Два града

64.740 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 32

краю пропасти, за которым открывается зияющая бездна, он атомизировал человечество, упразднив всякий коллективизм его существования и оставив только одно — "единственное"свое Я, для которого нет ни права, ни общей нормы, ни добра (Ich bin meine Gattung, bin ohne Norm, ohne Gesetz, ohne Muster u. dgl.), ибо все эти понятия возникли и связаны с идеей признания человеческого общества,"рода", равноценности чужого я моему я. Штирнер говорит в предисловии к своей книге:"Божеское есть дело бога, человеческое – дело"человека". Мое дело есть ни божеское, ни человеческое, оно не есть истинное, доброе, справедливое, свободное и т. д., но исключительно мое собственное (das Meinige), и оно вовсе не есть всеобщее, но есть единственное (Einzig), как и я есть единственный. Нет ничего выше меня! (Mir geht nichts ьber Mich)"[65]. Вот две лапидарные формулы, выражающие два атеизма, штирнеровский и фейербаховский:"Mir geht nichts ьber Mich"и"homo homini deus est". Может ли быть большая противоположность, еще подчеркивающаяся близостью исходных позиций? Столкновение этих двух атеистов имеет огромный философский интерес, до сих пор как‑то не замеченный и не оцененный в литеpaтуpe. Кто прав из них в качестве атеиста? Кто из них более

64.741 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 32

подлинный атеист, чей атеизм последовательней, рaдикaльнee, искреннее, смелее? Заметьте, что для людей, которые сделали атеизм как бы специальностью, которые ни о чем так не заботятся, как о том, чтобы быть последовательными атеистами, не может быть большего оскорбления, злейшей иронии, как обвинение их в теологии, благочестии, религиозности. И такое именно обвинение выставил один, более смелый, атеист против другого, который хотел бы, по грубой, но меткой поговорке, и невинность соблюсти и капитал приобрести, хотел бы при атеистической догматике не отказываться и от некоторых выводов из верований религиозных. Штирнер первый бросил перчатку в своей книге, которая, можно сказать, представляет собой одно сплошное возражение против Фейepбaхa, выступив с открытой насмешкой над его благочестием:

"После уничтожения веры Фейербах мечтает укрыться в мнимомирную бухту любви."Высший и первый закон должна быть любовь человека к человеку. Homo homini deus est – таково высшее практическое правило, таков поворотный пункт истории". Собственно изменился, только бог, deus, любовь же осталась: там любовь становилась свеpхчeловeчeским богом, здесь любовь к

64.742 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 32

человеческому богу и homo в качестве deus. Стало быть, человек для Меня свят. И все"истинно–человеческое"для Меня свято! Брак свят сам по себе. И так же обстоит дело со всеми нравственными отношениями. Свята есть и да будет тебе дружба, свята собственность, свят брак, свято благо каждого человека, но свят an und fьr sich[66]. Разве нет здесь снова попа? Кто его бог? Человек. Что считается божественным? Человеческое! Таким образом, только предикат прeвpaщeн в субъект и вместо положения:"бог есть любовь", стоит:"любовь божественна", вместо:"бог сделался человеком", стоит:"человек сделался богом", и т. д. Это есть только новая религия"[67].

Восставая против помыслов и понятий современности, эгоист безжалостно совершает самое решительное уничтожение святынь (Entheiligung). Ничто ему не свято!

"Было бы глупо утверждать, что я не имею никакой власти над своей собственной. Только позиция, которую я занимаю по отношению к ней, будет совершенно иная, чем та, которая существовала в век религиозный: я буду врагом всякой высшей власти, тогда как религия учит делать ее другом нашим и унижаться перед ней. Уничтожатель святынь (Entheiliger) напрягает все

64.743 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 33

свои силы против страха божьего. Имеет ли бог или человек освящающую силу в человеке, следовательно что‑либо почитается святым во имя бога или человека, это не изменяет страха божьего, ибо человек с таким же успехом почитается"высшим существом", как и со специально религиозной точки зрения бог в качестве"высшего существа"требует от нас страха и благоговения, и оба они импонируют нам"[68].

"Собственный страх божий давно уже испытал потрясение, и более или менее сознательный атеизм, внешним образом рaспознaвaeмый по широко рaспpостpaняющeйся"нецерковности", непроизвольно задает тон. Но то, что взято у бога, придано человеку, и сила человечности (Macht der Humanitдt) увеличилась в такой же мере, в какой потеряло в весе благочестие:"человек"есть внешний бог, и страх пред человеком заступил место старого страха пред богом. Но так как человек представляет собой только разновидность высшего существа, то в действительности в высшем существе произошла только метаморфоза и страх человеческий есть лишь неизменная форма страха божьего.

Наши атеисты– "благочестивые люди".

Существует ли единый или триединый бог,

64.744 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 33

или бог лютеранский, или кtre suprкme[69], или совсем нет бога, но раз"человек"представляет собой высшее существо, это не составляет никакой разницы для того, кто отрицает само высшее существо, ибо в его глазах эти служители высшего существа в совокупности – благочестивые люди: самый свирепый (wuthendste) атеист не в меньшей степени, чем верующийхристианин"[70].

Впечатление, произведенное на Фейepбaхa критикой Штирнера, было огромно. Фейербах на наших глазах просто извивается от боли под тяжелыми ударами сарказмов Штирнера. Хотя он в письме к брату[71] и заявляет, что Штирнер в своей"гениальной"книге"не попадает в суть относительно меня"и что критика его"основана или на простом недомыслии (puren Unverstand), или легкомыслии", но в своем ответе Штирнеру (Das Wesen des Christenthums in Beziehung auf den"Einzigen und sein Eigenthum") он обнаруживает, по нашему мнению, не только поразительную слабость, но и совершенную растерянность. Его теория не выдержала действия щелочной кислоты реактива, которым явился для нее бесшабашный"эгоист". Фейербах пытается вначале сам перейти в наступление:"Ich hab mein Sach auf Nichts gestellt"[72], поет Единственный. Но разве ничто не является тоже предикатом бога и разве

64.745 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 33

положение: бог есть ничто (которого, заметим к слову, никогда не высказывал и не высказал бы Штирнер, который выставлял совсем иной тезис: не"бог есть ничто", а"нет бога, нет святыни"), не есть выражение религиозного сознания?"В примечании к этому месту для научной видимости Фейербах приводит ссылку, что опрeдeлeниe "бог есть ничто"встречается не только в восточных религиях, но и у христианских мистиков. Этой ссылкой Фейербах только окончательно обнаруживает свою растерянность и бессилие возразить что‑либо по существу: нужно ли говорить, что между мистическим акосмизмом буддизма и некоторых христианских мистиков и боевым нигилизмом Фейepбaхa гораздо меньше сходства, нежели даже между учением Фейepбaхaи церковной ортодоксией. Далее Фейербах пытается оспаривать тезис"единственного"об его"единственности"ссылкой на существование пола, жены, детей и т. д., как будто эта ссылка имеет какое‑нибудь значение для"единственного"и способна побудить его отказаться от своей"единственности", сойти со своего нигилистического трона и признать за этими людьми права, а за собой обязанности, признать в них для себя святыню, а не средство. Как будто существование гаремов и лупанаров недостаточно

64.746 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 34

показывает, что различия полов самого по себе вовсе недостаточно еще для того, чтобы женщина стала не вещью, удовлетворяющей прихотям своего"единственного", повелителя, а личностью, про которую можно сказать: homo homini deus. В дальнейших своих замечаниях Фейербах беспомощно путается в противоречиях[73], но ничего не возражает Штирнеру по существу. Мы думаем, что это имеет причиной, конечно, не случайнуюслабость Фейepбaхa, но самое существо дела: ему действительно нечего было возразить, ибо относительно Фейepбaхa Штирнер совершенно прав. Говоря языком Фейepбaхa, Штирнер есть правда, раскрытая тайна Фейepбaхa. Настоящий атеист есть Штирнер, а Фейербах остается действительно,"благочестивым"атеистом,"попом".