жертву умилостивления (Кол.1.20; Римл.3.25), о страданиях Христа, которого убили иудеи, о Его погребении (Гал.3.13; Римл.8.17; Фил.3.10; 2Кор.13.4; 1.Сол.2.15; 1Кор.15.4). И для него – это воспоминание и напоминание о недавних и действительных событиях. С такой же настойчивостью говорит он и о воскресении. “Иисуса и воскресение” благовествовал он в Афинах (Деян.17.18). На вере в воскресение Христа, “восставшего для оправдания нашего” (Римл.4.25), основывается вся проповедь ап. Павла... “Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша... Но Христос воскрес из мертвых, как первенец из умерших” (1Кор.15.14,20). Вера в действительное воскресение Христа, распятого, была живым средоточием всей первохристианской жизни. И снова полный и совершенный религиозно-исторический реализм превышает, перерастает грани обыденного опыта. Воскресший Христос сидит одесную Отца и ходатайствует о нас.
Но и в своем прославлении Он остается и не перестает быть человеком, подобным нам, как не был он только человеком, и не переставал быть Богом и Сыном Божьим “во дни плоти своей”. В этом “подобии” вся сила искупительного дела Христа. И при этом ударение апостол делает не на родовом сходстве природы, но на живом отношении и подражании Господу Иисусу Христу. Христос умер за грехи наши, был погребен и воскрес в третий день, являлся Петру, двенадцати и более чем пятиста братьям, “из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили” (1Кор.15.3-8). “А после всех явился и мне”, - добавляет апостол. Очень выразительно, что ап. Павел прямо сопоставляет себя с прочими апостолами и подчеркивает, что он видел Иисуса Христа. Господа Нашего (1Кор.9.1). Дамасское видение было не видением, но явлением Господа во славе и свете. Оно имеет не менее реалистический характер, чем и вся уничиженная жизнь Господа на земле. Воскресение и вознесение Христа не разрывает связи с Ним. В восприятии и в изображении ап. Павла Христос один и тот же и “во дни плоти своей”, и ныне, когда Он во славе. С этим единым образом, с живым Христом связано все благочестие назидаемых апостолом общин, средоточием которого является Евхаристическая трапеза, совершаемая “в воспоминание” Христа и Его смерти (срв.1Кор.11.23 и след.).
В воскресении Христа апостол утверждает надежду на всеобщее воскресение мертвых, всех мертвых (1Кор.15.12 и след.), - и в этом сопоставлении снова подчеркивается реальное человечество Христа, почему именно Он и является первенцем, начатком умирающих людей, с которыми Он нерасторжимо связан. В средоточии проповеди ап.
Христос – первенец умерших, прообраз и пример для людей, с которым надлежит сообразоваться и согласовать свою жизнь. Апостол не останавливается на воспоминании и воспроизведении обстоятельств земной жизни Спасителя, не ограничивается этим. В своих наставлениях он ведет верующих, которых он “родил благовествованием”, от видимого человечества к сокрытому Божеству Христа. Но все его богословие остается раскрытием и толкованием исторического образа Иисуса, Его исторического дела. В апостольском изображении есть бесспорное двойство: Христос и человек, и больше человек. Но это двойство приведено к единству, его нельзя рассекать. В этом нераздельном двуединстве весь смысл лица Христова. С этим двуединством связана вся сила искупительного дела, совершенного Христом на земле. Страдал на Кресте не простой человек, но Сын Божий, смиривший Себя до рабского зрака. И воссел горе Сын Божий, ставший единым среди людей. С особенной четкостью раскрывается эта мысль в послании к Евреям. Это послание – не исторический рассказ, но богословское толкование искупительного дела Христова, но именно исторического и единичного дела, совершившегося “в последние дни сии” (Евр.1.2), - и на его отдельные черты здесь постоянно делаются ссылки. И самые ссылки на пророчества Ветхого Завета усиливают исторический колорит. Пророчества изрекались о будущем, о том, что некогда действительно случится.