Евергетин

9. Кто в ходе своей жизни и поступков исполняет Божий закон, тот упраздняет в сердце лукавые выводы и приносит в жертву Богу всякое действие неразумных страстей. Этого достаточно для его движения ко спасению, ибо говорит, что духом он стал младенцем.

10. Кто обучен пророческим словом, тот не только отвергает действия страстей, но и отметает засевшее в душе снисхождение к страстям. Иначе он будет думать, что плотью он воздерживается от зла, а тем временем незаметно для него зло начнет широко действовать в его душе.

11. Кто от души согласился вести евангельскую жизнь, тот пресек в себе и начало и конец зла: делом и словом взялся за исполнение всех добродетелей, принес Богу жертву хваления и исповедания. Он отрекся от всякого греха, приводимого в действие страстью. Он стал свободен умом от прежней борьбы с грехом, и у него осталась только надежда на будущие блага, и потому его душа питается неистощимым наслаждением.

12. Сердце чисто, когда оно предоставляет Богу свою память совершенно безвидной, без вмешательства видений, готовой запечатлеть только Его образцы. Именно так святые обретают Божий или, как сказал апостол, "мы имеем ум Христов" (1 Кор 2,16), который не лишает нас собственной умственной способности, не становится дополнением к нашему уму и не сущностно по ипостаси соединяется с нашим умом, но собственным качеством просвещает способность нашего ума, поощряя его к собственной деятельности.

13. Иметь ум Христов значит мыслить так же, как и Он, и всегда мыслить о Нем.

14. Также мы - тело Христово, как сказано: И вы - тело Христово, а порознь - члены (1 Кор 12, 27) не потому, что лишаемся собственного тела, становясь Христовым, и не потому, что тело Христа ипостасно переходит к нам или же претерпевает разделение на члены, но потому, что по подобию плоти Господа мы отдаляем от себя греховное тление.

15. Как Христос явно был безгрешным по человеческой природе и плотью и душой, так и мы, уверовавшие в Него и духом Его облекшиеся по нашему собственному решению, можем пребывать в Нем, не зная греха.

7. Из аввы Исаака

Прежде чем ты вошел в град смирения, если увидишь, что в тебе утихло кипение страстей, не слишком доверяй себе. Враг наверняка устроил какую-нибудь засаду - после затишья жди великой бури. Пока ты еще не проходишь через обители разных добродетелей, тебе рано думать об отдыхе от трудов и избавления от злых помыслов, пока, в конце концов, не достигнешь обители смирения.

А когда смирение воцарится в твоей душе, и она на все станет спрашивать разрешения, то все будет подвластно тебе, потому что у тебя в сердце установится мир с Богом. А пока ты еще не подошел к смирению, то тебя будут преследовать не только страсти, но и обстоятельства. Ведь поистине, пока мы не смиряемся добровольно, Бог не прекращает нас смирять. Истинное смирение куется искушениями.

2. Есть два способа распять себя: можно распять тело подвигом, а можно взойти к созерцанию Креста. Первый способ говорит о свободе от страстей, а второй возможен с помощью Духа. Но ум не подчинится Духу, пока тело не начнет слушаться ума.

Царствование ума - это распятие тела. Ум не станет повиноваться Богу, пока воля не начнет слушаться разума. Кто подчиняет себя, то есть собственную волю, разумной части Души, тому весьма скоро все перейдет в подчинение.

3. Познавший себя получил знание обо всем сущем. Ведь знание себя равно полноте знания обо всем. А подчинение души Богу подчиняет ей все вещи. Это с трудом допускает новоначальный, младенец по духовному возрасту. В Писании сказано: "Горе тебе, земля, когда царь твой отрок" (Еккл 10,16)

4. Очищение тела есть святое расставание с осквернениями плоти. А очищение души - свобода от скрытых страстей засевших в уме, а иначе говоря, нематериальное созерцание происходящее, помимо телесных чувств, в силе Духа, минующее все чувственное.

5. Новорожденные дети чисты телом и душой, потому что не знают страстей. Но очистить ум могут только те, кто достигли совершенной жизни, воздействием Святого Духа.

Глава 23: Когда и как нужно приступать к занятиям богословием, чем содержание духовной премудрости отличается от содержания ведения и при каких условиях ум удостаивается того и другого

1. Из святого Диадоха

Духовный смысл переполняет умное чувство: ведь этот смысл происходит от Бога благодаря действию любви, почему наш ум и может без затруднений пребывать в богословских размышлениях. Ведь такой ум уже не страдает от нищеты, которая причиняет заботы, но весьма расширяет свои пределы для различных созерцаний по воле действительной любви.

Поэтому человек должен всегда ждать с верой просвещения, которое несет только Божья любовь, потому что нет ничего несчастнее ума, который лишен Бога, но судит о Божьих делах. Если человек не просвещен, ему не следует приступать к духовным созерцаниям. Только когда он щедро освятится благостью Святого Духа, может начать говорить о богословии.

2. Где духовная нищета, там и невежество, но где духовное богатство, там, оказывается, невозможно произнести слово. Ведь душа, преисполненная любви к Богу, желает, совершенно замолкнув, с наслаждением вкушать славу Господа. Поэтому необходимо отыскать некую середину действия и тогда приступать к боговдохновенным речам.

В этой середине душе даруются славные речи определенного вида. А вот богатство просвящения питает веру говорящего с верой, чтобы учащий богословию первым вкусил плод любви и ведения. Как сказано в Писании: "Трудящемуся земледельцу должно первому вкусить от плодов" (2 Тим 2, 6)

3. Наш ум нетерпим к большинству речей во время молитвы, потому что добродетель молитвы требует самоограничения и сосредоточенности, и поэтому он может перейти к богословским рассуждениям только благодаря широте и свободе божественных созерцаний.

4. Чтобы не позволять уму слишком разговориться или сверх меры окрыляться, будем давать место в основном радости, молитве и песнопению, и станем заниматься чтением Священного Писания. Однако не будем презирать и наблюдения ученых мужей, чья вера выразилась в речах.

Так поступая, научим наш ум не примешивать свои соображения к словам благодати и не поддаваться тщеславию по пристрастию к восторженности и многословию, но в час созерцания оградим его от любых мнимых видений и постараемся, чтобы почти все его размышления согревались слезами.

5. В час исихии, когда ум обретет спокойствие и насытится наслаждением молитвы, тогда он преодолевает названные опасности и обновится, как никогда раньше, и без труда приступит к божественным созерцаниям. А так как созерцание будет сопровождаться различением, то ум весьма преуспеет и в смирении.

6. Богослов, услаждая душу Божьими глаголами и воспламеняясь ими, в определенное время подходит к степени бесстрастия. Как сказано в Писании, "слова Господни - слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле" (Пс 11,7).

Сведущий же человек, черпающий знания из опыта, полученного от (сверхъестественной) энергии, возвышается над страстями. Но и богослов, если хранит смирение, обретает познавательный опыт. Опять же сведущий человек, если, конечно, он наделен способностью различения душевной чистоты и не поддается заблуждениям, постепенно удостаивается созерцательной добродетели.

Оба этих дара не могут одновременно существовать в одном человеке. Но если уж дается один из них, то во всей полноте, чтобы было явлено обилие даров, и смиренномудрие умножалось вместе с рвением к праведности. Поэтому апостол сказал: "Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом" (1 Кор 12, 8).

2. Из святого Максима

Ум, руководящий деятельной жизнью человека, преуспевает в различении, а ум, руководящий созерцательной жизнью, преуспевает в ведении. В первом случае он учит подвижника отличать добродетель от порока, а во втором - делает его причастным смыслам бестелесных и телесных вещей. Такой человек удостаивается благодати богословствовать. Когда, все названное миновав на крыльях любви и себя обретя в Боге, он рассматривает слово о Боге в Духе, насколько это доступно человеческому уму.

Кто собрался богословствовать, тот не должен искать слова, соответствующие Богу, потому что таких слов человеческий ум не найдет, и не должен исследовать сущности, созданные Богом, но рассматривать Божьи свойства, насколько это удастся ему: вечность, беспредельность, безграничность, благость и премудрость, способность созидательную, промысли- тельную и различающую существующие вещи. Великим богословом будет среди людей тот, кто хотя бы как-то исследует значения этих свойств, а смысл Божественной сущности совершенно непознаваем для всякой рожденной природы.