Страница 16 из 20
Сам блаженный Августин, в заключение своей книги “О Троице” писал: “Господи, Боже Единый, Боже Троице, то, что я сказал в этой книге от Тебя, пусть это будет принято как Твое; если же что-то я сказал от себя, то да простишь меня Ты, и те, кто Твои.”
Святой Марк Эфесский писал: “Большая разница между сказанным в канонических писаниях и предании Церкви, и тем, что было отдельным из учителей частным образом написано или даже учением его; так — первому, как преданному Богом, мы должны веровать… а второму — мы не должны безусловно веровать или принимать без исследования. Ибо возможно, что кто-нибудь и учителем является, а все же не все говорит совершенно правильно. Ибо какая нужда была бы Отцам во Вселенских Соборах, если бы каждый из них не мог ни в чем отступить от истины. В этом, в известной мере, поскользнулись Дионисий, епископ Александрийский и Григорий Чудотворец; хотя один из них понес мученический венец, а другого самое наименование довлеет для хвалы.”
Святитель Василий Великий говорит о священномученике Дионисии Александрийском (память 5 октября ст. ст.) так: “Я не восхищаюсь всем тем, что написано сим мужем; а есть нечто, что и совершенно не одобряю. Ибо, быть может, это был он… кто первый дал семена … нечестию аномейскому. Причина же сего, думаю, не дурная направленность души, но — горячее желание противостать Савелию.”
Православная Церковь по поводу разногласий в мнениях Святых Отцов говорит вполне однозначно, что мы должны сверять наши взгляды не с мнением одного или нескольких уважаемых Отцов, но с соборным учением Церкви. Если же мы не должны слепо принимать все святоотеческие высказывания, относящиеся к вопросам догматическим, то есть безусловно важным для нашего спасения, то уж тем более мы не имеем права возводить в ранг истины те, ныне устаревшие, но общепринятые в древнее время сведения из географии, медицины и естественных наук только на том основании, что они были высказаны тем или другим Отцом Церкви. Ведь Святые Отцы использовали научные данные своего времени не ради того, чтобы подтвердить или опровергнуть их, но чтобы с их помощью привести людей к размышлению о Боге, о Его свойствах и действиях в мире, и тем самым дать им духовную пользу. “У меня одна цель — все обращать в назидание Церкви,” — писал святитель Василий Великий (Беседы на Шестоднев, т.1, стр. 132). “Исследование о сущности каждого существа, или подпадающего нашему умозрению, или подлежащего нашим чувствам… ни мало не послужит к назиданию Церкви” (там же, стр.13-14.).
Вполне естественно, Святые Отцы могли ошибаться, когда использовали естественные знания своего времени. Например, тот же святитель Василий Великий в своих “Беседах на Шестоднев” говорит: “Некоторые заметили даже, что срубленные и обожженные сосны превращались в дубы” (стр. 88); “Кто же сомневается об эфире, что он не огнен, и не в раскаленном состоянии?” (стр. 53); “Что воспрепятствовало бы Красному морю наводнить собою весь Египет, который в сравнении с ним составляет впадину?… Египет ниже Чермного моря…” (стр. 65-66); “Огонь… совокупно занял все надземное пространство” (стр. 67-68); “Каждая стихия, вследствие общего качества, соединяется со смежной к ней стихией, а вследствие общения в сродном, соединяется и с противоположной. Например, земля, будучи суха и холодна, соединяется с водой по сродству холодности, а чрез воду соединяется с воздухом, потому что вода, поставленная в средине между землей и воздухом… прикасается… холодностью к земле, а влажностью к воздуху” (стр. 71). Преподобный Иоанн Дамаскин, описывая в “Точном изложении Православной веры” научные данные, обычно предваряет их словами “говорят, что….” Однако же и он утверждает, что “кометы — некоторые знамения, объявляющие о смерти царей” (стр. 62 [134]); “всех ветров — двенадцать” (стр. 66 [138]). Также он принимает и учение Аристотеля о четырех стихиях.
Естественно, ни один человек в настоящее время этих мнений не разделяет.
Объяснение святителем Григорием Нисским физиологии сна тоже является ошибочным. Никто теперь всерьез не будет говорить, что “когда внутри от естественной теплоты вскипает пища, пары… собираются в объемах головы наподобие дыма, просачивающегося в стенные щели. Потому, испаряясь оттуда через каналы чувственных способностей, расходятся по телу, причем неизбежно останавливается чувство, оттесненное проходом этих паров” (Святитель Григорий Нисский, Об устроении человека, СПб., 1995, стр. 40).
И, безусловно, нельзя признать реальностью существование птицы Феникс, о которой повествует выдающийся Отец Церкви рубежа I-II вв. священномученик Климент Римский: “Около Аравии есть… птица, которая называется Феникс. Она рождается только одна и живет по пяти сот лет. Приближаясь к своему разрушению смертному, она… делает себе гнездо, в которое, по исполнении своего времени, входит и умирает. Из сгнивающего же тела рождается червь, который, питаясь влагою умершего животного, оперяется” (1 Посл. к Коринфянам, гл. XXV. Писания мужей апостольских, Рига, 1994, стр.128). О той же птице говорит и Тертуллиан.
Можно было бы привести и другие ошибочные мнения, которые иногда допускали Святые Отцы. Но и сказанного здесь достаточно, потому что наша цель не подорвать их авторитет, а лишь установить необходимость трезвого подхода при ссылках на их частные мнения. Учитывая это, ради справедливости следует сказать, что иногда тот или другой Отец Церкви в своих высказываниях на много столетий опережал научные знания своего времени. В этом отношении очень ценна статья епископа Нафанаила (Львова) о святом Василии Великом, в которой собраны многие поразительные мысли этого великого святого. Смотри “Беседы о вере” еп. Нафанаила по адресу: http://www.fatheralexander.org/booklets/russian/apolog_nathanail.htm
Самым ценным в опыте Святых Отцов является то, что они никогда не противопоставляли свои мнения современным научным данным. И здесь они оставили нам ценный урок: разумно пользоваться открытиями науки — поскольку они могут помочь глубже понять некоторые стороны мироздания. Но делать это надо сдержанно, учитывая ограниченность человеческого разума и текучесть научных теорий.
Неприемлемость для православного мышления идеи соучастия природы в этапах творения оправдывается только в том случае, если будет разъяснено, каким образом допущение эволюционного развития живого от простейшего к более совершенному умаляет Творца. Голословное заявление, что “Библия учит — а вы говорите...” не имеет веса. Именно православная традиция знает, насколько сложными, неочевидными и разными могут быть толкования некоторых мест Священного Писания.
2. Возраст Вселенной.50
По мнению буквального толкования дней Творения, возраст Вселенной в 7 500 лет является учением Церкви, и “для христианина без нарушения догматов веры сроки эти нельзя ни удлинить, ни укоротить.” Поэтому утверждение, что Вселенная существует и развивается миллиарды лет, по их мнению, есть не что иное, как “полное отрицание духа и буквы Библии.” Представление, что каждый из дней творения не был обычными сутками состоящими из 24 часов, они считают “антибиблейским” и даже “еретическим” мнением.
В доказательство своей правоты креационисты приводят несколько цитат из святоотеческих писаний, в которых дни творения действительно понимаются именно как обычные сутки. Однако при этом авторы предварительно не решают принципиальный вопрос: следует считать это догматом Церкви, отступить от которого означало бы впасть в ересь, или же мы все-таки имеем право “делать поправку” на уровень естествознания и космологических представлений античности? Для сравнения приведем пример. Согласно подавляющему большинству из Отцов древности основа материального мира состоит из четырех элементов или стихий: земли, воды, воздуха и огня. Означает ли это, что Дмитрий Менделеев, создавший периодическую таблицу элементов, должен быть объявлен еретиком?! Ведь consensus patrum относительно четырех стихий выражен куда яснее, чем в отношении понимания продолжительности дней творения.
Если придерживаться последовательности в буквальном понимании слова “день,” то нужно будет буквально принять и всю космологическую картину первой главы Бытия. И тогда придется отказаться и от шарообразности Земли. Ведь если буквально понимать описание первых дней творения, то мир нужно признать состоящим из двух слоев воды, разделенных твердой “твердью,” евр. raqiya; см. Быт. 1: 6-7.
Таким образом, далеко не каждая мыль в области естествознания, встречающаяся в святоотеческих творениях, должна быть сразу объявляема церковным догматом. Даже в таком авторитетном догматическом труде, как “Точное изложение Православной веры” преподобного Иоанна Дамаскина, можно найти много сведений по астрономии, географии и т. д., которые на сегодняшний день, мягко говоря, устарели.