Страница 7 из 77
Затем я спускаюсь мыслию на землю и, вынимая частицы за живых и мертвых, Царя, Синод, весь священнический чин и всех православных христиан, представляю себе Церковь воинствующую, которой надлежит еще пройти жизненный путь, чтобы достигнуть небесного блаженства. И вот я призван быть пастырем, посредником между небом и землею, призван приводить ко спасению людей. Какая неизреченная милость Божия ко мне, и вместе как велик и ответственен мой пост, мое звание! Вот стоят в церкви люди, и я должен за них предстательствовать, за них молиться, их поучать и наставлять. Что же, холоден я буду к своему делу? О нет! Помоги мне, Господи, с усердием, со страхом и трепетом совершить сию Божественную литургию за себя и ближних моих. Так начинается Литургия, и я стараюсь не терять нити, не развлекаться посторонними помыслами, а сердцем переживать все воспоминаемое и терпимое, и творимое на Божественной литургии. - И батюшка отец Иоанн действительно переживал, что так заметно было и по его молитвенному виду, и по тем слезам, которыми увлажнялись во время службы его светлые очи...
***
Христианское любомудрие не оставило без описания и внешнего облика Христа Спасителя. Вот, например, как историк Никифор[12] на основании преданий описывает внешность нашего Господа. "Он был весьма прекрасен. Рост Его составлял полных семь пядей; волоса Его были светло-коричневого цвета, не слишком густые и слегка завивающиеся в мягкие локоны. Брови Его были темные и выгнуты и глаза Его как бы изливали из себя нежный золотой свет. Они были весьма прекрасны. Нос у Него был выдающийся; борода приятная, но не очень длинная. Волосы головы Он, напротив, носил весьма длинными, потому что ножницы никогда не касались их, как не касалась их и рука человеческая, кроме руки Его Матери, когда Она играла ими в Его детстве. Он немного был согбен, но тело Его было хорошо сложено. Цвет Его кожи походил на цвет созревшей пшеницы, а Его лицо, подобно лицу Его Матери, было скорее овальное, чем круглое, с небольшим оттенком румянца; но чрез Него проглядывали достоинство, разумность души, крепость и никогда ненарушимое спокойствие духа. Вообще Он очень походил на Свою Божественную и Непорочную Матерь".
На западе легло в основу описания внешнего вида Спасителя письмо Лентула к римскому Сенату, найденное в конце XV века. Лентул в своем письме сообщает: "У нас явился и еще жив Человек великой добродетели, по имени Иисус Христос, называемый от Своих учеников Сыном Божиим. Он воскрешает мертвых и исцеляет больных. Он человек высокого роста и благородной наружности; вид Его важен и выразителен, так что, смотря на Него, нельзя не любить Его и вместе не бояться. Волосы у Него волнистые и кудреватые, немного потемнее цвета каштанов и сильно лоснящиеся там, где они спадают на плечи. Они разделяются на две стороны по обычаю назореев. Чело у Него гладкое и чудесно спокойное; на лице Его нет ни морщин, ни каких-либо пятен, а румянец делает Его щеки прекрасными. Нос и рот у Него совершенны. Он имеет густую коричневатую бороду в цвет Его волос, не длинную, но разделенную надвое. Глаза у Него яркие и как бы имеют различный цвет в различное время. Он страшен в Своих угрозах, спокоен в Своих увещаниях. Человек любящий и любимый, бодрый, постоянно серьезный. Никто никогда не видел Его смеющимся, но часто видели плачущим. Руки и другие члены тела Его совершенны. Речь Его ровна и важна. Он смирен и кроток, прекраснейший из сынов человеческих".
Другие церковные писатели первых времен христианства, имея в виду сказание пророка Исайи о Мессии: нет в Нем ни вида, ни величия, и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему (Ис.53:2), и слова в Псалтири: Вси видящии Мя поругашасямися (Пс.21:8), - представляли Спасителя в виде уничиженном, без признаков личной красоты. Этот взгляд разделяли Иустин Философ[13], Климент Александрийский[14], Тертуллиан[15], Ориген[16] и др. Ориген, например, говорит: "Спаситель был мал ростом и несоразмерен, как и худороден, и единственная Его красота была только в Его душе и жизни". Но пророчества имеют в виду уничиженное состояние страждущего Мессии и не дают нам твердых оснований заключать о непривлекательном внешнем виде нашего Спасителя. Ведь есть и иного рода ветхозаветные указания на Мессию. Например, Псалмопевец говорит: Ты прекраснее всех сынов человеческих (Ср.: Пс.44:3). Простое рассуждение, что внутренние качества души человеческой отражаются и вовне, особенно в глазах, дает нам право скорее думать, что внешний облик нашего Спасителя был именно отражением Его бесконечных нравственных совершенств - любви, милосердия, кротости, смирения, терпения. Если Господь Спаситель был совершенный Бог и совершенный человек, то наше нравственное чувство более удовлетворится признанием телесной в Нем красоты.
Но не во внешнем виде Христа Спасителя все обаяние Его для душ человеческих. Нам образ Спасителя привлекателен по божественным, нравственным свойствам, какие Он в Себе воплотил. Нам дорог Христос как Искупитель наш, как Бог и Господь.
***
Любвеобильный Господи, Боже наш! Ты возлюбил нас до конца, даже до смерти, смерти же крестныя! Твоя любовь к нам безмерно велика! Чем же я могу Тебе отплатить за Твое великое ко мне снисхождение? Любовию же к Тебе! И я должен возлюбить Тебя всем сердцем, всею душою своею. Но слабое я создание! Плоть моя тянет к земле, хотя душа и ищет Тебя и хочет служить Тебе. Научи же меня, грешного, одному Тебе принадлежать, всю жизнь мою Тебе посвящать, быть Твоим и в жизни и в смерти. Перероди, Боже, мое гордое, грешное сердце, так часто противящееся воле Твоей; дай мне сердце новое, угодное Тебе, да будет оно полно любви, да пребудет в нем закон Твой и да почиет в нем мир Твой, Господи, вовеки!
Примечания
[1] Батюшка отец Иоанн Кронштадтский перед каждым служением Божественной литургии припадал к престолу и тайно исповедовался... и до тех пор молился, пока начинал чувствовать, что Господь прощает его... Преосвященный Серафим (Чичагов) (впоследствии митрополит, священномученик; память 28 ноября/11 декабря), состоявший, по его собственным словам, "в послушании отца Иоанна в продолжении тридцати лет" и часто ему сослуживший, пишет: "Вначале он усердно поминал у жертвенника всех живых и мертвых, со слезами молился о всех, дерзновенно просил Господа за скорбящих и страждущих, по временам отходил, потом опять возвращался и снова молился, становился на колени, обнимал дискос и видимо страдал вместе с людьми, за которых молился. Когда начиналась Литургия, он продолжал еще поминать у жертвенника по многочисленным запискам, которые ему читались, но к чтению Святого Евангелия всегда возвращался на свое место и с полным вниманием прослушивал слово Божие, вникая во всякое слово, покачивая головою в знак непреложности и истинности благовестия. ...По пресуществлении Святых Даров в Тело и Кровь Христовы отец Иоанн совершенно преображался. Мысль о людях сперва как бы отлетала от него, он начинал славословить Господа, благодарить Его за бесконечное милосердие, за беспредельную любовь, за спасение рода человеческого...
Затем отец Иоанн углублялся в молитву свою за верных, о которых ему надлежало с дерзновением просить Господа Христа. Бывали дни, когда он в эти минуты превращался в какую-то неподвижную тень, точно замирал, стоя на ногах, и лицо его из живого постепенно превращалось в бледное, а затем и в темное. Как только наступало время ему сказать возглас, он моментально приходил в себя, открывал глаза, и из них катились по ожившему уже лицу крупные слезы. В такие моменты его службы присутствующим делалось жутко и страшно" (Слово Преосвященного Серафима, епископа Кишиневского, пред панихидою в сороковой день кончины отца Иоанна Кронштадтского // Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский: Воспоминания самовидцев. М.: Отчий дом, 2004. С.678-679).
[2] Преподобная Мария Египетская (521) - египетская подвижница VI в. Вела греховный образ жизни, но после вразумления свыше в Иерусалимском храме покаялась и стала просить Божию Матерь о наставлении на путь спасения. Услышав голос, повелевающий идти за реку Иордан, она поселилась в заиорданской пустыне, где в течение 40 лет вела подвижническую жизнь, оплакивая свои грехи, страдая от голода, холода, зноя и терпя всевозможные лишения. К концу жизни преподобная сподобилась благодатных даров. Старец Зосима, которому она открыла свою жизнь, пришел причащать ее перед кончиной и увидел, как подвижница свободно переходит реку по воздуху.