Два града

64.813 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 55

этом гаме, в заботах дня найдешь исход всем сомнениям. Мне это приглашение философские и религиозные сомнения лечить"практикой"жизни, в которой бы некогда было дохнуть и подумать, в качестве исхода именно от этих сомнений (а не ради особой, самостоятельной ценности этой"практики", которую я не думаю ни отрицать, ни уменьшать), кажется чем‑то равносильным приглашению напиться до бесчувствия и таким образом тоже сделаться нечувствительнымк своей душевной боли. Приглашение вываляться в"гуще жизни", которое в последнее время стало последним словом уличной философии и рецептом для рaзpeшeния всех философских вопросов и сомнений, и у Маркса играет роль ultima ratio[104] философии, хотя и не в такой, конечно, оголенной и вульгарной форме."Философы достаточно истолковывали мир, пора приняться за его практическое переустройство", вот девиз Маркса, не только практический, но и философский.

Хотя Маркс был нечувствителен к религиозной проблеме, но это вовсе еще не делает его равнодушным к факту религиозности и существованию религии. Напротив, внутренняя чуждость, как это часто бывает, вызывает не индифферентизм, но прямую враждебность к

64.814 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 56

этому чуждому и непонятному миру, и таково именно было отношение Маркса к религии. Маркс относится к религии, в особенности же к теизму и христианству, с ожесточенной враждебностью, как боевой и воинствующий атеист, стремящийся освободить, излечить людей от религиозного безумия, от духовного рабства. В воинствующем атеизме Маркса мы видим центральный нерв всей его деятельности, один из главных ее стимулов, борьба с религией есть в известном смысле, как это выяснится в дальнейшем изложении, истинный, хотя и сокровенный практический мотив и его важнейших, чисто теоретических трудов. Маркс борется с Богом религии и своей наукой, и своим социализмом, который в его руках становится средством для атеизма, оружием для освобождения человечества от религии. Стремление человечества"устроиться без Бога, и притом навсегда и окончательно", о котором так пророчески, проникновенно писал Достоевский и которое составляло предмет его постоянных и мучительных дум, в числе других получило одно из самых ярких и законченных выражений в доктрине Маркса. Эту внутреннюю связь между атеизмоми социализмому Маркса, эту подлинную душу его деятельности, обыкновенно или не понимают[105], или не замечают, потому что

64.815 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 56

вообще этой стороной его мало интересуются, и, для того чтобы показать это с возможной ясностью, нужно обратиться к истории его духовного развития.

Каково, собственно, было общефилософское мировоззрениеМаркса, насколько вообще уместно говорить о таковом? На этот счет создалась целая легенда, которая гласит, что Маркс вышел из Гегеля и первоначально находился под его определяющим влиянием, был, стало быть, в некотором смысле тоже гегельянцем и принадлежит к гегельянской"левой". Так склонны были понимать свою философскую генеалогию в более позднее время, по–видимому, и сам Маркс и Энгельс. Известна, по крайней мере, та лестная самохаpaктepистика, которую дает Энгельс в 1891 году немецкому социализму, т. е. марксизму (в устах Энгельса это, конечно, синонимы), в надписи на своем портрете:"Мы, немецкие социалисты, гордимся тем, что происходим не только от Сен–Симона, Фурье и Оуэна, но от Канта, Фихте и Гегеля". Здесь устанавливается прямая преемственность между классическим немецким идеализмом и марксизмом, и признание такое связи стало общим местом социально–философской литературы[106]. Хотя биографические материалы относительно

64.816 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 57

молодости Маркса и отсутствуют, но выяснение вопроса о действительном ходе философского развития Маркса облегчается теперь хотя бы тем, что трудами Меринга мы имеем полное издание старых, малодоступных сочинений Маркса[107], особенно ценных потому, что они относятся к ранним годам его и тому времени, когда он не стал еще марксистом, хотя и стоял уже на собственных ногах, но не выработал еще собственной доктрины. И вот, обозревая литературно–научную деятельность Маркса во всем ее целом, от философской диссертации о Демокрите и Эпикуре до последнего тома"Капитала", мы приходим к заключению, довольно резко расходящемуся с общепринятым: никакой преемственной связи между немецким классическим идеализмом и марксизмом не существует, последний вырос на почве окончательного разложения идеализма, следовательно, лишь как один из продуктов этого разложения. Если некоторая, хотя и слабая, связь между социализмом и идеализмом еще и существовала в Лассале, то разорвана окончательно она была именно в результате влияния Маркса. Вершина немецкого идеализма закончилась отвесным обрывом. Произошла, вскоре после смерти Гегеля, беспримерная

64.817 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 57

философская катастрофа, полный разрыв философских традиций, как будто мы возвращаемсяк веку"просвещения"(Aufklдrung) и французскому материализму XVIII века (к которому Плеханов и приурочивает генезис экономического материализма, и это, во всяком случае, ближе к действительности, нежели мнение о гегельянстве Маркса).

Мнение о значении марксизма в качестве"исхода"или ликвидации классического идеализма опровергается прежде всего, по нашему мнению, тем, что сам Маркс оставался чужд его влиянию, и хотя в пору студенчества внешним образом и делал ему уступки – в духовной атмосфере Берлинского университета конца 30–х годов это было почти неизбежно, – но разделался и с ними очень скоро. Нет никаких оснований причислять Маркса к"школе"Гегеля в таком смысле, в каком к ней принадлежат представители"левого"крыла ее, Фейербах, Бруно Бауэр, Штраус и др. Все они действительно возросли в духовном лоне Гегеля и навсегда сохранили следы этой духовной близости к нему, которая и может быть констатирована. О Марксе нельзя сказать ничего подобного. Его гегельянство не идет дальше словесной имитации своеобразного гегелевского стиля, которая многим так импонирует, и

64.818 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 57

нескольких совершенно случайных цитат из него[108]. Но что находим мы в Марксе духовно роднящего его с Гегелем за пределами этой внешнейподражательности?

Прежде всего"под Гегеля"написана – на страх начинающим читателям – глава о форме ценности в I томе"Капитала". Но и сам Маркс признался впоследствии, что здесь он"кокетничал"подражанием Гегелю, а мы еще прибавим, что и совершенно напрасно он это делал. При скудной вообще идейной содержательности этой главы, в сущности лишней для изложения экономической системы"Капитала", эта преднамеренная напыщенность скорее заставляет усомниться в литературном вкусе автора, нежели поверить на этом основании, что автор духовно близок к Гегелю или является серьезным его знатоком.

Говорят, далее, будто Маркса сближает с Гегелем пресловутый"диалектический метод". Сам Маркс по этому поводу писал, что"мой диалектический метод в своем основании не только отличается от гегелевского, но составляет и прямую его противоположность". Мы же держимся того мнения, что одно не имеет к другому просто никакого отношения, подобно тому как градус на шкале теpмомeтpa не"составляет полную противоположность"градусу

64.819 Карл Маркс как религиозный тип Булгаков: Два Града, 58

на географической карте, а просто не имеет с ним ничего общего, кроме имени."Диалектический метод"у Гегеля на самом деле есть диалектическое развитие понятия, т. е. прежде всего вовсе не является методом в обычном смысле слова, или способом исследования или доказательства истин, но есть образ внутреннего самораскрытия понятия, самое бытие этого понятия, существующего в движении и движущегося в противоречиях. У Маркса же вовсе нет никакого особого диалектического метода, который он сам у себя прeдполaгaeт, притом иного, чем у Гегеля. Если же предположить, что он понимает его в смысле одного из логических методов, т. е. способа исследования, нахождения научных истин, то такого метода в распоряжении индуктивных, опытных наук вообще не существует. То, что Маркс (а за ним и его школа) ошибочно называл у себя методом, на самом деле было лишь манерой изложения его выводов в форме диалектических противоречий, манера письма"под Гегеля"(пристрастие к антитезам вообще отличает стиль Маркса). Противоречия современного хозяйственного развития есть вывод из фактического изучения, а вовсе не нарочитый метод такого изучения.