Страница 19 из 40
Он повелевает в таком случае:
1) усердно помолиться Богу,
2) положить три земных поклона и
3) спросить свою совесть: на что она склоняется хоть сколько-нибудь больше, и это предпринять;
4) если же она и тогда недоумевает совершения, то принять любое решение и
5) уже более не смущаться, предав все прочее на волю Божию.
†
В данный момент мне совесть мирно подсказывает исход подписать обязательство о лояльности, и не только без жребия, но даже и без особого вопрошения молитвенного. Однако, перед окончательным решением я отслужу молебен Пресвятой Богородице, св. Варсонофию, св. Архангелам и Ангелам, св. Иоасафу, Апостолам Петру и Павлу и св. Параскеве и тогда послушаю еще раз свою совесть.
†
Решать же жребием я совсем не обязан, ибо это лишь мнение частное, для меня совсем не безусловно обязательное. Наоборот, я обязан перед Господом как епископ непременно свое убеждение составлять - на то они и руководители Церкви.
Да и самим предложением решения жребием о. С. свидетельствовал, что он сам допускает и правильность подписки: иначе он обязан был бы противодействовать всякой возможности избрать очевидно “ложное” решение. Это очевидно.
Неужели мне и здесь преодолевать испытания? Должно учиться тверже (а не случайно) ставить и решать вопросы. Нужны свои подвиги.
Время подошло такое! Господи помоги!
†
При мысли об обратном решении (даже об уходе в Сербскую юрисдикцию) на душе какая-то боль, грусть. Не мирно.
И спокойно будет, но это малодушие. И опять видение восстает: “Послужи народу!”
- А мне предлагают епископское (и легкое, и почетное) место, - говорил я Патриарху.
А он стал грустным... И мне было больно и стыдно.
†
Подписка о лояльности, - пишет А. В., -совсем не означает немедленного выезда в Россию...
Конечно! Это последнее - совершенно особый вопрос. И нужно ждать своего времени и ясных указаний Промысла Божия: в виде велений Церковной власти или иного стечения таких обстоятельств, которые поставят данный вопрос на очередь и сделают необходимым его решение (например, хоть бы запрос).
†
Мое решение о лояльности отлично от “невмешательства”. Это мне ясно.
†
В Сербии едва ли были бы и рады моей просьбе о включении меня в юрисдикцию их Церкви. Наоборот даже, были бы затруднения и недовольства.
Говорят, Патриарх Димитрий [52] отмахивается руками при мысли о принятии русского епископата в Сербскую Церковь...
†
“Что бы сказал доброго Владыка Савватий [53]?” - спросил я себя однажды. “Посоветовал бы подписаться под обязательством”, - подумал я без сомнения.
О. А. в Хопово говорил, что молодежь в Париже склоняется к признанию лояльности.
†
Пресвятая Богородице, помоги мне и всем!
Ныне день особый: получил письмо от Афонского духовника а[рхимандрита] К[ирика [54] и возрадовался.
Хотя он пишет, что я “предрешил” вопрос (но я писал ему, что еще есть время изменить решение), но все же и он ни одним словом не возражает.
“Вы изволили предрешить по вопросу, предложенному Митрополитом Сергием. А если так, то да будет воля Господня! Остается только обложиться вам терпением с восприятием благодушно того, что Бог даст вам”.
Затем он снесся с а[рхимандритом] М[исаилом [55]] и обещает, по получении от него ответа, написать снова.
Заканчивается письмо весьма ласково: “Земно кланяюсь... с любовию о Христе остаюсь... нижайший послушник... и усердный, благодатный боголюбец” и т. д.
А после приходили опять помыслы, смущающие душу. Думаю, что их враг всеивал...
Но скорбей ждать должно.
Еще получил три письма, и все они, хотя и не одинаково, одобрительны...
“Хочется” лишь “проникать завесу будущего, может быть, скорбную, а вместе с тем и прекрасную”.
Другой пишет, что верит мне.
Третий пишет: “Дал бы ли я лично подписку, не знаю, но дать бы мог. Сейчас идет страшная борьба за душу России, а здесь люди все надеются на политические комбинации.
Для меня послание Митрополита Сергия -голос Церкви... Общий тон послания - верный... Я сразу понял, что Вы это сделаете. Я, конечно, Вас очень понимаю”.
Господи, помилуй и направь меня, грешного! Пресвятая Богородице, спаси мя и нас!
5/18 октября
ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛИТУРГИЯ
Опять не писал несколько дней. А между тем, эти дни были очень важны. Был перелом в моем поведении.
Через день я получил письмо от архимандрита] Кирика] с дополнением от архимандрита] Мисаила, который отказывался давать какой бы то ни было совет ввиду того, что вопрос уже был решен и подписка была послана для “пересылки” в Москву. Он не знал о моем втором письме к а[рхимандриту] К[ирику], где я говорил об отсрочке и возможности изменения решения... Да и понял ли он дух (первого письма), где говорилось не только о решении, но и о моем желании в этом направлении. Собственно вопрошения и не было тогда.
Но 2/15 октября я послал а[рхимандриту] Кирику] экспресс-письмо, где, как на исповеди, снова разобрал свое настроение и обещал ему - “во имя Отца и Сына и Святаго Духа” -дожидаться их окончательного свободного решения, не связанного моей волей... И поэтому просил Митрополита Евлогия задержать отправку моей подписки... Но на другой день 3/16 октября я получил второе письмо от а[рхимандрита] Кирика] с высказанным мнением о Митрополите Сергии. И мне это показалось достаточным: они предавали вопрос не на мое решение, а совершенно иное: послать в Москву мое заявление...
Так что ночью я видел необычный сон...
†
Будто я в каком-то большом городе российском... Лето... Я живу в домике одноэтажном. Справа от меня ограда высокая... И дальше храм. Я заведую детьми - учащимися разных возрастов, причем дети одни живут вне ограды, другие - внутри ее. Но те и другие вместе, под моим управлением.
В городе ждут прибытия некоего высокого духовного лица, как будто бы Патриарха, едва ли не Митрополита Сергия, повсюду великая любовь к прибывающему.
Мы с учащимися тоже в ожидании - вне ограды. Он должен прибыть к нам. Мы выстраиваемся в два крестных хода: вне ограды дети имеют все: и хоругви, и фонарь со свечкой, а главное - КРЕСТ. Я облачился в мантию архимандритскую, будто бы. Смотрю у 2-го (внутриоградного) крестного хода нет ничего, кроме хоругвий... Как? почему?.. Я приказываю немедленно бежать в храм за всем этим. Но последние страшно медлят. Бегу сам... Нет креста. Алтарь заперт... Ищу подсвечника: справа горит убогий, но со свечой. Схватываю, кому-то отдаю... Ищу икон, не сразу вижу... Налево, около стены, наконец, нахожу: икону Казанской Божией Матери (4x6 вершка) в дешевенькой серебряной оправе с искуственными бумажными цветками вверху... Слава Богу! Передаю какой-то незнакомой, ласковой и робкой, небольшого роста старушке. Она улыбается, берет... Ищу другую. Рядом другая икона - св. Гермогена, очень большая (16x12 вершков). Деревянная с позолотой чеканной. И тяжелая... Но я ее схватываю легко и тоже передаю какой-то другой женщине со словами: “Тяжелая икона, но ничего: помогу и сам!” Они ушли с иконами. Ищу опять креста... Нет нигде... Пора уже выходить... Скоро Патриарх прибудет... Выхожу из храма в мантии. Храм не заперт. Слышу колокол гудит... Огромный приятный голос... Вдруг чаще зазвонили: значит, прибыл ожидаемый Святитель. Спешу...
Вдруг подходят два молодых человека, схватывают меня с развязанною улыбкою. В руках у них по долоту... “Куда вы?” - спрашиваю. “В храм! За бриллиантиком... Помните, мы вместе вставляли его?!”
...Воры. Я их бросаю с раздвоенною мыслью: позвать ли кого-либо на помощь... Они хотят из какой-то иконы выковырять бриллиант...
“Бегу”. То есть хочу бежать, но ноги едва волочатся. Боже! Боже! Я тогда хватаюсь за какие-то столы руками, лишь бы сдвинуть себя... Но подвигаюсь черепашьим шагом... Делаю усилие... А звон продолжается... И недалеко, будто, ограда, а не доползу! Не дотащусь!
Ах, если бы скорее! Скорее! Сил нет. Ноги волочатся, будто бы сто пудов в них! И... проснулся... Было 5-6 утра.
Смысл открылся тотчас же такой: Город -Россия, за оградой - эмиграция. И те и другие дети - одна семья и мне одинаково близки. Но у эмигрантов мало икон (молитвы), а главное -креста нет. Без подвига Христова хотят. А у внеоградных - у российских есть все.
Я стараюсь помочь эмиграции, но креста все же не нахожу для них, а лишь - иконы, молитву. Но зато сам задерживаюсь... Вытаскиваю себя. Но увы!..
“Зачем ты медлишь?” - спрашивает меня голос...
Иконы Казанской Божией Матери и св. Гермогена - символ спасения России...
В России-городе - ликование: спаслись. Воры - те эмигранты, которые даже при спасении России думают лишь о наживе и с этой материалистической целью используют “момент”, употребляют и Церковь как средство.