Есть ли в Церкви внешний авторитет

Есть ли в Церкви внешний авторитет

(Исторический релятивизм и авторитет в христианском вероучении)

"...Церковь - не авторитет, как не авторитет Бог, не авторитет Христос; ибо авторитет есть нечто для нас внешнее. Не авторитет, говорю я, а истина, и в то же время жизнь христианина, внутренняя жизнь его; ибо Бог, Христос, Церковь живут в нем жизнью более действительною, чем сердце, бьющееся в груди его, или кровь, текущая в его жилах; но живут, поколику он сам живет вселенскою жизнью любви и единства, то есть жизнью Церкви".

Это категорическое заявление, принадлежащее А.С. Хомякову, является лишь введением к его всеобъемлющим определениям коренного различия между православием, с одной стороны, и западным христианством в целом - с другой. На Западе, по мнению Хомякова, "авторитет сделался внешнею властью", и "познание религиозных истин отрешилось от религиозной жизни". Определенная церковной властью истина стала достоянием одного лишь человеческого разума, как средство "необходимое" или "полезное" для спасения. А в Реформации внешний авторитет Церкви был заменен внешним авторитетом Священного Писания. В обоих случаях, пишет Хомяков, "посылки... тождественны".

Основное достоинство этих полемических заострений в том, чтобы проиллюстрировать факт, что проблема авторитета имеет свою долгую историю, особенно в отношениях между Востоком и Западом, и что она включает в себя не только вопрос о том, чему или кому принадлежит авторитет, но также и определение самого понятия "авторитет" в делах, касающихся христианской веры. Мы постараемся все время иметь этот основной вопрос в виду при рассмотрении проблемы авторитета в этой статье.

I. Авторитет Божественного откровения

Абсолютная власть Бога над всей тварью - одна из основных идей Ветхого Завета; откровение Его воли само по себе является выражением Его милосердия и может приниматься только со "страхом и трепетом". Так, Завет на Синае понимается исключительно как Божественная инициатива, и Израилю постоянно напоминается пророками о праве Яхве ставить Свои условия. В самом деле, одной из главных тем пророческой проповеди является стремление рассеять то мнение, что у Бога есть хоть какая-нибудь нужда в Израиле и что Завет между Яхве и избранным народом имеет какое-либо сходство с соглашением между равноправными сторонами. Это понимание Завета в смысле одностороннего Божьего дара нашло свое выражение в использовании семьюдесятью толковниками греческого diatheke (завет или завещание) для перевода с еврейского b'rith вместо такого слова, как syntheke, которое истолковывало бы Завет как двухсторонний договор. Именно этим, односторонним, повиновением заповедям Божиим Израиль исполнит условия соглашения и затем получит Божью защиту и руководство:

"Господу сказал ты ныне, что Он будет твоим Богом и что ты будешь ходить путями Его и хранить постановления Его, и заповеди Его, и законы Его, и слушать гласа Его. И Господь обещал тебе ныне, что ты будешь собственным Его народом, как Он говорил тебе, если ты будешь хранить все заповеди Его" (Втор.26:17-18)

Ветхозаветная идея Завета отражает и самую границу авторитета Божия - внешней власти, часто выражавшейся в антропоморфических категориях монархии, абсолютной и внушающей страх. И мы знаем, что апостол Павел именно с этой идеи начинает разъяснять в Послании к Римлянам содержание христианской проповеди:

"Итак, кого хочет, милует, а кого хочет, ожесточает... А ты кто, человек, что споришь с Богом?" (Рим.9:18-20)

Однако в Евангелии и Посланиях апостолов содержится также и возвещение о Новом Завете, радикально изменяющем характер проявления власти Божией над человеком. Одно из самых разительных различий в том, что

"...ветхозаветные повествования есть история общины; хотя интерпретация дается через индивидуальное прозрение. Новый Завет повествует уже главным образом не об общине, а о личности" (Ч. Додд)

Личностный Мессия принимает на Себя судьбы Израиля и становится - от лица всего человечества - участником Нового Завета с Богом. Моисей, собравший Израиль у подножия Синая, окропил его кровью тельцов, как "кровью Завета" (Исх.24:8); а Новый Завет Христа - "в Его Крови" (1Кор.11:25; Лк.22:20), или, по Матфею и Марку, кровь Самого Христа становится "кровью Завета" (Мф.26:28; Мк.14:24).

Если, как отметил Додд [1], в Новом Завете тема народа Божия и является лишь "второстепенной и производной", то это потому, что Израиль становится в Новом Завете "Телом" Мессии и, таким образом, утрачивает свою автономию, перестает быть просто "одной из сторон" - хотя бы даже и подчиненной - соглашения с Богом. Павлова концепция Церкви как Тела Христова есть фактически усвоение из Второзакония и Книги пророка Исайи мессианской темы страждущего раба. Мессия для Павла, безусловно, - Иисус, но в то же время "во Иисусе" заключен весь Новый Израиль; точно так же, как, по Второзаконию и пророку Исайе, образ раба подразумевает и Личность, и Израиль как нацию.

Но Новый Завет заключает в себе и заповедь Божию: это "новая заповедь" любви (Ин.13:34) - требование радикально отличного от Моисеева Закона, так как оно означает личные взаимоотношения:

"Имеющий заповеди Мои и соблюдающий их, тот и есть любящий Меня. А любящий Меня возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его, и явлюсь ему Сам" (Ин.14:21)

И в Павловой и в Иоанновом понимании Нового Завета во Иисусе происходит личная и непосредственная встреча между Богом и человеком, встреча, ставшая доступной "многим", благодаря тайне Воскресения и присутствию Святого Духа, встреча, превосходящая и заменяющая собою юридические и внешние категории Закона: заповедь - повиновение - верность.

Эти основные и общеизвестные темы Нового Завета имеют решающее значение для понимания авторитета в христианской Церкви, ибо отныне Бог не просто говорит общине, оставаясь в основном внешним ей, но Он через Духа Святого в общине присутствует, и сама община есть община святых, принятых Им "чад Божиих", свободно любящих людей, "запечатленных обетованным Святым Духом" (Еф.1:13) и "наученных Духом Святым" (1Кор.2:13). Он "и запечатлел нас, - пишет апостол Павел, - и дал залог (арравон) Духа в сердца наши" (2Кор.1:22). Община есть "Тело", то есть самая Реальность Христа.

Царственная и мессианская власть (exousia) Иисуса подчеркивается на протяжении всего Нового Завета: в особенности власть прощать грехи понимается как один из явных знаков Его Божественности (Мк.2:10 и парал.). Эта власть, точно так же как власть Бога, ветхозаветного Законодателя, предполагает соблюдение Его заповедей (ср. в особенности Мф.28:20), но весь характер заповедей изменяется и обретает внутреннюю обусловленность, что лучше всего показано в Нагорной проповеди по Матфею. Отныне "весь закон и пророки" "утверждаются" на заповеди любви (Мф.22:35,40) и, следовательно, теряют свой внешний и легалистический характер.

Из этого следует, что та особая власть, которой Иисус облек некоторых из Своих учеников - Петра, Двенадцать или еще более широкую группу учеников, - может быть только властью внутри общины, а не над нею. Вот почему толкователи Священного Писания никогда не перестанут обсуждать проблему уточнения того, к кому были обращены такие тексты, как от Иоанна, 2:22 и от Матфея, 18:18, - к общине или к более узкой группе учеников. Редакторы же высказываний Иисуса, очевидно, вовсе не видели в этом проблемы. Отождествление между Христом и общиной сделало невозможной никакую власть над Народом Божиим, - однако оно вызвало необходимость создания внутренней структуры, основанной на сакраментальной природе Церкви, что вскоре привело, органически и без каких бы то ни было разногласий, к повсеместному распространению "монархического епископата". Между тем пророчество, так живо выражающее власть Бога над народом, трактуется в Павловой экклезиологии не более как вспомогательная функция (1Кор.14).

Но имеется одно измерение, где человеческий авторитет стоит в каком-то смысле выше Церкви как условие самого ее существования: функция свидетельства о Воскресении Христовом, предписанная Самим Иисусом группе учеников, Им избранных, в особенности - Двенадцати:

"...но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли" (Деян.1:8; ср. Лк.24:28 и т.д.)

Никакая Церковь невозможна без веры, но:

"Как веровать в Того, о Ком не слышали? Как слышать без проповедующего? И как проповедовать, если не будут посланы?" (Рим.10:14-15)