Страница 39 из 52
Есть мнение, что свт. Василий "в учении о Св. Духе... уклонился от прямого пути... набрасывает тень на учение... истину". Это мнение высказал какой-то неизвестный монах, современник свт. Василия, которого цитирует и опровергает свт. Григорий Богослов [133]. Но если мы раскроем сочинение самого свт. Василия, написанное для его друга свт. Амфилохия Иконийского, то мы увидим другое: "Молился я с народом и славословие Богу и Отцу заключал двояко, то словами: "с Сыном и со Святым Духом", то словами: "через Сына во Святом Духе"; некоторые из присутствовавших восстали против сего, говоря, что мною употреблены речения странные..." [134]. И далее в этом сочинении под заглавием "О Святом Духе" Великий Василий разбирает терминологию тогдашнего богословия с целью доказать единосушие Святого Духа и Сына - с Отцом; он всю свою богословскую мысль основывает на своем воззрении, типичном для всего каппадокийского богословия, о чем мы говорили выше.
Мы стоим перед дилеммой: или нам надо, как Спасскому, "повернуться спиной" к 38-му посланию свт. Василия - главному его тексту об ипостасных свойствах, по словам Вл. Лосского, потому что Спасский узрел в нем "нелогичность", или, на основании догадки о "тайнах" Евагрия как рабочей гипотезы, постараться выявить сущность этого текста с помощью свт. Григория Нисского и его собственного текста о "непосредственном посредничестве" (???????) Сына.
От аввы Евагрия мы знаем, что святые Василий Великий и Григорий Богослов сообщили ему некоторые тайны о ведении Пресвятой Троицы. Евагрий эти тайны никогда никому не открыл, но мы можем догадываться, что сюда относится тайна исхождения Святаго Духа.
Ничего не зная о грядущих спорах вокруг "филиокве" и т.д., все четыре каппадокийца знали тайну исхождения, пребывая в тайноведении Духа Святаго и потому именно говоря о Нем прикровенно. Это видно из текстов свтт. Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского. И от аввы Евагрия мы знаем, что тайна эта была каппадокийским св. отцам явлена. Эта тайна может открыться и нам в нашей смиренной молитве, в нашем устремлении к стяжанию Духа Святаго, к совершенству несказанной "первозданной доброты", ко "граду Бога Живаго", о котором писал преп. Симеон Новый Богослов.
Тайна эта, как и все догматы Церкви, антиномична: ипостасные свойства Духа Святаго - в неизреченном сочетании бытия от Отца (свт. Василий), с непосредственным посредничеством Сына (свт. Григорий Нисский). Сам Дух Святой - средний между нерожденностью и рождением (свт. Григорий Богослов), воссиявает от Сына (свт. Афанасий Великий), что и означает - исходит от Отца (свт. Афанасий) - Силой (свт. Василий, свт. Григорий Палама) Троической Любви в Ее кружении (свт. Григорий Богослов) во всей Святой Троице.
Сущность Ее едина. Она выражается в Личностях Святых Ипостасей, во всецелой прозрачности Лиц и Их Любви, которая и осуществляет рождение и исхождение из нерожденности.
Такова "апофатика" (отрицательное богословие) александрийских и каппадокийских Отцов... Но какова же их "катафатика" (положительное богословие)? Это у них есть! Фактически это всего две фразы: из послания к Серапиону (4,1) свт. Афанасия Великого (Александрийского) и из 38 послания свт. Василия Великого (Каппадокийского), цитированного выше. Вот они: "О Духе Святом говорят "исходит" (а не "рождается" ) потому что Он возсиявает от (рождающегося) Сына..." (свт. Афанасий), "Отличительное свойство Духа Святаго в том, что Он по Сыне и с Сыном постигается (познается) и от Отца имеет бытие" (свт. Василий).
Что это значит?
Чтобы понять надо знать смысл "нерожденности", "рождения" и "исхождения" на языке св. Отцов. "Нерожденность" - полнота Божественности, Ее Источник. "Рождение" - выявление всей полноты Божественности. "Исхождение" - соучастие в этом выявлении.
Итак, вся полнота Божественности, по словам св. ап. Павла, - в Сыне. Все "недра" Отца - в Единородном. "Что же, - спрашивает свт. Афанасий, - Дух "брат" Сына или "внук" Отца?" Никак. Ни то, ни другое! Об этом надо говорить "богоприлично", а не антропоморфически, на человеческий лад. Дух, как и Сын, "Свет от Света" - Третий Свет в Божестве"... "Дух Сына - Свет от Света и в этом Свете - вся полнота Божества, потому что - это Свет Рождения. Слово "исходит" и означает: вся полнота Божественности сияющая в рождении Сына. Потому нельзя сказать по-гречески "И от Сына", это "И" - ересь подобосущия, а не правда единосущия. Мы Духа Святаго познаем в Сыне и по Сыне, видя Его бытие от Отца как единый акт единосущия Пресвятой Троицы!
Через много лет после того видения у камина, читая писания "понтийского ученика каппадакийцев" аввы Евагрия, свтт. Василия Великого, Григория Паламы и других святоотеческих учителей, я каким-то неведомым образом, из глубины души моей ощутил, что "таинственное ведение Святой Троицы" для меня стало "явлением богословия" о Сыне и Святом Духе в Их умом непостижимой, но "умным деланием" постигаемой Любви.
Все во мне тогда устремилось к этим Божественным Тайнам, которые понять было невозможно, но жить с ними и в них - необходимо!
Там, в далекой (когда-то для меня) Англии созрели во мне былые уроки покойного теперь старца - владыки Антония (Храповицкого) в недосягаемой теперь Югославии. И тут, в самый критический момент моего становления, произошел эпизод, отразившийся на всей моей тогдашней жизни.
Мой старший друг, выписавший меня из Югославии в Англию на аспирантуру, Николай Михайлович Зернов, пригласил меня посетить с ним знаменитый лондонский музей естественной истории в Кенсингтоне. Меня тогда интересовало все, и я охотно принял приглашение. То, что я там увидел, буквально меня ослепило. Начать с огромного памятника - изваяния, сидящего Дарвина, явно доминировавшего над музеем. Сомнений не было - это был научный музей Эволюции. Экспонаты были настолько серьезны, так умно расставлены, с такой глубокой идеей, что я... растерялся! Раньше, особенно там в Югославии, все было ясно: теория эволюции - научная фантастика, ее нет, есть только Библия! Но здесь - все рухнуло: "неужели это правда?"... я не верил своим глазам. Страшно было не увиденное мною, а то как оно было представлено. Передо мной была не фантастика: скелеты динозавров - во всю залу - были реальностью, развитие видов выглядело очевидностью... Что же это такое? Как я могу расстаться с дорогим для меня миром Божиим, который я впитал в себя у ног моего покойного старца? Как все это понять?
Вернулся в колледж... охватило раздумье... засел в библиотеку... читал, читал и читал... мысли вихрем вносились и выносились, их прерывала молитва в отчаянии... как? Кому? Где все?
И вдруг, в один из таких моментов, когда уж очень страшно стало потерять навсегда этот Божий мир, прорезала откуда-то мысль: "ничего не теряешь, этот мир есть, но он не здесь; здесь - результат грехопадения, а тот, дорогой для тебя мир - там..."
Все это надо понять. Надо учиться...
Душа успокоилась, молитва полилась опять. Вспомнился владыка Иоанн Максимович, открывший мне тогда, в 12-летнем возрасте, этот другой мир, в который я теперь возвращался не по простому доверию, а сознательно. Сознательно? Да!
Сознательный охват непостижимого, вновь жившего в душе и царившего в сердце - был невообразимым мучением!
Сидел, читал, писал, беседовал, молился, рыдал, плакал, и, несмотря на все, неуклонно, с борьбой, шел к священству...
Момент наступил: дети, которых я учил Закону Божию, нуждались не только в теории, но и на практике - в богослужении; владыка сказал, что кроме меня, у него никого нет для них... надо было решаться... плакали мы оба - и жена, и я... Это было 30 марта 1941 года, за неделю до гитлеровских бомб.
В момент рукоположения, - уже во священники - осознал, сошло, стало ясно..., над Святым Агнцем, склонившись над престолом, безудержно лил слезы, находя ответ всему в словах молитвы Святаго Василия Великого:
"Сый Владыко, Господи Боже Отче Вседержителю поклоняемый! Достойно яко воистину, и праведно, и лепо великолепию святыни Твоея, Тебе хвалити, Тебе пети, Тебе славити единого воистину сущего Бога, и Тебе приносити сердцем сокрушенным и духом смирения словесную сию службу нашу: яко Ты еси даровавый нам познание Твоея истины. И кто доволен возглаголати силы Твоя, слышаны сотворити вся хвалы Твоея, или поведати вся чудеса Твоея во всяко время; Владыко всех, Господи небесе и земли и всея твари, видимыя и невидимыя, седяй на престоле славы и призираяй бездны, Безначальне, Невидиме, Непостижиме, Неописанне, Неизменне, Отче Господа нашего Иисуса Христа, великаго Бога и Спасителя, упования нашего, иже есть Образ Твоея благости: Печать равнообразная, в Себе показуя Тя Отца, Слово Живое, Бог истинный, Превечная Премудрость, Живот, Освящение, Сила...