Два града

65.384 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 270

"приставши к нему, уверовали".

Не иного приема следует ждать и от современных афинян, если серьезно и искренно заговорить с ними о воскресении Христа, в котором вся сила, вся сущность, все содержание христианства ("Если Христос не воскрес, тщетна вера наша"). Однако и в современных Афинах найдутся некоторые, уже потерявшие душевное равновесиеи смутно ищущие выхода из лабиринта современной мысли, хотя и не сознающиеся в этом, иногда даже пред самими собой. И о них можно сказать то, чем начал свою проповедь афинянам ап. Павел, который говорил так:"Афиняне, по всему вижу я, что вы как‑то особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано:"Неведомому Богу". Сего‑то, которого вы не зная, чтите, я проповедую вам".

Современные афиняне, нам близкие, именно родная нам, дорогая, кровной связью связанная с сердцем нашим русская интеллигенция действительно"особенно набожна". Своей вере, своей религии она служит беззаветно, до мученичества, до героизма. Она свята относительно своей веры, но заблудилась именно в этой вере, потеряла путь в дремучем лесу и, не находя тропинки, не зная, к чему беззаветно и

65.385 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 270

окончательно прилепиться, куда отдать жар своей души, она вся прeвpaтилaсь в томление, в боль, в муку, в истому. В своем больном и мятущемся сердце она постоянно воздвигает алтари, на которых творится непpepывноe

жеpтвопpиношeниe, но сама не знает, кому посвятить свой алтарь, не знает имени своего Бога. И алтарь ее оказывается посвящен"неведомому Богу", Богу – но неведомому, неведомому, но – Богу. Так соединяется эта подлинно религиозная жажда со скудостью религиозного знания и веры, соединяется до того времени, когда, наконец, откроется истинное имя неведомого. Поклонение неведомому Богу выражается в наши дни в служении одной смутной идее, одному духовному идолу: идее прогресса, представляющего как бы частный случай мирового закона эволюции. Бесконечный, а следовательно, и неведомый, неисследимый для человека прогресс, бесконечная эволюция – вот Зевс и Олимп современных афинян. И относительно этой идеи, этого алтаря"неведомому Богу"можно также сказать словами ап. Павла:"Сего‑то, которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам". Ибо учение о прогрессе и мировой эволюции есть смутная, бессознательная проповедь Христова Воскресения, а проповедь

65.386 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 270

Христова Воскресения включает в себя ту истину, которая содержится в учении об эволюции и прогрессе, если только поставить эти учения в надлежащие их границы, дать правильное истолкование. Как это?

Человечество никогда не считало и не считает свою, лежащую во зле и грехе, отравленную ненавистью и преступлением, искаженную слабостью и ограниченностью жизнь должным, нормальным уделом человеческого рода. Не веря в Спасителя, оно сохраняет потребность в спасении и веру в спасение. Оно верит теперь, что если не спасется и не может быть спасен отдельный человек, отдельное поколение, зато спасется человечество в целом в лице будущих поколений, составляющих собой как бы цель истории, исход из ее трагического лабиринта. Путь прогресса есть путь спасения человечества, прогресс – его спасение. Так мыслит, так чувствует, так верит современное человечество. Во имя этой веры, во имя спасения человечества путем прогресса приносятся жертвы, отдается жизнь, покой, свобода. Спасение человечества в прогрессе есть путеводный огонь современного человечества; лишите его этой веры, погасите этот огонь – и оно останется в непроглядной тьме, и этой тьмы не выдержат именно самые доблестные,

65.387 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 271

самые чистые, самые верующие[390].

Но есть ли в прогрессе действительно спасение? Спасается ли им человечество от мрака, скорби, унижения, падения? Спасается ли и может ли спастись им одним кто‑либо? – На эти вопросы мы троекратноотвечаем: нет, нети нет.

Проклятие бездомности и взаимной чуждости поколений неизбежно ложится на людей, как только мы начинаем так мыслить человечество. Часть не может заменять целого – ведь если в тепepeшнeм обществе капиталисты пользуются всеми материальными благами, мы не можем же говорить, что современное общество благоденствует, и если действительно в конце времен будут благоденствовать последние поколения и они окажутся счастливыми наследниками всего исторического прогресса, то одинаково нет

65.388 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 271

оснований думать и говорить, что в лице их спаслось человечество, побеждена историческая трагедия. Самодовольный капиталист, не заботящийся о своих близких, в частности, о своих рабочих, всего менее может считаться воплощением идеала, но столь же мало может послужить им и гражданин Zukunftstaat'a, если он самодовольно забудет о наших страданиях, о той цене, которой был куплен этот Zukunftstaat[391] в

истории.

Меня всегда поражает, как исповедующие

65.389 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 271

религию прогресса, чающие Zukunftstaat'a не замечают всей внутренней безысходности своего положения, всей призрачности своего идеала. Нет, идея прогресса не дает и не может дать исхода из трагических противоречий жизни, человек не может спастись от них в прогрессе.

Но прогресс не есть спасение еще и потому, что он не побеждает главного врага, обесценивающего и обессмысливающего жизнь, – смерть, страшным нигилизмом уничтожающую все ценности. Иногда пытаются одержать мещанскую победу над смертью, притупив ее трагическое острие, изобретая средство сделать ее возможно безболезненной и покойной. Факт существования смерти обесценивает жизнь не только тем, что прeвpaщaeт ее в нечто временное и случайное, он уничтожает и самую связь человечества, кладет печать разорванности на всю его духовную жизнь. То, что мыслится в понятии"вечная жизнь", прeдполaгaeт новый, качественно отличный способ восприятия бытия, в отличие от разорванности временного. И жажда полного абсолютного познания и чувства, которую мы испытываем в своей душе, требует для своего удовлетворения именно особой, качественно иной жизни, чем та, какую мы знаем, жизни вечной, и только в ней может разрешиться загадка

65.390 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 272

человеческого духа. Утолить это алкание вечности мы не можем, заглушать его мы не должны, ибо это значило бы погасить в себе огонь Прометея, совершить величайшее духовное преступление, измену Духу Святому. И для будущих поколений остается та же дилемма: или эта загадочность, противоречивость, ненасытность и ненасыщаемость духа, какая и у нас, только больше, острее, мучительнее, или мещанское тупое самодовольство, чего да не будет!

Что же дает нам учение о воскресении Христа и основанном на нем грядущем всеобщем воскресении, о прeобpaжeнии мира и нас в нем, о новом небе и новой земле, о Новом Иерусалиме, в котором"ничего уже не будет проклятого", в котором"отрет Бог всякую слезу, и смерти не будет уже, ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло"(Апок. XXI, XXII), и"времени уже не будет"? Оно дает единственно возможный и мыслимый исход из указанных трагических противоречий, оно утверждает единственную разумную и приемлемую"теорию прогресса", и те намеки, которые робко и нерешительно прорываются в чаяниях современного человечества, оно торжественным победным гимном:"Христос воскресе!" – возвещает миру.

65.391 2. Воскресение Христа и современное Булгаков: Два Града, 272

Христос воскрес – в мистическом центре мира произошло уже решительное столкновение добра и зла, жизни и смерти, добро, жизнь одержали уже решительную и безусловную победу, и Христос воскрес – таков абсолютный факт, который возвещает миру христианство, в котором кладет свое основание. Воскресение Христа это завет и обетование сохранения всех ценностей и прежде всего абсолютной ценности человеческих индивидуальностей, безжалостно косимых смертью, а с ними восстановление всего вечного и ценного, что творилось в истории; это – спасение духовных благ, истинных ценностей культуры, приобщение исторического человечества к мировому творчеству, к учению в мироздании. Этим дается ответ и на вопрос, к чему же человеческая история после Христа, зачем осуждены мы мучиться и томиться в этой юдоли скорби, когда вечная правда одержала окончательную победу и уже было сказано:"Мужайтесь, Я победил мир"(Иоан. XVII, 33). Мироздание с центром своим, человечеством, душой мира, с его историей, является делом богочеловеческим, не только божеским, но и человеческим. Человечествоне может ни спастись, ни преобразить себя и мир своими силами, но оно и не должно быть спасено насильно, как ребенок,