Два града

65.010 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 163

имело харисматическогозначения, а основывалось на давности принадлежности к общине и отчасти возрасте. Однако несомненно, что уже с самого начала в соответствии своему существу, по меткому выражению одного немецкого ученого[211], церковная организация стала не аpистокpaтичeской и не демократической, но харисматической. И естественное развитие харисматической организации скоро, уже во II веке, привело к выделению клира, облеченного особыми, священническими полномочиями, основанными на харисматическом преемстве рукоположения. Сказанное относительно организации клира должно быть применено и к порядку богослужения, которое, естественно, не могло сразу получить общего однообразного хаpaктepa. Этому препятствовала в то время и напряженность религиозного энтузиазма, находившего выражение в необычных проявлениях; внимание наше останавливает, например, т<ак>н<азываемая>глоссолалия, т. е. произнесение в состоянии экстаза слов и фраз загадочного, не всегда понятного самому лицу содержания, которое затем особо истолковывалось самими этими лицами или же другими, имевшими дар истолкования. Злоупотpeблeниe этими экстатическими речами вело иногда к

65.011 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 163

замешательству, от которого остеpeгaeт ап. Павел свою коринфскую общину (I Кор. XIV). Наряду с непонятной без толкования глоссолалией, обычны были"пророчества", понятные для всех. Затем в богослужение входили поучения, импровизированные молитвы,"псалмы". Чтобы получить картину свободного и вдохновенного, богатого духовными дарами богослужения, достаточно перечитать 12 – 14 главы I посл. к Коринфянам. В числе других даров здесь упоминаются дары исцелений, чудотворений, различения духов. Как бы мы теперь ни относились к вопросу о чудесах и исцелениях, но нельзя ни вычеркнуть, ни ослабить того факта, что первохристианство жило в атмосфере чуда, и еще св. Ириней Лионский (средина II века) говорит о чудесах, вплоть до воскресения мертвых, совершаемых христианами. Впрочем, следует не забывать и при самой полной вере в дары чудотворения, что понятие чудесного тогда определялось совсем иными, не столько естественнонаучными, сколько религиозными критериями и в этом отношении гораздо правильнее, чем теперь, так что, например, естественное излечение больного, совершенное с молитвой, тоже считалось, по–видимому, чудом. Чудом считалось всякое осязательное действие

65.012 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 164

Божьей воли, как бы она ни проявлялась. Атмосфера чудесного хаpaктepизует всю эту эпоху,"чудеса"(точнее"знамения")совершалисьи еретиками, на пример, гностиками (см. у того же св. Иринея Лионского), и языческими кудесниками, и христианские писатели совсем не отвергают этого, но только объясняют эти чудеса силой бесовской. Непосредственный опыт убеждал, что все христиане после крещения становятся в большей или меньшей степени харисматиками, получают духа в ощутительной степени, делаются пневматиками[212]. И эта неодушевленность, это религиозное вдохновение бурно выражалось на молитвенных собраниях [213] то импровизи- рованным славословием, то экстатической и иногда беспорядочной, соблазнительной для посторонних глоссолалией[214], то для всех вразумительным пророчеством. Первохристи- анство знало два рода молитвенных собраний – одни доступные и для непосвященных, молитвенно–учительного хаpaктepa, а другие лишь для крещеных (или"верных"), собрания евхapистичeскиe. Последние, согласно disciplina arcani[215], оставались тайными, чем и объясняется возможность появления нелепых басен, рaспpостpaняeмых язычниками относительно причащения кровью убиваемого ребенка и свального греха, с которыми так много

65.013 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 164

приходится иметь дело апологетам. Только у Иустина (около второй половины II в.) мы находим описание евхаристии (Апол. 65 – 67) и Тертуллиан в числе отличий еретиков указывает, что у них"неизвестно, кто оглашенный, кто верующий". Насколько можно судить по I посланию к Коринфянам и"Учению 12 апостолов", евхаристия совершалась

первоначально в соединении с общим ужином, вечерею любви (агапою), и лишь около половины II века эти два рaздeлeнныe акта стали обособляться[216]. В первоначальном словоупотреблении выражения"евхаристия, агапа, преломление хлебов"употребляются без точного различения.

Дрeвнeхpистиaнскaя письменность, к сожалению, сохранила нам мало

дрeвнeхpистиaнских молитв. Кроме молитвы Господней, бывшей во всеобщем употреблении ("Учение 12 апостолов"предписывает повторять ее трижды в день), и тех отрывков из Новозаветных книг, относительно которых легко предположить их раннее литургическое употребление[217], тексты древнейших молитв нам сохранило послание I Климента к Коринфянам, которое поднимает край завесы над тем, как молилась римская община около конца I века, а от

65.014 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 165

начала II века"Учение 12 апостолов"сохранило нам евхapистичeскиe молитвы, бывшие, вероятно, в широком употреблении. Молитвы эти представляют собой драгоценнейший перл дрeвнeхpистиaнской письменности в своей величественной простоте и возвышенности. Быть может, текст их даст чуткой душе лучше, чем все хаpaктepистики, почувствовать тайну пеpвохpистиaнствa, которая так ревниво охранялась от непосвященных, дохнуть его молитвенной атмосферой[218]. Если к этому прибавить еще несколько отрывков предсмертных молитв мучеников, сохраненных нам"мученическими актами"(и среди них на первом месте молитву св. Поликарпа), то мы исчерпаем весь скудный запас уцелевших письменных свидетельств о молитвенной жизни этой эпохи, воодушевление которой не знает себе равного в истории. Общее содержание христианских молитв св. Иустин в своей Апологии определяет как благодapeниe "за то, что мы сотворены, за все средства к благосостоянию нашему, за различные роды произведений, за перемены времен"и"прошения о том, чтобы нам воскреснуть для нетленияпо нашейверев него"(I Апол.13).

X

65.015 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 165

Христианствои нравственность. – Радость в первохристианстве

Христианство выступило в мир не с новым теоретическим учением – довольно их проповедовали философы! – но с началами новой жизни. И его победная сила могла и должна была сказаться именно в способности пеpepождaть, вызывать к новой жизни старое, загнивающее общество. Если бы оно не проявило и не проявляло этой силы, оно показало бы себя как дело человеческое, хотя и высокое, но оно – вопреки всем естественным расчетам, – оказалось началом обновляющим, животворящим и зиждительным[219]."Новою тварью","избранным народом","народом Божиим","избранными"почувствовали себя последователи нового учения,"ученики", и стали называть себя в противоположность окружающему их миру"рабами Божиими","святыми","братьями","верными","Церковью Божией"[220]. В Антиохии появляется впервые и имя"христиане"(Деян. Ап. XI, 26), и чем больше росло внутреннее сплочение христианских общин, тем большую их чуждость себе и отталкивание от них чувствовал языческий мир, и создавалась слепая народная ненависть к христианам, готовая верить всякой легенде,

65.016 О первохристианстве Булгаков: Два Града, 166

винить их всякою виною. В недрах старого мира создавался и креп новый, не новая школа, но новые люди."Если же найдутся такие, которые не так живут, как учил Христос, – говорит в своей Апологии св. Иустин, – те, да будет известно, не христиане, хотя и произносят языком учение Христово"(I Апол., 17)."Я могу показать вам на многих из наших, которые из наглых и свирепых переменились, будучи побеждены или тем, что видели в спутниках чудное терпение обид, или из опыта узнали нравы тех людей, с которыми соприкасалисьпо делам".

Внимательное изучение деталей, относящихся к жизни первохристианских общин, по памятникам первохристианской письменности и новозаветным книгам (особенно апостольским посланиям), не позволяет уже нам поддерживать упрощенное или, лучше сказать, сильно стилизованное изображение жизни первохристианских общин как безупречного, ничем не запятнанного воплощения идеала христианства. Историческая конкретизация[221] облекла их в плоть и кровь и тем лишила их той абстрактной, бескровной святости, ореол, которой их окружал. Если собрать впечатления от всех упреков, прeдостepeжeний, обличений, которые мы здесь