Евергетин

Сами мы знали о подобном случае в Сирии. Один из братьев рассказал кому–то из тамошних старцев свои помыслы: просто и искренне, не стыдясь, обнажил тайны своего сердца. А тот, лишь только заслышал, был вне себя и обрушился на брата с упреками: как, мол, ему могло прийти в голову такое нечестие. Многие прослышали об этом и стали стыдиться открывать свои помыслы старцам.

Авва Моисей в ответ сказал нам:

— Хорошо, чада, не скрывать своих помыслов от Отцов, но исповедовать их свободно и начистоту. И не слушать своего мнения, а не раздумывая вверять себя опытности Отцов. Однако «тайная сердца» следует вверять старцам духовным, рассудительным и тем, кого многие знают, — не первому встречному и не тому, кто старец только по возрасту. Потому что многие смотрят только на возраст да на внешний вид, открывают свои помыслы, а потом вместо исцеления впадают в отчаяние — по неопытности тех, кто их выслушал.

Был как–то один брат, очень ревностный. Его беспокоил бес блуда. Он пошел к какому–то старцу и исповедал ему свои помыслы. Тот не имел опыта и, как только услышал, рассердился: называл брата несчастным и сказал, что тот недостоин монашеского образа, если принимает такие помыслы. Услышав это, брат впал в отчаяние. Он оставил место, где жил, и пошел в мир. Но Божиим промыслом встретил его авва Аполлос, а тот был самым опытным из старцев. Авва заметил, что брат мрачен и в смятении. Он спрашивает его:

— Отчего ты такой унылый, брат?

Брат был так подавлен, что ничего не мог ответить. Но старец все уговаривал брата рассказать ему, почему он так печален. Тогда брат рассказал свое горе.

— Меня, — сказал он, — беспокоят помыслы блуда, я пошел и рассказал старцу. А он говорит, что мне нет больше надежды на спасение. Вот я махнул рукой на все и иду теперь в мир.

Услышав это, отец Аполлос стал его утешать и уговаривать:

— Не надо удивляться, чадо, и не отчаивайся. Я вон в каком уже возрасте, совсем старик, а как меня беспокоят эти помыслы! Не падай духом от этого искушения. Его лечит не столько человеческий труд, сколько человеколюбие Христово. Ты только сделай мне милость сегодня — вернись к себе в келию.

Брат так и поступил. Авва Аполлос провел его к келии потом пошел к тому старцу, который отверг брата. Стал он за келией старца и начал со слезами молиться Богу: «Господи, Ты что все устрояешь к лучшему и попускаешь нам искушения ради нашей пользы, услышь меня, и да обратится брань брата на этого старца. Пусть хоть в старости и на собственном опыте он познает то, чему не мог научиться все это время: что нужно сострадать тем, у кого духовная брань».

Помолился он и видит, как напротив келии стоит эфиоп и пускает стрелы в старца. Старец тотчас вскочил и стал блуждать по келии, как пьяный. Но долго он стерпеть не смог, вышел из келии и той же дорогой, что и молодой, направился в мир. Авва Аполлос заметил, что тот идет, и все понял. Он обогнал его по другой дороге, вышел навстречу и говорит:

— Ты куда идешь? И почему это у тебя такой смущенный вид? А тот почувствовал, что святому уже открыто о нем, и со стыда не мог ничего ответить. Тогда авва Аполлос сказал ему:

— Возвращайся в свою келию и впредь знай свою немощь. Помни, что диавол или не замечал тебя, или презирал, потому ты и не был удостоен брани с ним. Даже одного дня ты не мог снести его нападение! И это случилось с тобой за то, что ты принял молодого брата, у которого была брань с общим врагом, но вместо того, чтобы укрепить его на подвиг, ты вверг его в отчаяние. Не вспомнил ты ни о мудром изречении: «Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение?» (Притч 24. 11); ни о притче Спасителя: «Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит» (Ис 42. 3). Никто не мог бы снести нападение врага или угасить возжжение естества, если бы не ограждала человеческую немощь Божия благодать. Вот это Божественное домостроительство на нас и исполнилось. А потому обратимся к Богу с общей молитвой, чтобы Он отвел ту скорбь, которую попустил тебе. «Ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает и Его же руки врачуют» (Иов 5. 18). «Он умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар 2. 6).

Сказав это, он помолился и тотчас избавил старца от брани. Напоследок же он советовал ему просить у Бога дать ему «язык мудрых», чтобы он «мог словом подкреплять изнемогающего» (Ис.50,4).

Из этого, — продолжил авва Моисеи, — можно видеть, что нет другого твердого пути спасения, кроме того, чтобы исповедовать свои помыслы опытным Отцам. От них нужно получать наставление в добродетели и не вверяться своей воле и своему суждению. Но если иногда и встречается старец или кто другой простодушный и неискусный — это вовсе не значит, что надо скрывать свои помыслы от искушенных Отцов и не говорить им. Не стоит из–за нескольких неопытных людей терять доверие ко всем и всех избегать. Как и с телесным врачом, сперва нужно удостовериться, сведущий ли он, а потом уж показывать ему душевные раны. И не отказываться от лекарств, а принимать их с благодарностью, даже когда это больно.

5. Из святого Варсонофия

Брат спросил старца:

— Скажи мне, отче, кого нужно спрашивать о помыслах и нужно ли после этого задавать вопрос кому–то другому?

Старец ответил:

— Спрашивать нужно того, кому ты доверяешь и знаешь, что он может вынести эти помыслы. В этом верь ему как Самому Богу. А спрашивать другого о том же помысле — это от неверия и искушения. Если есть у тебя то, что сказал Бог через Своего святого, то что за нужда искушать Бога, спрашивая кого–то еще?

2. — А если, — спросил брат, — ответ о помысле уже дан, а помысел продолжает беспокоить, что тогда думать или делать?

— Если, — ответил старец, — помысел продолжает беспокоить даже после ответа Отца, то это не случайно. Очевидно, тот, кто спрашивал, неверно или неточно исполнил то, что ему сказали. Нужно исправить ошибку и исполнить, что было велено. Потому что не лжет Бог, говорящий через святых Своих.

3. — Так, значит, — сказал брат, — тот же вопрос надо задавать одному и тому же старцу или нет? Потому что помню, отче, как однажды я спросил об одном помысле, и старец сказ мне не делать того–то. После этого я снова спросил об этом и он мне сказал делать именно то, что раньше говорил не делать. Почему так?

— Брат, — ответил старец, — «судьбы Божий бездна многа» (Пс 35. 7). Однако знай, что иногда Бог дает ответ через говорящего по сердцу того, кто спросил. Это затем, чтобы или искусить того, кто спросил, или потому, что сердце спросившего переменилось и оно требует иного ответа. Другими словами, люди меняются, оставаясь в тех же условиях, и это из–за них Бог говорит через Своего святого иначе.

Так, Он сказал через Исайю царю Езекии: «Сделай завещание для дома твоего, ибо ты умрешь» (Ис 38. 1). Сердце царя изменилось, и он опечалился. И потому Бог снова через Исайю сказал ему: «Вот, Я прибавлю к дням твоим пятнадцать лет» (Ис 38. 5). А если бы Он сказал через другого пророка, то в этом был бы соблазн: дескать, святые, а говорят разное. Вот и через Иону Он, опять же, сказал по сердцу жителей Ниневии: «Через три дня уничтожу город» (Ион.3.4). А когда сердце их обратилось к покаянию, Бог явил Свое великое человеколюбие и сжалился над городом — ведь их сердце обратилось ко благу. Потому–то не нужно никогда спрашивать одно и то же у разных святых, а если возникнет нужда, то надо спросить снова у того же. И если будет на то причина и изменит Господь ответ, то это случится через того же человека и не будет соблазна.

4. — А если, — спросил брат, — я уже получу ответ Отца о чем–нибудь, пойду, и окажется, что дело обстоит не так, как говорил старец? Что думать и как поступить в таком случае?

— Этот вопрос, — ответил старец, — в чем–то похож на предыдущий. Слушай, что тебе делать. Ты, значит, получил ответ на вопрос — мол, сделай так–то — и оказалось иначе? Во–первых, ты должен исследовать себя: может, сердце твое отнеслось к делу пристрастно и с услаждением? Скажем, ты не предавал все на волю Божию, а потому Бог не попустил исполниться ответу старца. Если так, то знай, что причина в тебе самом, и нужно не искать ее в ответе старца, а корить себя самого. Елисей с верою послал своего ученика воскресить мертвого, но мертвый не воскрес. Здесь причина не в том, кто послал, а в посланном. А если не так, то как же сам Елисей потом воскресил этого мертвого (4 Цар.4, 29–36)?