Страница 23 из 24
Все это будет тогда, говорят апостолы излагаемого учения, когда уничтожится главное зло, порождающее неравенство между людьми, - частная собственность, когда не будет отдельных предпринимателей и капиталистов, а всякая производительность будет сосредоточена в руках самого общества, государства, которое равномерно будет распределять между отдельными личностями и труд, и вознаграждение за него. Количество труда вследствие этого значительно возрастет, потому что все будут работать; получится возможность всем, а не избранным только, широко пользоваться благами жизни. Требуя от всех по их способностям, общество в состоянии будет дать каждому по его потребностям. Воззрение это очень древнее и в рядах своих последователей насчитывает сотни выдающихся умов различных эпох и всех культурных наций. Греческий философ Платон, английский государственный канцлер Томас Мор, итальянский ученый монах Кампанелла и целый ряд французских, немецких и американских политических деятелей и писателей девятнадцатого века в мельчайших деталях развивали план перерождения человечества посредством коренного переустройства общественного быта.
В частностях у каждого автора есть свои особенности, но в общем почти все они сходятся на признании необходимости превратить весь народ в одну общую промышленную армию труда, единственным хозяином и предпринимателем которой является государство; государство же предполагается полноправным вершителем и устроителем и семейной, и даже личной жизни отдельных граждан. Государство определяет каждому род его занятий, назначает место жительства, воспитывает детей; по своему усмотрению устраивает даже браки ("Солнечное государство" Кампапеллы). Словом, личность устраняется совсем; ее окончательно поглощает общество, государство. Яркую картину подобного экономического строя общества, как оно рисуется его сторонниками теперь, представляет наделавший много шуму по всему миру роман Беллами "Взгляд назад, или Будущий век". В этом увлекательно и живо написанном романе удивительно предусмотрены и устройство жилищ при новом строе жизни, и распределение работ так, чтобы все они - и чистые и грязные, и легкие и трудные - выполнялись одинаково, и общее пользование всевозможными удовольствиями; забыто одно: сам человек, характер его внутреннего мира.
Печальная гибель колоний Кабэ в Техасе и в Иллинойсе, поселений Оуэна в Индиане, фаланстерий по плану Фурье во Франции и многих других убедительно подтверждает отзыв известного бельгийского политика-эконома Лавелэ о романе "Будущий век". "Грезы Беллами навсегда останутся утопией, пока само сердце человека всецело не изменится". Г. Лебон, автор "Психологии народов и масс", говорит: "Только в голове темных масс и в узкой мысли некоторых фанатиков способна еще держаться идея, что важные общественные перемены могут совершаться путем декретов. Единственная полезная роль учреждений заключается в том, чтобы дать законную санкцию изменениям, которые уже приняты нравами и общественным мнением. Они следуют за этими переменами, но не предшествуют им. Не учреждениями изменяются характер и мысль людей. Верить, что формы правления имеют определяющее значение в судьбе народа, - значит предаваться детским мечтам. Народ не может избавиться от того, что вытекает из его душевного склада. Только в нем самом находится его судьба, но не во внешних обстоятельствах" [1], или, говоря иными словами, только сердце человека есть источник всей его деятельности; определяющим началом характера народной жизни является его нравственная природа. Совершенную форму общественного быта могут создать только нравственно совершенные люди.
В книге Деяний апостолов мы читаем: "У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее... Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду" (Деян. 4, 32, 34-35). Как далеко до этой первой христианской общины, созданной галилейскими рыбаками и иудейскими пахарями, нашим современным культурным обществам, представляющим последнее слово социальной мудрости! Как ни меняются формы правления, как ни нарождаются все новые и новые экономические и политические теории, а хищническая борьба за существование не теряет своей остроты, человек не перестает быть для человека волком. Так было и будет, пока грубые животные инстинкты в человеке не уступят место возвышенным чувствам всеобщей любви и умиротворяющей кротости, пока не будет вынуто из человека сердце звериное и не прояснится в нем потускневший образ Божий. "Будьте совершенны, как совершенен Отец наш Небесный, - говорил Иисус Христос, - и у вас будет совершенная жизнь". Разрешая таким образом вопрос о средствах улучшения будущности человечества, Евангелие полагает центр тяжести человеческих интересов в мире нравственном, духовном, а не в материальном, внешнем.
Усилия людей, желающих улучшения человеческой жизни, должны быть направлены по преимуществу на уяснение, усвоение и исповедание истины, на устроение Царства Божия в себе и в ближних. "Ищите прежде всего Царства Божия и правды Его, - говорит Спаситель, - и остальное все приложится вам, неизбежно придет само собою" (Мф. 6,33). Евангелие не говорит: "ищите только Царства Божия и правды", а "ищите прежде всего. Заботы о Царстве Божием, стремления в правде к жизни должны быть первенствующими в нашем сознании, но они не устраняют собою возможности и законности попечении и о телесных наших нуждах и потребностях. По учению Иисуса Христа, пользование материальными благами, наслаждение ими сами по себе не являются непременно абсолютно безнравственными; безнравственность заключается в подчинении всех своих стремлений и помыслов материальным интересам. Если Евангелие и говорит, что человек не хлебом одним жив бывает, то оно же и учит молиться: "хлеб наш насущный дай нам на сей день" (Мф. 6, II). Потребности тела должны быть удовлетворены, но они не должны переходить в излишества; равным образом прихоти не должны становиться потребностями. Пища, питье, жилище и одежда необходимы человеку, и, удовлетворяя такой необходимости, человек не становится порочным; иное дело, если эта необходимость переходит в распущенность.
Еще Сократ говорил: "надо есть, чтобы жить"; люди же часто охотно жили бы исключительно для того, чтобы есть. Многие ищут в пище не питательности только, а и приятных вкусовых ощущений. Потребность осложняется массой прихотей, которые становятся каким-то божеством, поглощающим на постыдное служение себе немало духовных сил человека и унижающим нас до скотского равнодушия к нужде и печалям ближнего. Устрицы и страсбургский пирог, запиваемые тонкими винами, при наличности голодающей нищеты, такое же позорное и преступное явление, как и бешеная пляска на пожарище, пьяное веселье у постели больных. То же повторяется и с питьем, и с жилищем, и с одеждою, и со многим другим. Жилище и одежда, необходимые как защита от разрушительного действия стихий, превращаются в средство суетного тщеславия. Не довольствуясь напитками, утоляющими жажду, человек без конца изобретает меды, пива, вина, сидры и ликеры, которые пьет уже не для утоления жажды. Опять потребность перешла в излишество, а излишество становится неумолимым тираном, в жертву которому нередко приносятся лучшие задатки души. Все эти излишества (названные - только ничтожная часть их), разрастаясь до крайности, своими постыдно-грубыми влечениями заполняют всю душу человека, заглушают в нем все возвышенное и святое, превращают его в животное. Предостерегая от этого, Евангелие и убеждает: "не заботьтесь и не говорите, что нам есть?
или пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники" (Мф. 6, 31-32). Только язычники, то есть люди с грубым сердцем, с непробужденным нравственным чувством, могут удовлетвориться исключительными заботами о материальных интересах, видеть в них единственную цель, служение которой поглощает все высшие, имеющие еще развиться, формы жизни. Для сынов Царства Божия весь внешний мир со всеми его вещественными благами должен быть лишь средством к достижению цели, лежащей вне его и выше его. Они не отвращаться должны от него, но возвышаться над ним. Все их помыслы и надежды, все симпатии и труды должны быть направлены главным образом и прежде всего на Царство Божие, на устроение его, на усиление правды Божией на земле. Что же касается материальных благ и наслаждений ими, то наличность их или отсутствие, при удовлетворении насущных потребностей тела, каковых немного, для последователей Евангелия не имеют существенного значения. Мраморный портик Иерусалимского храма, камень у колодца и рыбачья лодка на озере равно пригодны для благовестия любви и правды людям. Милосердие самарянина, покаяние мытаря, преданность жен-мироносиц и вера хананеянки не обусловливались качеством и покроем их одежды.