Страница 12 из 36
И удаляется он от людей не из ненависти к ним, не по эгоизму, но и там, в пустыне, служит тому же миру молитвой о нем ко Господу. Одному схимнику явилась однажды Матерь Божия и спросила его: «Кто ты такой?» — «Я грешнейший и недостойнейший раб Твой, Владычица», — ответил он. «Но какое твое звание?» — «Я схимник». — «А что значит — схимник?» Старец затруднился ответить. Тогда Сама Владычица Матерь Божия объяснила ему: «Схимник — есть молитвенник за весь мир». Итак, святые, удаляясь от людей, не перестают любить их и молитвами своими отвращают от грешных гнев Божий (преп. Варсонофий, 3, с. 284—285, от 06.01.1913).
Монашеская жизнь
Говорить: прости, да поможет тебе Господь — приучишься. Это основание монашеской жизни. Если в чем и не виновата, то объяснить истину можно, но если видишь, что не принимают твоего оправдания, скорее надо смиряться и брать на себя вину, и говорить — прости. Этим умиротворишь и свое сердце, и того, кто с тобой говорит. А самооправдание только смущение на смущение прилагает, и пользы от него никогда не бывает. От страстей терпением и трудом излечиваются, а наипаче помощью Божиею, которая ниспосылается смиренным. Но помнить надо, что не вдруг страсти исторгаются, но требуется на это труд и время, и поэтому не надо смущаться при восстании в нас страстей, но молиться, приносить покаяние Богу, просить помощи и более всего — смиряться (преп. Иосиф, 108).
Уходить из монастыря своего не следует, и напрашиваться на дела не должно. А когда Матушка отъезжает, расспроси у нее получше, какое дело без нее делать и как вести дело: и как она скажет, такого порядка и придерживайся (преп. Иосиф, 98).
Батюшка как-то говорил, что одному святому было видение, как вкушает братия пищу: кто ест и ропщет, тот вкушает пищу, как навоз; кто не ропщет, но и не благодарит, для того пища ни то и ни се, а кто ест и благодарит, тот вкушает пищу, как мед. То же самое относится и монашеской жизни. Только тому хорошо жить в монастыре, кто благодарит Бога за Его милосердие, за то, что Он вселил его в монастырь, что оторвал от мира. А кто ропщет на свою жизнь, тому и в монастыре очень тяжело жить... (преп. Варсонофий, 5, с. 82, от 16.11.1908).
...Упадок и запустение обителей и начинается с забвения своих основателей и подвижников (преп. Варсонофий, 5, с. 84, от 01.12.1908).
Постепенно нужно проходить иноческое житие — это наука из наук. Как всякую науку необходимо проходить, изучать под руководством более или менее опытного в сей науке человека, так и здесь необходимо держаться своего старца. Но «единого достоит вопрошати», ибо может произойти духовное разделение (преп. Варсонофий, 5, с. 8, от 13.01.1908).
Помню, поступая в монастырь, я воображал, что там все только и знают, что вот так (отец Варсонофий молитвенно воздел руки). Ну, а когда поступил, оказалось совсем другое. Мало молитвы, мало труда молитвенного, на одной молитве не проживешь, нужен еще труд послушания. Если же труд молитвенный и исполнение послушаний чередуются, сменяя один другим, так и хорошо, этим путем легко достичь спасения (преп. Варсонофий, 3, с. 133—134, от 19.06.1911).
Когда мне дали келью и я в ней поселился, у меня была самая простая обстановка: кровать из трех тесинок, покрытых войлоком, свернутым вдвое, табуретка, простой некрашеный стол, простые разножки с холстом, немного белья, иконы... и мне было гораздо лучше, чем теперь. У монаха вся радость состоит в смирении, смирении... и простоте (преп. Варсонофий, 5, с. 43, от 14.03.1908).
Ни на минуту не подумайте, что вы сами пришли сюда <в скит>, если что-либо есть и было с вашей стороны, то это только то, что вы не противились (преп. Варсонофий, 5, с.53, от 04.05.1908).
Живите по совести и просите помощи у Царицы Небесной, и все будет хорошо (преп. Исаакий, 15, с. 136).
Любите Бога и ближних, любите Церковь Божию, в службе церковной, в молитве ищите благ не земных, а небесных; здесь, в этой святой обители, где вы положили начало иноческой жизни, и оканчивайте дни свои (преп. Исаакий, 15, с. 140).
...Сколько можно, удаляйся от молвы, уклоняйся от суетных людей, употреби волю свою и ревность на взыскание угодного пред Господом и на приобретение вечных вещей. Все временное изменится, но вечное пребудет вечно. Не позволяй рассеиваться добрым мыслям, все там суетно, где не назидается душа во спасение и не просвещается страхом Божиим (преп. Лев, 12, с. 392).
Вопрос: «...Иногда приходит помысл, особенно за службой на правиле, что монашеская жизнь безотрадна, день идет за днем, главное, ожидать впереди нечего, все те же службы, та же трапеза и прочее». Ответ: «Это один из самых ядовитейших помыслов... Монах все время должен быть как бы в муках рождения, пока не придет в меру возраста совершения Христова. А пока еще жив наш ветхий человек, он и дает себя знать всякими страстями, тоской, унынием... и что теперь для такого человека отяготительно, впоследствии будет для него великим утешением, например, хождение к службам и утрени, — тогда применимо будет к такому человеку псаломское слово: «Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем» (Пс. 121, 1). Тогда уже в нем будет все исполнено света и радования о Господе. Когда жена рождает, говорят, она терпит страшные муки, а когда родит, то уже не помнит от радости мук, что родился человек в мир. Этот закон рождения в муках наблюдается и в духовной жизни. И как жена не знает, как у нее в утробе зреет плод, как идет плодоношение и возрастание, так и в духовной жизни человек не замечает своего духовного роста... Это вы хорошо сделали, что сказали мне этот помысл, он многих заклевывал, так и уходили из обители...» (преп. Варсонофий, 5, с. 145, от 14.02.1910).
«Како воспоем песнь Господню на земли чуждей?.. Прильпни язык мой гортани моему, аще забуду тебе, Иерусалиме» (Пс. 136, 4, 6). Подобную скорбь, подобную печаль переживаем и мы — иноки — в настоящее время. Нас гонят из монастырей, хотят, чтобы мы забыли свои святые обители, чтобы мы оставили образ иноческого жития, чтобы начали иную жизнь, жизнь мирскую, чтобы мы пренебрегли своими монашескими обетами. Но... нет. Пусть и наш язык прилипнет к гортани нашей, если мы забудем свою иноческую жизнь, если забудем свои монашеские обеты, оставим служение Господу, пренебрежем Его святыми заповедями и пойдем по широкому и пространному пути мира сего в забвении и грехах (преп. Никон, 6, с. 193—194).
...Благодари Его <Бога>, что Он сподобил тебя призвания к сей жизни духовной (монашеской) и не попустил тебе опутаться мирскими прелестями и удовольствиями, а от них и могшими произойти грехами. Мир опутывает своих любителей и ослепляет даже не видеть сего, а ты всего сего избежала, яко птица от сети ловящих (Пс. 123, 7) (преп. Макарий, 24, т. 4, с. 275—276).
...Можно быть добрым человеком и в мире, и много есть таковых, и исполнить заповеди Божий, хотя и невозможно обойтись без крестов и скорбей, но тем, кои позваны от Бога, гораздо труднее быть в мире, нежели в обители (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 50—51).
Кто тебе сказал, что в миру люди лучше и скорбей меньше? Ведь ты была моложе, здоровая, малосмысленная; все тебе нравилось, а теперь ужели ты думаешь, мирская жизнь такая же розовая? Нет, М., ты судишь, как дитя. А диавол пользуется твоим глупеньким разумом и надувает тебя мнимыми удовольствиями, где их нет. Святитель Димитрий <Ростовский> поумней и поопытней тебя, да еще великий учитель Российской Церкви — что говорит о мирских удовольствиях и заманчивых обещаниях? Он говорит: «Мир обещает злато, а дает блато!» Вот тебе твой мир-то! Поверь ему! Да больному и в царских чертогах томно и нестерпимо. А здесь, по крайней мере, есть великая, ничем не покупаемая надежда, что Господь наградит за все наши болезни, за каждую болячку, за каждую скорбь, за каждый вздох! Веришь мне? Будь же мирна! Будь рассудительна! Будь же благодарна Богу! Ведь если бы ты, своим куриным умом, могла хоть тысячную долю увидать от тех благ, которые отложены Милосердым Господом за болезни и скорби Его возлюбленным невестам-монахиням, — ты бы ужаснулась и отдала себя всю на сожжение в огонь!.. Спасайся! (преп. Анатолий, 7, с. 134—135).