Страница 14 из 24
Власть сегодняшняя - власть временная, не основательная. Это не то, что монархия русская, когда от отца к сыну наследие вместе с ответственностью передавались. Лучше ли, хуже ли был царь, но он был православным рабом Божьим, отцом для своих подданных, хозяином в стране, которую по наследству передавал родному сыну. Все нынешние выборные - рабы, да не Бога. Хозяин их будет делать все, чтоб подвластные им народы не задерживались на коротком пути во ад. Чтобы все подчинено было и помогало главному - созданию всемирного государства и пришествию антихриста. Эдакой-то власти сторониться надо. Да и противиться не мешает там, где касается вопросов веры, спасения... Кесарю ведь только кесарево, но Божье - то Богу!
Выживать можно будет только по примеру первых христиан - исполнять должность, но свято хранить и оберегать свое христианство. Только труднее будет, чем у последователей Христовых первого времени - и соблазн больше, и контроль куда как сильнее. Языческие государства просто существовали, и борьба против христиан была только со стороны иудеев да одураченных ними же идолопоклонников. Теперь все силы ада нападут на последних верных ради соблазна их, совращения с пути спасения и направления на скользкий путь страшной дороги во ад. Это и будет главной целью всех власть предержащих нынешних последних времен.
Судьбы мира.
«Отец Антоний, - начал я, - а как вот пророчества о восстановлении монархии российской, периоде подъема Руси?».
«Душа моя, я же говорил уже тебе, - отвечал старец, - что судьбы мира может знать только один Вседержитель. Мне дано было видеть опасности последнего времени и то, как спасаться, о том и молвлю. Однако, будет монархия, не будет монархии - что спорить, и как это связано со спасением? Я так понимаю: ну, восстановится монархия, и что все люди пойдут в храм, начнут держать духовные посты, сохранять целомудрие, будут учиться любить ближнего?! Конечно, восстановление монархии может стать долгожданным дождем после страшной засухи. Но после таких проявлений милости Божией из земли быстро-быстро появляются сорняки, которые заботливый земледелец выпалывает. Так что с монархией тоже бдеть надо, дабы сорняка на наших грядах не увеличилось так, что добрая поросль отеческого благочестия совсем места для себя не найдет.
Хотя особо кручиниться не стоит - посмотри, сколько святых просияло в разные времена, от часа проповеди Апостольской. И больше всего в периоды гонений - сонмы мучеников, исповедников, апологетов. Мы исповедуем, что Церковь земная - это Церковь воинствующая, только видеть ее хотим торжествующей. Так ведь удобнее: и от властей какой-никакой почет, и от богатых копеечка. Службу правь исправно, и люди не обидят. Хотя, народ у нас такой сердобольный, что и нерадивого голодным не оставит».
«Отец Антоний, - настаивал я, - все же, что будет с нашим краем, с Русью православной?».
«Э-эх, мил ты мой, это было важно не в конце времен, не сейчас! Сейчас много важнее, где лучше спасаться, -сказал старец с некоей грустью. - Запомни, душа моя, самое плохое Господь обращает к нашей вящей радости и пользе. Батюшка твой родом из России?».
«Да, - ответил я, - из Тверской губернии».
«Давно ты там не бывал?» - опять спросил старец.
«Лет двадцать, отец Антоний,- отвечал я ему, - а что там и делать - деревня лесом заросла, да и пройти к ней от станции невозможно. Десять километров - а хуже чем у нас сто. Все деревни и села вымерли, земля покрылась непроходимым подлеском и заболотилась. Там жизни нет!».
«А как ты думаешь, - продолжал отец Антоний, -почему Господь попускает подобное? Тверская - это ведь источник вод не только всей России, но и многой части Европы. А Полесье, закрытое для людей ядом Чернобыля? Это ведь тоже источник вод?».
«Не знаю, отец Антоний, по грехам, наверное, попускает Господь», - без уверенности сказал я.
«По грехам-то оно по грехам, но не без промысла о нашем спасении, - чуть улыбнувшись, ответил старец. -Это места спасения! Наказуя нас за упование на горделивый разум, Отец наш Небесный, однако, сохраняет для нас пустыню с источниками вод, ибо иссушенность последнего времени, жажда людей - она будет не только духовной. Жажда будет и обычная, плотская, человеческая. Вот, скажем, ты захотел пить сейчас, как ты утолишь свою жажду без воды водопроводной или этой, в бутылках? А никак! Потому, как нет воды. Выпьешь из речки или пруда - отравишься. Колодцев не осталось совсем в городах, да и вода в большинстве из них не лучше речной.
Это одно, второе. Сидел со мной один бывший партизан из этих мест, рассказывал истории их боевых действий и то, что база партизанская была в лесу. Именно лес был порукой безопасности отважных защитников Родины, убежищем для них, возможностью сохранять провиант и оружие без опаски на немецкие обыски в городе: жили-то они среди людей, работали, в основном, на железной дороге. А сидел бывший партизан вот за что: погибло большинство его товарищей, кто-то предал, а он в лесу и пережил тяжелые времена. Наши пришли - предатель, чуть не расстреляли, хорошо документы какие-то сумел сохранить, в итоге - двадцать лет лагерей, не выжил, от обиды сломался и дошел, а человек был изумительный!
Так вот, я когда пришел, и люди меня привели в мал-мал нормальное состояние, имел возможность ездить; краю - заготавливать по нарядам дрова и уголь кочегарки. Езжу, смотрю - а лесов то и нет! Спрашиваю «Где? Говорили, что был же лес». Отвечают: «Вырубили на восстановление народного хозяйства!». И с гордостью говорят, как будто подвиг какой совершили.
Строевой повырубят везде - это деньги, все та же жажда богатства от неумеренности. Но потом заболотится земля, подлеском Господь благословит - и будет где душе православной спасаться. А в подлеске-то ягоды, и грибков по более чем в старом лесу, да и найти человека труднее. Поэтому и дичают эти края, становясь новоявленной пустыней, будущим убежищем для всех, кто не хочет идти на поводу у диавола. И спутником их изочтешь, если нет числа адова, да паспорта клейменные выбросили».
«Подождите, батюшка, - перебиваю я старца, - а паспорта при чем тут, как же человек сможет обойтись без паспорта, если сейчас проверяют наличие его на том же вокзале обязательно, билет не возьмешь без паспорта?!».
«А зачем тебе билет, душа моя? - чуть улыбнувшись, отвечал отец Антоний, - Что за надобность такая - кататься?! Куда собрался ты ездить при антихристе?».
«А, вы не за сейчас говорите, - чуть смутившись, приговорил я, - тогда понятно».
«То-то и оно, - продолжал старец, - что все навыкли кататься и бегать с места на место, но мало кто - стоять на коленях в молитве! Не полезно все это, ой, как не полезно! Эта суета перемещений разрушает мир душевный, выводит из состояния успокоения, размышления. Кто мечется вперед-назад, крутится, топчется, все время находится в движении? Бесы! Вот и мы суетой своей уподобляемся им. Блаженный пастырь митрополит Иоанн увидел танцующих в виде бесовском. Кольми паче сегодня - нет спокойствия и не только в беснующихся танцевалыциках, но и в обычных людях.
А ведь на все это есть предупреждение, что будут бегать люди, ища не спасения духовного, а убежища для плоти, да не найдут его.
Новые паспорта будут нести на себе печать антихристову и на него работать. Не знаю, нынешние сигнализируют спутникам или нет, но то, что такое будет, говорили мне люди сведущие. Будучи настоящими православными христианами, они болезновали душой, что сопричастны этой компании слежения за людьми, да спрашивали совета, как поступать».
«Батюшка, - перебиваю старца, - а у вас новый паспорт есть?».
«А зачем он мне, отче? Меня поездом возили в лагеря, да в Москву ездил - тогда был старый паспорт, советский. Самолетами отродясь не летал. А так я больше пешком или электричками. Глядишь, кто-то машиной отвезет, часто такое было, особенно в последнее время - совсем сейчас ногами ослаб. Ведь вся уловка адская в том, что человек желает все больше и больше, и конца этим желаниям нет. Кажется, так хорошо - за пару часов самолете одолеть расстояние в несколько сотен верст, на автобусе нынешнем, вон какие красивые ездят, тоже не плохо. А сравни паломничество старое, пешком, с полетом или поездкой. Тогда за дорогой размышляли, внимали Божьему миру, утешали душу благочестивыми разговорами. Как они были интересны, эти паломники! Мы за чаем на кухне слушали их рассказы буквально раскрыв рот. Даже отец стал нахаживать к нам послушать истории путешествий ко святым местам.