Страница 53 из 58
От того, что кто-то как-то там завязывает платок, вовсе не зависит состояние его церковности. Разве это важно?
Я знаю, что для многих девушек и даже для многих женщин ношение платка есть тяжелое бремя, в то время как потребность воцерковления очень высокая. Ну и что же теперь делать? Значит, все, с этого момента, изволь, пока ты не начнешь носить платок, не смей даже войти в храм? — Конечно же, нет.
Вся внешняя сторона церковной жизни является тем необходимым средством, внутри которого возможна правда жизни церковной. Внешнее благочестие нам необходимо. О нем надо узнавать, его нужно усваивать. Это ограда. Только ее мы должны создать не сразу, а со временем. Почему? — К примеру, мы хотим полить огород, а вода в километре или в пятидесяти метрах от нашего огорода. Так вот, чтобы эта вода дошла до огорода, нам необходимо проложить русло. Если же мы с вами, как неразумные, возьмем и начнем вычерпывать эту воду насосом прямо на берег, чтобы вода самотеком добралась до нашего огорода, она растечется по всему пространству и в итоге дойдет ли до огорода вообще, неизвестно. А чтобы ее к своему огороду привести, мы прокладываем русло, и по этому руслу вода идет постепенно. Все внешние признаки церковного человека — это и есть то русло, та самая ограда, внутри которой православный характер жизни действительно может быть сохранен. Его очень трудно обрести, совсем непросто усвоить себе и усвоиться ему, но растерять его очень легко.
Ограждением от потерь являются внешние формы нашей православности, и в этом смысле они очень важны. Но не они — наша цель, они вообще не являются никакой целью. Они не являются даже признаком православности человека. И поэтому мы говорим о том, что надобно иметь одеяние православного человека, чтобы не соблазнять других и чтобы самим собою не соблазняться, как внутренне, так и перед зеркалом. Но всему свое время. Полагать, что, будто бы одевшись православно, я уже стал православным человеком, будет неверно. Это и есть прелесть.
О язычестве в Православии
— В связи со сказанным Вами хотелось бы услышать, где кончается христианство и начинается язычество?
— Язычество начинается всякий раз, когда мы каким-то предметам придаем самостоятельную духовную силу, а не от благодати исходящую. Например, святые мощи — это ведь тоже предметы. Мы веруем в их силу, но что это за сила? — Святые мощи — это останки тех людей, которые всею жизнию своею пребывали в общении с благодатью Божией. И по смерти их Господь ради славы Церкви Своей это благодатное присутствие сохраняет в их мощах и являет через них чудеса. Это не просто останки какого-то церковного человека, не просто предметы, которым мы вдруг придаем какую-то особую силу, мы почитаем их святынею в силу того, что им присуща благодать от Бога.
Если же идет речь о церковных предметах таких, как вода святая, просфоры, они освящаются сугубым чином в Церкви. Сами чинопоследования освящений преподаны через святых угодников Божиих, опять же через тех, которые имели благодатное общение с Богом. И поэтому все оказывается освящено жизнью православных людей, жизнью, исполненной Евангельского Завета и живым общением с Богом по вере, в Его благодати. Это важнейший критерий освященной вещи. Таковые вещи являются носителями благодатной силы в Церкви. Если же такового усвоения благодатной силы не происходит, а мы, тем не менее, приписываем вещи какую-либо силу, это есть язычество.
О "мытье" после Причастия
— Мне говорили, что после Причастия грех мыться. Так ли это?
— Опять же дело не в том, что мы будто бы "вымоем" Причастие... Кто может вымыть благодать Божию? Разве вода вымывает благодать? Другое дело, когда человек во время мытья может невольно захлебнуть в рот воды. Если захлебнул и проглотил — это ничего, потому что все равно все вовнутрь ушло... А если выплюнул обратно, в грязь, под ноги... По благочестивому обычаю Церкви после Причастия стараются, чтобы слюна не разбрызгивалась, не разбрасывалась. Мне приходилось наблюдать, как некоторые из нас после Причастия, приняв в себя Тело и Кровь Христову, тотчас восклицают: "Слава Тебе, Боже!" Если бы вы знали, сколько брызг при этом исходит. Возьмите зеркало, поднесите ко рту и начните говорить. И вы увидите, что делается на зеркале — все это брызги слюны. Особенно если вы Причастие потребили, все разбрызгивается — дело это неблагочестивое. Это признак явного неблагоговения и неблагочестия. И поэтому есть в Православии обычай —после Причастия ничего не вынимать изо рта, не вкушать, а если что и вкушается, то соблюдаются некоторые правила. Если мы вкусили рыбу или мясо, то эти косточки не выбрасываются, а предаются огню или закапываются в непопираемом месте.
О суевериях в церковной практике
— Подруга говорит: "Вот причащусь десять раз, двадцать пять записок закажу и излечусь". Ведь это тоже язычество в христианстве?
— Почему же? Тут есть соблазн к язычеству, но можно это сделать так, чтобы язычества не было. Правильный или неправильный смысл в том, на что ставит акцент причащающийся человек — на Причастии или же на количестве ("именно 10 раз"). Если десять раз — самое главное для него, то пусть знает, что десять просто число, оно не освящаемо и поэтому само по себе силу никакую не имеет. А если я иду к Причастию, то важна воля Божия о моем исцелении или соблюдении меня в болезни.
"Двадцать пять записок закажу и излечусь". Если акцент ставится именно на числе "двадцать пять" — это язычество. А если на том, что эта записка будет прочитана, и двадцать пять человек искренним сердцем своим обратятся к Богу, священники ли, монахи ли, или это будут миряне, которых я попрошу по этим запискам помолиться. И по причине того, что искренняя просьба людская будет возноситься к Богу, и благодаря такому молитвенному церковному воздыханию случится мое выздоровление, случится что-то доброе — это подход церковный. И апостолы призывали друг за друга непременно молиться. Более того, Церковь вся живет только молитвою друг за друга, молитвою за нас святых, пребывающих в райских обителях, молитвою священников перед престолом.
Необходимы наши молитвы и за усопших, пребывающих в разных местах потустороннего мира. То есть только молитвы и только такое искреннее вспоможение друг за друга собирают нас воедино во Святом Духе. Поэтому, конечно же, дело вовсе не в магических числах, а в том, что человек, заказывая записки, старается как можно больше собрать членов Церкви ради своей просьбы. Он бы мог попросить и одного нищего помолиться. Но он попросил сразу двадцать пять человек помолиться. Мало того, он записки разослал в разные монастыри и попросил монашескую братию молиться за него. Смотрите, какой сонм молитвы ради своей немощи! Христианин собирает сонм молитвы, чтобы молитвою покрыть дорогого сердцу человека участием Церкви. Вот это православно, это нормально, более того — так и должно поступать.
О правильном понимании поста
— Как поступить в таких случаях — посты стараюсь соблюдать все, но с каждого поста выхожу трудно, особенно в конце поста обостряются все болезни. После поста в течение месяца, а то и больше сижу на таблетках, уколах. Хотя посты очень люблю и жду их. Болею хроническим гепатитом, панкреотитом.
— Пост — это сугубое действие, которое устраивает человеческое сердце к восприятию Божией благодати, к слышанию гласа Духа Божия. А поэтому пост лишь в том случае будет иметь свои плоды, когда он сердце человека приведет в такое настроение, при котором Духу Божию удобно будет поселиться в нем. Мы знаем, что Дух Божий, Дух Святой усваивается человеку не в той мере, в которой Господь этого хочет (ведь мы знаем, что Господь хочет всецело вселиться в человека), а в той, в которой человек способен Его усвоить.
Чтобы обрестись в благодати Божией, нужно сначала прийти в правильное устроение сердца. Добродетель есть такое устроение сердца, которое низводит к себе благодать Божию. Пост бывает обычно трехсоставный: телесный, нравственный и духовный. Все эти три поста составляют пост как понятие. И поэтому если в итоге поста телесного усугубляются болезни, а в связи с этим человек начинает унывать, отчаиваться, душа, как говорится, не на месте, то приуготавливается ли сердце таким постом к содействию Божия Духа? — Нет. Соответственно, полезен ли такой пост? — Нет. Можно ли вкушать молоко, когда в этом есть медицинская необходимость? — Конечно, можно. Вместо этого можно поступиться какими-то удобствами жизни или воздержать себя в другой пище и этим исполнить свой пост. Тут необходимо благоразумие как самого постящегося, так и наставляющего его священника.