Евергетин

— Они все молятся о твоем спасении, — ответил отшельник.

— Не перекусить ли нам, — предложил гость.

— Монах омочил хлеб, налил в блюдце немного масла, насыпал соли и передал ему. Потом налил воды и протянул ему.

— Ты знаешь, кто я? — спросил гость.

— Бог тебя знает, — был ответ.

— Я император Феодосий.

Старец поклонился ему.

— Блаженны вы, не имеющие житейских попечений, — сказал император. — Хотя я родился во дворце, воистину никогда не пробывал подобного хлеба и воды, как у тебя. Я получил превеликое удовольствие от твоей еды.

С тех пор император стал почитать монаха. Тогда старец собрался и вернулся обратно в Египет.

3. Сказал старец: «Не води знакомства с игуменом и не ходи к нему часто. От этого появится в тебе дерзновение, и ты сам захочешь начальствовать».

3. Из Исаии Отшельника

Сказал авва Исайя: «Горе нам, что происходя от бедных и безвестных родителей, мы себе не внимаем, и будучи призваны Богом возлюбить нищету и бесчестие, тщимся сравнивать себя с богатыми и славными. Горе нам, что когда мы встречаемся с богачами и владыками, то стараемся угодить им, а если к нам приходят нищие и просители, то отворачиваемся от них, как от надоевших людей».

Некогда правитель страны, наслышанный об авве Моисее, пошел в Скит, чтобы увидеться с ним. Монахи сказали о нем авве, и тот оставил келью и ушел в лощину. На пути правитель встретил Моисея и спросил:

— Не скажешь ли нам, старче, где келья аввы Моисея?

— А зачем он вам понадобился? — спросил старик. — Он же ненормальный.

Правитель пришел в церковь и рассказал клирикам:

— Я наслышан об авве Моисее и пришел, чтобы увидеть его, а по дороге нам встретился старик, шедший в Египет. Мы спросили у него, где келья аввы Моисея, а тот сказал: «Зачем он вам понадобился, он же ненормальный».

Услышав эти слова, клирики огорчились и спросили:

— Что же это за старец, дерзающий так говорить о святом?

— Он был старый, в ветхой одежде, высокий и чернокожий, — сказал правитель.

— Но это же был сам авва Моисеи, — сказали клирики, — но так как он не хотел беседовать с вами, он вам и сказал так.

Правитель ушел, получив большую пользу.

4. Однажды архон (правитель) пришел, чтобы увидеть авву Симона, который, услышав о прибытии высокого гостя, препоясался, подошел к финиковым пальмам и стал очищать их стволы. Увидев его, глашатаи спросили:

— Эй, старик, где тут живет отшельник?

— Не было тут никакого отшельника, — ответил он.

Услышав это, они ушли.

5. В другой раз еще один архон захотел увидеть его, но клирики заранее предупредили старца:

— Авва, подготовься, к тебе скоро пожалует наслышанный о тебе архон, чтобы взять у тебя благословение.

— Ладно, я подготовлюсь, — сказал старец, надел на себя рубище, взял в руку хлеб и сыр, сел в дверях и начал есть.

Когда архон пришел вместе со своей свитой и увидел жующего старика, отнесся к нему без всякого уважения.

— Неужели это и есть отшельник, о котором мы так много слышали? — удивленно воскликнул он и тотчас повернул обратно.

6. Один киновиарх был в чести у людей. Он был духовным отцом двухсот монахов. И вот как–то к воротам его обители пришел Христос под видом нищего и попросил передать авве, что пришел такой–то брат, его сподвижник. Привратник весьма неохотно поднялся к авве и увидел, что тот беседует с людьми. Он немного подождал, а потом заговорил о нищем у ворот, не зная, что это Христос. Но киновиарх с раздражением прервал его:

— Разве ты не видишь, что я разговариваю с людьми? Не беспокой меня сейчас.

Привратник ушел. Но Господь продолжал терпеливо ждать, пока о нем вспомнят. Около пяти часов пришел богач, и киновиарх сам вышел встречать его.

Увидев, как авва встречает богача, Бог, богатый милостью и любящий смиренных, обратился к нему:

— Авва, мне нужно поговорить с тобой.

Но тот отправился обедать с богачом, всячески стараясь угодить знатному гостю. После обеда этот заложник множества попечений проводил богача до ворот и вернулся к себе, забыв о нищем и незлобивом Старце.

Наступил вечер, но благословенный истинный Гость так и не удостоился внимания. Он ушел, сказав привратнику:

— Передай авве — раз ты избрал славу человеческую, то Я ради твоих прежних трудов и великого твоего образа жизни пришлю тебе утешителей со всех четырех концов земли, и ты будешь других умащать, и тебя будут умащать. А благ моего Царства ты не вкусишь.

По этим словам и был узнан в нищем Господь Вседержитель.

Глава 28: О том, что в монастыре не следует в угоду себе работать больше других братьев

1. Из жития святого Евфимия

Евфимий Великий считал совершенно неразумным и вредным для некоторых братьев, особенно юных, выставлять на всеобщее обозрение свой пост, превышающий пост других братьев в монастыре. Это разрушает правила братства и показывает только своеволие и самоуверенность этих людей. О благе поста не должно трубить и не должно придавать своему посту известность и пускать молву, но соблюдать его в тайне.

Поэтому, говорил преподобный Евфимий, лучше воздерживаться в пище только в такой мере, чтобы не есть досыта. Просто нужно вставать из–за стола, чувствуя легкий голод. А противостоять страстям плотским нужно в тайне, со всех сторон надежно защитив себя оружием добродетелей, а они таковы: смирение, целомудрие, рассуждение, различение и послушание воле Божией. Последняя добродетель поистине подражает Богу.

2. Из жития святого Пахомия

Преподобный Пахомий вызвал к себе брата, который не хотел знать правильного пути, но следовал собственной воле и сказал ему наедине:

— Брат! Господь сказал: Я сошел с небес не волю Свою сотворить, но волю пославшего Меня Отца. И ты будь мне послушен. Я вижу, что тебе завидует враг и многими способами похищает плоды твоего тяжкого труда.

Соблюдай монастырский устав, — продолжал святой. — Тебя зовут на трапезу не затем, чтобы ты на ней ничего не ел. Приходи и вместе с братьями вкушай в меру, как и они, и хлеб, и вареные овощи, которые дают тебе. Только не насыщай чрево: тогда тело твое взбодрится, и ты уставать не будешь от истощения чрезмерным постом. Лучше поработи себя необходимости поддерживать тело, пока не победишь беса превозношения. Он слишком на тебя насел.

Брат, услышав эти слова, сначала подчинился совету. Но потом вновь впал в заблуждение. «Разве это так? — спрашивал он сам себя. — Где написано, что нельзя поститься и совершать подвиг?» Так брат опять стал следовать собственным побуждениям, и враг совершенно им овладел.

Пахомий Великий вызвал Феодора и сказал:

— Ты знаешь, как я опечален тем, что происходит с нашим братом? Сходи к нему и узнай, чем он сейчас занимается.

Федор пошел к брату и увидел, что он вроде и молится, но непонятно, какими молитвами. Он пошел и рассказал об этом святому.

Федор сразу понял, что это было действие врага, и рассудил, как многообразны дьявольские нападения на людей. Он очень был поражен и напуган, когда представил, какого же трезвения должен достичь монах, чтобы противостать злонамеренным козням врага. Когда святой пришел и помолился за брата, всемилостивый Господь исцелил его. И брат, уцеломудрившись, впредь хранил себя, забывая задняя и простираясь вперед (Флп 3,14).

6. После этого случая божественный Пахомий собрал братьев и сказал:

— Нам, монахам, для спасения потребно великое трезвение. Я часто слышу, как лукавые бесы похваляются, рассказывая, как они ввели подвижников в заблуждение. Поэтому всегда храните себя и ограждайте себя неприступным именем Христовым. Если будете следовать воле Христовой, враги ничего не смогут с вами сделать. Они станут, как чад и дым, и не будет у них над вами никакой власти, и побегут они от лица боящихся Господа.

7. Как–то в монастыре Пахомий Великий сидел вместе с другими великими братьями. И вот один брат в тот день сделал две циновки и положил их прямо напротив своей кельи, как раз у того места, где блаженный Пахомий сидел вместе с братьями. Он так сделал, потому что его распирал помысел тщеславия и надеялся, что преподобный похвалит его. Ведь по уставу каждый брат должен делать одну циновку в день, а он сплел в два раза больше.

Великий святой, обратив на это внимание и поняв, что брат сделал такое напоказ, глубоко вздохнул и сказал сидевшим рядом братьям:

— Посмотрите на этого брата. Он трудился с самого раннего утра, но весь свой труд отдал дьяволу. Он даже малой части своего труда не оставил в утешение своей душе. Ведь он возлюбил славу человеческую больше славы Божией. Он все свое тело измучил трудом, но душу свою совершенно опустошил поступком ради жажды наслаждения.

Святой подозвал этого брата и наложил на него епитимию. Он повелел ему пойти к братьям, неся в руках две циновки и, встав в сторонке, попросить: «Братья, помолитесь за мою жалкую душу, чтобы всемилостивый Господь вашими молит вами помиловал ее. Душа моя продала Царство Божие за эти две циновки».