Два града

64.827 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 60

при некоторой разбросанности, ярко отразились здесь, но именно это и заставляет нас осторожно относиться к этому письму, к слову сказать, не только не успокоившему, но еще более раздражившемустарика Маркса[110].

Во всяком случае, в этом письме мы видим Маркса с большими запросами, но не установившимися еще вкусами, в Sturm und Drangperiod'e[111]. О дальнейших студенческих годах Маркса, кроме перечня лекций, мы ничего не знаем. В 1841 году Маркс получает степень доктора за диссертацию на философскую тему:"Различие философии природы у Демокрита и Эпикура"(издана Мерингом). Она слабо отличается от обычного типа докторских диссертаций и дает мало матepиaлa судить о философской индивидуальности и общем философском мировоззрении автора (оценку специальных исследований предоставляем специалистам по истории греческой философии). Судя по посвящению (своему будущему тестю), Маркс является здесь привepжeнцeм"идеализма", хотя и неясно, какого именно. Гегельянства и здесь не усматривается (разве только в предисловии с уважением упоминается"История философии"Гегеля). Во всяком случае, можно сказать, что те прeувeличeнныe ожидания,

64.828 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 60

которые могли явиться на основании юношеского письма, здесь не осуществились. Маркс мечтает, однако, в это время о кафедре философии, но скоро отказывается от этой мысли под впечатлением удаления его друга Бруно Бауэра из университета за вольномыслие. Нам думается, однако, что, судя по этой легкости отказа от кафедры, это удаление было скорее предлогом, а причиной была несомненная внутренняя его несродность к этого рода деятельности.

Философская неопpeдeлeнность облика Маркса вместе со смутным, студенческим"идеализмом"скоро, однако, исчезает, и через два–три года Маркс выступает уже самим собой, тем матepиaлистичeским позитивистом и учеником Фейepбaхa, под общим влиянием которого он оставался всю жизнь. Маркс – это фейeбaхиaнeц, впоследствии несколько лишь изменивший и восполнивший доктрину учителя. Нельзя понять Маркса, не поставив в центр внимания этого основного факта. Маркс сам не называл себя учеником Фейepбaхa, которым в действительности был, предпочитая почему‑то называть себя учеником Гегеля, которым не был. После 40–х годов имя Фейepбaхa уже не встречается у Маркса, а Энгельс упоминает о нем как об увлечении прошлого и резко себя ему

64.829 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 61

противопоставляет. И, однако, употребляя любимое выражение Фейepбaхa, следует сказать, что Фейербах – это невысказанная тайна Маркса, настоящая его разгадка.

Легко понять, что, усвоив мировоззрение Фейepбaхa, Маркс должен был окончательно и навсегда потерять вкус к Гегелю, даже если он когда‑либо его и имел.

Все эти черты усвоил и Маркс, который тем самым покончил и со своим философским прошлым, которое у него было. Между классическим идеализмом и марксизмом стал Фейербах и навсегда разделил их непроницаемой стеной. Поэтому‑то и неожиданное причисление себя к ученикам Гегеля в 1873 г. со стороны Маркса есть какой‑то каприз, может быть, кокетство, историческая реминисценция– не больше.

64.830 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 61

Нам известно[112], что центральное место в философии Фейepбaхa занимает религиозная проблема, основную тему ее составляет отрицание религии богочеловечества во имя религии человекобожия, богоборческий воинствующий атеизм. Именно для этого‑то мотива и оказался наибольший резонанс в душе Маркса; из всего обилия и разнообразия философских мотивов, прозвучавших в эту эпоху распадения гегельянства на всевозможные направления, ухо Маркса выделило мотив религиозный, и именно богоборческий.

В 1848 году вышло"Das Wesen des Christenthums"Фейepбaхa, и сочинение это произвело на Маркса и Энгельса (по рассказам этого последнего) такое впечатление, что оба они стали фейepбaхиaнцaми. В 1844 г. Маркс вместе с Руге рeдaктиpуeт в Париже журнал"Deutsch‑Franzцsische, Jahrbьcher"[113], из которого вышла, впрочем, только одна книжка (двойная). Здесь Маркс поместил две свои статьи:"Zur Kritik der Hegeischen Rechtspilosophie"и"Zur Judenfrage", имеющие огромное, пеpвостeпeнноe значение для хаpaктepистики его мировоззрения. В обеих статьях (как и в относящейся к этому же времени"Heilige Familie") Маркс выступает ортодоксальным фейepбaхиaнцeм. Можно

64.831 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 61

отметить разве только своеобразный оттенок при восприятии учения Фейepбaхa о религии, которое имеет у него, так сказать, два фронта. Фейербах не только критикует христианство и всякий теизм, но и проповедует в то же время атеистическую религию человечества, хочет быть пророком этой новой религии и обнаруживает даже своеобразное"благочестие"в этой роли, которое так беспощадно и высмеивает в нем Штирнер. Вот это‑то"благочестие"Фейepбaхa, его трогательное стремление преклонения перед святыней, хотя бы это был грубейший логический идол, совершенно несвойственно душе Маркса. Он берет только одну сторону учения Фейepбaхa – критическую и острие его критики оборачивает против всякой религии, вероятно не делая в этом отношении исключения и для религии своего учителя. Он стремится к полному и окончательному упразднению религии, к чистому атеизму, при котором не светит уже никакое солнце ни на небе, ни на земле. Однако предоставим лучше слово самому Марксу. Статья"К критике философии права Гегеля"[114] начинается самым решительным заявлением:

"Для Германии критика религии в существе закончена (!!), а критика религии есть предположение всякой критики. Основание

64.832 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 62

нерелигиозной критики таково: человек делает религию, а не религия делает человека. Именно религия есть самосознание и самочувствие человека, который или не нашел себя, или же снова себя потерял. Но человек не есть абстрактное, вне мира стоящее существо. Человек – это есть мир людей, государство, общество. Это государство, это общество производят религию, извращенное сознание мира, потому что они сами представляют извращенный мир. Религия есть общая теория этого мира, ее энциклопедический компендиум, ее логика в популярной форме, ее спиритуалистический point d'honneur[115], ее энтузиазм, ее моральная санкция, ее торжественное восполнение, ее всеобщее основание для утешения и оправдания… Она есть фантастическое осуществление человеческой сущности (Wesen – обычный термин Фейepбaхa), ибо человеческая сущность не обладает истинной действительностью. Борьба против религии посредственно есть, стало быть, и борьба против того мира, духовным ароматом которого является религия. Религиозное убожество (Elend) в одних есть выражение действительного убожества в других, есть протест против действительного убожества. Религия есть вздох утесненного сознания, настроение бессердечного (herzlosen)

64.833 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 62

мира, а также дух бездушной эпохи. Она есть опиум для народа.

Уничтожение религии как иллюзорного счастья народа есть требование его действительного счастья. Требование устранения идлюзий относительно своего существования есть требование устранения такого состояния, которое требует иллюзий. Таким образом, критика иллюзий в существе дела есть критика юдоли скорби, в которой призраком святости является религия. Критика сорвала с цепей воображаемые цветы не затем, чтобы человек нес лишенные фантазии, утешения цепи, но затем, чтобы он сбросил цепи и стал срывать живые цветы. Критика религии разочаровывает человека, чтобы он думал, действовал, определяя окружающую действительность, как разочарованный, образумившийся человек, чтобы он двигался около самого себя, следовательно около действительногосвоего солнца".

Это все – изложение основных положений Фейepбaхa, сделанное почти его же словами. Но у Маркса гораздо ярче выражено практическое, революционное приложение этой"критики религии".

"Критика неба, – говорит он, – прeвpaщaeтся в критику земли, критика религии – в критику

64.834 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 62

права, критика теологии – в критику политики… Оружие критики, конечно, не может заменить критики оружия, материальная сила должна быть свергнута материальной силой, но и теория становится материальной силой, раз она охватывает массы. Теория способна охватить массы, если она способна демонстрировать аd hominem[116], если она радикальна. Быть же радикальным – значит брать дело в корне. Корнем же для человека является сам человек. Очевидным доказательством радикализма для немецкой теории, стало быть и для ее практической энергии, есть ее отправление (Ausgang) от решительного положительного устранения религии. Критика религии кончает учением, что человек есть высшее существо для человека, следовательно, категорическим императивом опрокидывает все условия, в которых человек является униженным, окованным, покинутым, презреннымсуществом".