Страница 4 из 9
Мне думается, Друг мой, и помимо монашества послушание и стяжание только на общую потребу необходимы бывают и весьма полезны в жизни человеческой. Возьми семью. Разве там послушание излишне, послушание к игумену, к отцу, к главе семьи? Да, думается еще мне, что в хорошей семье ее члены себе ничего не стяжавают, но "разве яже на общую потребу". Там тоже возможна во общем житии сущая нищета. В хорошем монастыре не должно быть слов "мой" и "твой". Эти же слова должны быть удалены и из семейного обихода. Семья - это монастырь. Не напрасно в монастыре терминология семейная. Там отец - игумен, братия - дети духовные.
Да укажи мне форму общественной жизни, где не было бы нужно послушание. Присягают подданные Государя. Что это, как не обет послушания? Где только общество, там и послушание. Например, министр финансов устанавливает налоги, делает заем. Разве он себе самому стяжавает? Не на общую ли потребу? И от своего ли произволения? Не от послушания ли монарху или парламенту? А потом, не общая ли христианская обязанность бороться против страсти сребролюбия? "Не думай, что одно приобретение золота и серебра есть любостяжательность; она есть приобретение чего бы то ни было такого, к чему привязана воля" (св. Исаак Сириянин. Слово 23). А преподобный Иоанн Кассиан рассуждает так: "Возможно и неимущему денег не быть свободным от сребролюбия. Нисколько не обремененным тягостью денег возможно быть осужденными вместе со сребролюбцами, по уму и по сердцу. Иногда не доставало только случая к приобретению, а не воли, а воля в очах Божиих всегда имеет более веса, чем необходимость. Поэтому страсть стяжательности может быть и при крайней видимой нищете. Иной легко оставил большие богатства и пришел в монастырь, но страсть в сердце остается, только привязывается к другим предметам. Нельзя питать страсти вещами драгоценными, она привязывается к вещам более дешевым, приобретает только иной вид. Но дело все не в различии металлов, а в самой страсти.
Кто презрев большее, привязывается к меньшему, тот достоин тем большего осуждения" (Собеседник. 4, 21). Аскетическая литература знает много случаев пристрастия именно к ничтожным вещам; это рабство ничтожным вещам, пожалуй, более безобразно, более позорно. Здесь страсть проявляется как бы в более чистом виде. Порабощенность души, ее служение страсти проявляется в более ярком виде. Страстей, Друг мой, не следует понимать внешне. Страсти гнездятся в душе, и из души их нужно исторгать равно и монаху, и мирянину. Количество значения не имеет. К грошам можно быть привязанным более, нежели к тысячам - и страсть стяжательности сильнее будет в первом случае, чем во втором. Душа, преданная страсти стяжания, скорбит при потере немногого, тогда как душа, свободная от этой страсти, спокойна при потерях и больших.
Я опять повторяю, Друг мой, что не имеет смысла усматривать сущность монашества в послушании и нестяжательности. Непослушание и стяжательность - пороки и для мирян, так как от мира страстей отреклись и миряне. Идеал Христов, идеал совершенства един для всех. Этот идеал - цельность душевная, свобода от страстей. Почитай страницы о грехе в умнейшей русской книге последних годов - в книге о. Павла Флоренского "Столп и утверждение истины" [3]. Цельность души - вот ее нормальное и блаженное состояние. Этой цельности души противопоставляется ее "развороченность" страстями и, следовательно, ее мучение, беспокойство, смятенность. Цельность души разрушается страстью стяжательности - равно и у монаха, и у мирянина.
Остается нам, Друг мой, побеседовать еще о третьем обете монашества - о девстве и целомудрии. Не создают ли монахи этим обетом какого-нибудь нового идеала жизни, отличного от идеала общехристианского?
Но, думаю, Ты не станешь отрицать, что целомудрие - добродетель общехристианская, а нецеломудрие - грех и для монаха, и для мирянина. В ходячих представлениях у нас как-то считают целомудрие с браком несовместимым, но по церковному учению брак есть пособник целомудрия. Плотская похоть, противовоюющая духу целомудрия, тоже есть страсть, нарушающая душевное равновесие. С этой страстью христианину должно бороться. Не напрасно же в Великом посту просит христианин у Господа себе духа целомудрия. Одним словом, я считаю даже излишним доказывать и обосновывать то, что целомудрие - добродетель, необходимая и для безбрачных, и для состоящих в браке. Эту истину следует исповедать всем без всякой оговорки, без всякого послабления. Многих споров о монашестве, многих нареканий на монашество не стало бы, если бы была решительно и чистосердечно признана эта истина.
Вот другая часть этого же самого монашеского обещания уже специально монашеская. Это - девство или безбрачие. Во всех монашеских обетах и осталось у нас специально монашеское только одно безбрачие. Все добродетели одинаково обязательны и монахам, и мирянам, но в этом пункте монашеская жизнь от мирской уже отличается. Выше, в начале письма, я приводил слова святителя Иоанна Златоуста. Повторю из них и сейчас три строчки. "Разность между ними (монахами и мирянами) в том, что один вступает в брак, а другой нет, во всем же прочем они подлежат одинаковой ответственности". Разве не то же самое говорит святой Златоуст, к чему пришли и мы? Может быть, мы и не совсем уж глупо рассуждали. А вот и еще весьма авторитетные слова святителя Василия Великого. Называю их весьма авторитетными потому, что читаю их во втором его послании к Амфилохию, епископу Иконийскому, а это послание на Шестом и Седьмом Вселенских Соборах признано каноническим и печатается доныне в "Книге правил". В правиле 19-м святителя Василия читаем: "Обетов мужей не знаем иных, как разве которые причислили себя к чину монашествующих, которые молчанием показуют, яко приемлют безбрачие".
Но я, Друг мой, предложу и еще вопрос. Что же? Создается ли безбрачием какое-нибудь новое христианство? И опять я должен ответить отрицательно. Ведь безбрачие не цель, а средство. Это один из путей, а к цели своей христианин может пройти и другим путем. Всякий человек избирает тот путь, по которому ему идти удобнее. А само в себе безбрачие особого морального содержания не имеет. Читай 7 главу Первого послания к Коринфянам. Там апостол Павел сравнивает брак и безбрачие с практической точки зрения. Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше (1Кор.7:8,38). По-гречески здесь "хорошо" - καλως. Это слово по-гречески не имеет специально нравственного значения (было бы αγαθως); поэтому "лучше" имеет только практический смысл. Да апостол сам же и поясняет, что значит "лучше". Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене. Есть разность между замужнею и девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу (1Кор.7:32-34). Думаю, не хочет апостол сказать, что семейные Господу совсем не угождают и не могут угождать. Он рассуждает практически: чаще всего так бывает, наиболее обычное явление.
Можно и безбрачному вовсе Господу не угождать, но при равном желании угождать Богу у безбрачного больше благоприятных условий для осуществления своего доброго желания, нежели у женатого. Но искать в словах апостола учения о моральном превосходстве безбрачия сравнительно с браком, по моему мнению (не моему, впрочем, только), было бы ошибкой.
И опять я боюсь услышать от Тебя, дорогой Друг, столь обычное легкомысленное запальчивое возражение: "Что ты говоришь? Да не вы ли, монахи, превозноситесь своим безбрачием? Не вы ли поносите всячески брак, считая его "скверной" и женщину - "сосудом диавольским"?". Если Ты, Друг, думаешь говорить о высоте брака, то я могу быть только Твоим союзником. Греха нечего таить, бывают среди монахов и ненавистники брака, брезгливо гнушающиеся им. Я к таким не принадлежу и не могу принадлежать. Я знаю, что, по слову апостола, брак может быть честен и ложе непорочно (Евр.13:4). Я знаю, что запрещающих вступать в брак апостол называет лжесловесниками, сожженными в совести своей (см.: 1Тим.4:3,2). Я знаю, что великий ревнитель монашества святитель Афанасий Александрийский пишет Аммуну монаху: "Блажен, кто в юности, составя свободную чету, употребляет естество к деторождению...". "Аще кто избрал мирской путь, то есть брак (замечаешь, как брак и здесь указывается единственною особенностью мирян сравнительно с монахами!), то не подлежит порицанию". Я знаю и канонические правила Гангрского Собора.