Страница 11 из 18
- пункт "д) - страх быть покинутым лицом, с которым имеется тесная связь, и остаться предоставленным самому себе" - результат той же цели, что и в пункте "г" МКБ-10, но уже характеризующий зависимость от непосредственного руководства "учителем":
- пункт "е) - ограниченная способность принимать повседневные решения без усиленных советов и подбадривания со стороны других лиц" - дополняет приведенные характеристики. В частности, это проявляется в несопротивляемости культивируемым приемам психологической обработки и все больше свидетельствует о потере своего "Я" и подчинении своей воли воле руководства культового новообразования.
Соответствующие личностные предпосылки способствуют быстрому завершению развития синдрома зависимого расстройства личности, однако и у лиц с иными характерологическими свойствами указанная психологическая обработка также формирует этот синдром.
Все вместе отмеченные изменения личности лишают вовлеченных в неокульты ("тоталитарные секты") способности целостного критического осмысливания своего психического состояния, характеризующегося потерей возможности собственного волеизъявления, в том числе и права па свободу вероопределения. Эффект развития синдрома зависимого расстройства личности проявляется и в несопротивляемости к культивируемым в секте дальнейшим приемам психологической обработки и все больше свидетельствует о потере своего "Я" и подчинении своей воли воле руководства секты. Понятно, что такие изменения личности делают бесполезными попытки их ресоциализации (социально-личностного восстановления) и вообще какого-либо психологического воздействия на них со стороны лиц, не состоящих в секте.
С юридической точки зрения здесь применим следующий вывод: если вербуемый изначально не знал, не предполагал, что он станет "зависимой личностью", а вербующие это знали и этого добивались, то, видимо, можно говорить о заведомом причинении вреда здоровью в виде формирования "зависимого расстройства личности".
Анализ практики развития синдрома зависимости и его использования тоталитарными сектами позволяет утверждать об ее определенном сходстве (при всем различии собственно причинных факторов) с практикой формирования и использования этого синдрома наркомафией. В равной степени секты и наркомафия:
1) используют исходно неблагоприятный фон в форме духовной опустошенности и личностной психологической надломленности;
2) сначала завлекают в свое лоно бескорыстно, обещая легкое и быстрое облегчение, разрешение всех личностных проблем;
3) добиваются развития синдрома зависимости;
4) в последующем эксплуатируют развившуюся зависимость;
5) скрывают правду об отдаленных последствиях (как дебютанты-наркоманы не ожидают преждевременной смерти в муках абстинентной "ломки", так и вряд ли кто из неофитов знает, вступая в секту, что он станет, например, роботом на заводах Муна или будет распылять ядовитые газы в метрополитене или же станет "зависимой личностью", бросит свою семью, распродаст имущество отнюдь не для духовных целей "духовных" авторитетов).
6) и тоталитарные секты, и наркомафия имеют достаточно финансовых средств для ангажирования необходимых специалистов, способных доказать "безобидность" и "законность" их деятельности.
7) каждая из них, имея внутри своих объединений (сектантских, наркомафиозных) конкуренцию за сферы влияния, тут же объединяется для корпоративной защиты, лоббируя в законодательных органах легализацию своей деятельности и считая, например, что закрытие одной секты может повлечь закрытие другой.
Сказанное позволило нам ввести в оборот новые слова: "сектоман", "сектомафия" и "сектозащитники". В плане глобальных социальных проблем трудно сказать, что для человечества опаснее - потерять члена своего общества из-за наркомании и дать процветание наркомафии или же потерять его в результате превращения в сектомана-робота, обеспечивающего финансовое процветание сектомафии, противостоящей интересам семьи, общества и государства.
6. Психические расстройства, вызванные деятельностью неокультов,
и вопросы соотношения вреда и учений культовых новообразований
Хотя проблема сектантских новообразований в целом социо-культуральная, не психиатрическая, тем не менее о негативных последствиях их деятельности для психического здоровья говорится достаточно часто, и это требует специального анализа.
Можно было бы начать с многочисленных фактов массовых самоубийств адептов культовых новообразований. Массовые самоубийства свидетельствуют, по крайней мере, о расстройствах поведения. О таких трагических фактах слишком часто сообщается в средствах массовой информации, чтобы считать их случайными.
Зависимое расстройство личности является начальным нарушением психики, вслед за ним возможно развитие более тяжелых психических расстройств вплоть до психозов с агрессивным поведением или с суицидальными действиями. Острые психотические состояния могут носить характер аффективно-бредовых состояний, параноидов, индуцированных психозов, а также стрессовых реакций с последующим затяжным постстрессовым синдромом. Кроме того, в результате пребывания в секте могут возникать резкие обострения уже имевшихся латентных форм заболевания (чаще всего шизофрении). При постановке судебно-психиатрического вопроса о последствиях пребывания потерпевшего от деятельности секты все эти состояния должны оцениваться как следствия причиненного вреда психическому здоровью.
Причинение вреда здоровью может иметь и другие, опосредованные причины. Например, создание конфликтной, психотравмирующей ситуации в семье вербуемого в связи с разрывом последним отношений с близкими и уходом в секту способно быть источником развития невротических реакций, психогенных декомпенсаций (то есть обнажения под влиянием психической травмы до того скрытых психических изъянов психики), обострения упомянутых форм латентной (подспудно протекающей) психопатологии. Кроме того, наблюдаются случаи. когда лицо, порвавшее с сектой и находящееся в состоянии реадаптации после полученных в секте психических расстройств, подвергается попыткам активистов сект вновь вернуть его в свое лоно, препятствуя тем самым скорому и быстрому выздоровлению. Это также может рассматриваться как причинение вреда здоровью.
При решении упомянутых экспертных вопросов судебные психиатры должны в своих заключениях пытаться отграничить прямой, причинный, специфический вред здоровью от вреда опосредованного, сопутствующего, но неспецифического. Такие дифференцированные вопросы перед судебными психиатрами могут ставить сами следственно-судебные органы.
Говоря о судебно-психиатрических экспертизах нельзя не упомянуть о таких фактах, связанных с освидетельствованием сектантов или экс-культистов (слово "экс-культисты" заимствовано из американской литературы по проблеме сект). Эти факты вскрылись при проведении в ГНЦ социальной и судебной психиатрии им.В.П.Сербского судебно-психиатрических экспертиз на предмет причинения вреда здоровью членам сект. Выяснилось, что в одних случаях перед приходом на амбулаторное судебно-психиатрическое освидетельствование подэкспертные получали у "независимых" психиатров специальные инструктажи о том, что и как им рассказывать на экспертизе, как себя вести. В других случаях, когда это не удавалось, агрессивного вида личности просто не подпускали к проходной Центра лиц, идущих на освидетельствование. Подоплека таких сектозащитных действий ясна.
При оценке вреда, причиненного психическому здоровью деятельностью тоталитарных неокультов, следует быть особенно тщательным в проведении дифференциального диагноза.
К нашему времени в наибольшей степени применима цитата из книги выдающегося психиатра, психолога и философа К.Ясперса "Смысл и назначение истории": "Можно, пожалуй считать, что способность принимать на веру даже самый грубый абсурд поразительным образом увеличивается в современном человеке. Он так легко поддается суеверию. Но там, где есть суеверие, победить может только вера, не наука". Наличие "даже самого грубого абсурда" в высказываниях неокультиста еще не может свидетельствовать о психопатологии, это неокультистская "нормативность" и это не может не учитывать психиатр в своей клинической работе.