Страница 19 из 27
Поэтому в третий день Христос воскрес в том же самом Теле, в котором Он и страдал. Свидетельствует о том же и Евангелие. Сомневавшемуся апостолу Фоме Воскресший Христос показал Свои раны. «Потом говорит Фоме: подай перст свой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои...» (Ин. 20:27). Христос упрекал собравшихся апостолов в неверии в Его Воскресение в том же теле: «Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа.
Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И взяв, ел перед ними» (Лк. 24:37 – 43).
То, что воскресшее тело Спасителя способно было к проникновению в закрытые помещения, являет свойства, которыми по всей видимости будут обладать все вообще человеческие тела после всеобщего Воскресения. Христос задолго до Своих крестных страданий предсказывал, что воскреснет телесно: «Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. ...А Он говорил о храме тела Своего» (Ин. 2:19, 21).
Совершенно очевидно, что Его тело было тем же самым. Оно не могло быть разрушено тлением или разложиться на газы: «...Тот, Которого Бог воскресил, не увидел тления» (Деян. 13:37). А предсказано это было еще пророком Давидом (Пс.15:8 – 11), слова которого и привел апостол Петр в день Пятидесятницы: «ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления...
Он и прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления. Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели» (Деян. 2:27, 31–32). Итак, Священное Писание свидетельствует, что воскрес Господь в том же теле, в котором и пострадал, и умер, и явится в Своем Втором славном Пришествии. 6 «Свидетели Иеговы» учат о невидимом присутствии Христа на земле начиная с 1914 года.
С тех пор Он, будто бы, посредством «верного раба» – Руководящей корпорации – управляет «Обществом сторожевой башни». Интересно, что вплоть до 20-х гг., в течение почти пятидесяти лет, «Обществом Сторожевой башни», выступая в роли пророка, относило невидимое возвращение Господа на землю к 1874 году[138]. Для оправдания этой небиблейской доктрины иеговисты неверно переводят как «присутствие» греческое слово «parousia» в Мф.
24:3, всегда понимавшееся как «пришествие». Священное Писание содержит яснейшие указания о видимом Втором Пришествии Господа: «ибо, как молния исходит от востока и бывает видна даже до запада, так будет пришествие (parousia) Сына Человеческого... и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою...» (Мф. 24:27, 30).
В Новом Завете это слово употребляется и в других местах. Например, святой апостол Павел пишет: «Я рад прибытию (parousia) Стефана...» (1 Кор. 16:17). Слово «parousia» явно означает здесь именно прибытие Стефана, который был в другом месте и пришел к святому апостолу Павлу, а не незримо присутствовал с ним в духе. Парусия Господа нашего Иисуса Христа будет совершенно явной.
Во время Вознесения Христа с телом ангелы возвестили ученикам, что «Иисус... придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян. 1:11). Как же воспринимается это место «Свидетелями Иеговы»? По их мнению, «...Иисус придет таким же образом, а не в том же теле. А каким образом оставил Иисус Землю? Тихо, не привлекая всеобщего внимания»[139].
Насколько «тихим» будет Второе Пришествие, мы можем узнать из беседы Господа с учениками на Елеонской горе. Он предупредил, что «...солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются...» (Мф. 24:29). «Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою.
И пошлет ангелов своих с трубою громогласною» (Мф. 24:30 – 31); «...и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные...» (Откр. 1:7) – это место истолковывается иеговистами, вопреки очевидности, следующим образом: «Здесь Бог "разумеет" слово "узрит" не буквально, а в смысле "распознания" или "понимания"».
Руководство «Общества сторожевой башни», отрицая телесное Воскресение, Вознесение и Второе Пришествие Христа, делает это с целью присвоить себе Его власть. Искажение смысла Священного Писания также служит этой цели. Ложные теории сектантов о невидимом пришествии и воскресении в духовном теле оказываются, таким образом, глубоко связанными между собой. Но «...
если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15:14). 7 «Свидетели Иеговы» утверждают, что душа перестает существовать, когда человек умирает («Свидетели Иеговы в двадцатом веке». 1994. С.13), и что учение о бессмертии души исходит от сатаны (Let God Be True. 2-th ed. Р. 74-75). Незадолго перед страданиями Спасителя саддукеи, отрицавшие бессмертие души и всякое загробное воздаяние, пытались искусить Его, но услышали в ответ, что существование человека не кончается смертью, потому что «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20:38).
«Свидетели Иеговы» исходят из предположения, что душа имеет природу не духовную, а телесную. Библейский язык во многом аллегоричен, и, не принимая в расчет эти свойства языка, «Свидетели Иеговы» искажают истины Священного Писания. В учении «Общества сторожевой башни» доказывается, что раз в Священном Писании есть места, где говорится о том, что душа хочет есть (Чис. 11:6), что ее можно искать, уловить (1 Цар. 24:12), что она умирает (Иов. 7:15) и т.д., то, следовательно, она смертна.
Пользуясь подобной «логикой», можно доказать все, что угодно. Например, можно предположить, что чрево является Богом на основании слов апостола: «...их бог – чрево» (Флп. 3:19). Понятно, что все подобные умозаключения некорректны. Приведем свидетельства Священного Писания о жизни души после смерти тела. В Ветхом Завете смерть понималась не как совершенное уничтожение, но совлечение тела с души и снисхождение души в преисподнюю.
То, что сознательное существование продолжалось и там, видно из пророчества Исаии, в котором ад представлялся наполненным живыми существами, все сознающими и все понимающими душами: «Ад преисподний пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем; пробудил для тебя Рефаимов, всех вождей земли; поднял всех царей языческих с престолов их.
Все они будут говорить тебе: и ты сделался бессильным, как мы! и ты стал подобен нам!» (Ис. 14:9–10), – обращается пророк к царю Вавилона. Вера в бессмертие души возникла гораздо раньше времени, в которое жили пророк Исаия и царь Езекия. Эта вера была, пожалуй, общей для всех древних народов. Первый еврейский царь Саул не сомневался в том, что душа человеческая не умирает после смерти, но находится в местах преисподних.
Его уверенность в этом была настолько велика, что во время бедствия, постигшего его народ, он, в нарушение Закона, велел вызвать душу пророка Самуила, правда, ответ получил неблагоприятный: «И сказал Самуил Саулу: для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел?...завтра ты и сыны твои будете со мною, и стан Израильский предаст Господь в руки Филистимлян» (1 Цар. 28:15,19).
Для обоснования лжеучения о смертности души «Свидетели Иеговы» используют книгу Екклезиаста, однако приводимая ими цитата «...в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости» говорит лишь о безрадостном существовании мертвых душ в шеоле (о значении этого еврейского слова, которое в русском тексте переведено как «могила», будет сказано ниже) до нисшествия туда Христа-Искупителя.
Но главная мысль сына Давидова – автора книги Екклезиаста – состоит в том, что все, что ни делают люди на земле – преходяще, а «...все, что делает Бог, пребывает вовек...» (Еккл. 3:14). С этой точки зрения он говорил, что когда душа покинет свое тело – отойдет «человек в вечный дом свой» (Еккл. 12:5). Живя во времена Ветхого Завета, проповедник, посмертный путь для которого мог быть только один, не осуждал людей, страшившихся своего будущего.