Страница 24 из 24
Ну, что, отче снятый, пока твои недоумения закончились, а?”.
“Да, отец Антоний, спаси Господи! Пора и честь знать, отправляюсь домой”.
“Да я тебя не гоню, мил человек, приезжай, не забывай дорогу к старику!”.
Заключение.
Было еще несколько встреч перед его упокоением, время которого ему было открыто. В наших человеческих учреждениях висят таблички-предупреждения: “Уходя, гасите свет”. Он же, живя по другим законам, все сделал, чтобы остающимся жить в тяжелые конечные времена было светлее, теплее, понятнее.
Родившись в последние годы XIX века, он дожил до начала ХХ1-го. Пройдя сквозь все круги ада катастроф ХХ-го века, не только не озлобился на всех и вся, но стяжал любовь, которую буквально излучал на окружающих. При кажущейся простоте в разговоре, использовании часто народной речи, это был очень образованный человек. Отец Антоний свободно владел латынью, греческим, немецким. В его собственном домике на полках стояли зачитанные святоотеческие труды на том же греческом. Старец не любил об этом говорить, хотя я несколько раз спрашивал, сколько языков он знает.
Удивляло в нем и такая черта - он умел слушать и вызывать на разговор; причем, даже если у посетителя отсутствовало желание говорить о чем-то еще болящем, отец Антоним как-то ненавязчиво подводил разговор именно к этой теме. Л потом становилось легко. Слушая чужие рассказы, старец непременно извлекал из них нечто поучительное для всех и потом использовал в назидании чад духовных.
С первой встречи меня поразила также такая особенность праведника - столетний старец, проживший столь сложную жизнь, реагировал на ложь с резкостью ребенка. Он патологически не воспринимал лукавство, ложь, даже простую неискренность, считая их основой любого греха и “вервиями для удержания врагом души православной, вериями17 дьявольскими в ней”. Пройдя десятилетия лагерного ада, он какие-либо утеснения в миру или возможные земные мучения просто не воспринимал. Боялся старец одного - огорчить своим поступком Того, Кто Искупил его Своей Пречистой Кровью. Поэтому часто на вопрошение о том, как поступать, он отвечал: “А как же Господь? Разве Спаситель наш мог бы...”, далее следовало название действия, на которое посетитель пытался взять благословение - взятка, отмщение ближнему, ложь.
Он был очень ласков до нежности, любвеобилен с простыми верующими - рабочими, крестьянами, технической интеллигенцией. Правда, только в тех случаях, когда простота не была синонимом каинитства и хамства. С актерами, “вольными художниками”, “руководящими товарищами” и всеми теми, кто присвоил себе право называться “творческой интеллигенцией”, старец был весьма насторожен. Большей частью он обличал неправедность их взглядов, вызывающую богемное разложение.
Строже всего он относился к духовенству и в особенности пишущему. Объяснял это так: “Пришел человек-грешник - я через него увещеваю пять - шесть павших. Приходят вольнодумцы - чуть больше у них соблазненных: может сто, может двести. А если пастырь согрешил, да еще богословствовать пытается, тысячи и тысячи соблазнить может!”.
Я был свидетелем такого - приехал к отцу Антонию священник из “вычитчиков”, с презентом старцу: своей брошюры, изданной на личные кошты и конверта с деньгами, “для нищих”. Священника этого я немного знал: и люди рассказывали, и общался пару раз в епархии. Брошюра эта его мне также была знакома, довелось просмотреть -люди принесли на отзыв. Там было много утверждений как минимум спорных, другие, как говорят, и комментариев не требуют. Поскольку автором был священник, пришлось быть сдержанным в оценках, рекомендовал только верующим не углубляться в изучение бесовских хитростей да еще на основе их же рассказов. Теперь мне интересно было узнать точку зрения старца.
Вошедший в келию отец Анатолий (имя изменено) буквально заполнил своим телом все свободное пространство - он был очень высоким и чудовищно тучным. Сорока - сорока пяти лет, с уверенностью удачливого митрофорного протоиерея любимца владык, благословение он брал как-то с высоты своего положения. Но лобызания старческого это положение не обеспечило. А потом был разнос, такое не лицеприятное обличение, что мне о. Анатолия даже жалко стало. Получил он за все - за то, что брал деньги с верующих за вычитку: “Туне приясте, туне дадите”. За разговоры с бесами и передачу их в брошюре верующим: приводил отец Антоний евангельские цитаты, слова древних подвижников о том, что нельзя разрешать бесам даже рот открывать, а тем более внимать их рассказам. В общем, трудно сказать, что не было подвергнуто обличению.
От. Анатолий вначале храбрился, потом сник, в конце разговора стал просить прощения. Старец смягчился, но сказал достаточно сурово: “Бога моли простить, наказание уже за плечами носишь. Книжки свои сожги сам, закончи дела милосердия, что уже начал с домом для сирых стариков, с приютом для сирот и готовься...”. Через несколько месяцев пришла весть, что от. Анатолий погиб в автокатастрофе.
“Отошел в вечность и старец Антоний”.
Прошло несколько лет. Появилась возможность посетить Верхнедонское. Увы, радости эта поездка не принесла - монастырь на дому исчез: старые монахини преставились, послушницы разошлись. Кто-то был пострижен в монастырях, кто-то обретался возле духовных стариц. Единственная оставшаяся в поселке схимонахиня Варвара по прежнему несла послушание на клиросе.