Страница 31 из 32
Так, без сомнения, разумела свое правило и Африканская церковь, что видно из других подобных постановлений ее и даже из того, что Африканские епископы, бывшие на Трулльском соборе, подтвердили сделанное им определение (см. Карф. 3, 4, 81).
Точно также не без основания изменено было впоследствии тридцать седьмое правило о двукратных ежегодных соборах, впрочем, только во времени их созывания. Так, по апостольскому правилу в каждой области или поместной церкви должны быть ежегодные соборы - именно соборы, двухкратные в году, в весеннее и осеннее время. Впоследствии правило о ежегодных соборах постоянно подтверждалось, только они назначались в другое время года. Так, I Вселенский собор вместо этих сроков назначил другие, один пред четыредесятницею, а другой - около весеннего времени, и при этом выставляет причину постановления одного из таких сроков пред святою четыредесятницею: "Да по прекращении всякого неудовольствия (между осужденными и осудившими их) чистый дар приносится Богу в покаянных подвигах святыя четыредесятницы". VI и VII Вселенские (пр. 6, 8) соборы положили быть вместо двукратного только одному в год собранию епископов в каждой области. И это они сделали из уважения к разным препятствиям, не позволявшим всем епископам в каждой области двукратно собираться: "Установленное святыми Отцами нашими желая во всем хранити, возобновляем также и правило, повелевающее быть ежегодно соборам епископов каждой области там, где епископ митрополии усмотрит за лучшее.
Но, как по разным препятствиям предстоятели церквей не имеют возможности составлять соборы дважды в году, то рассуждено, для могущих возникати церковных дел в каждой области всемерно быть собору единожды в лето" (VI Всел. 8). Наконец, когда установились постоянные соборы или синоды епископов в главных местах областных поместных церквей или при кафедрах первенствующих иерархов, тогда ежегодные соборы прекратились. Но само собою разумеется, что это правило отменено, хотя и получило другое направление, да притом нужды церквей могут во всякое время потребовать общих, более или менее обширных соборов.
В то же время, совершенно остановлено действие правила о постановлениях апостольских. В восемьдесят пятом апостольском правиле к числу канонических книг отнесены и книги апостольских постановлений, но с таким замечанием, чтобы не обнародовать их во всеобщее употребление ради того, что в них таинственно. Но впоследствии на эти книги стали смотреть уже иначе: еще в IV веке Отцы церкви относили эти книги к числу сомнительных [258], но они еще долго оставались в употреблении, потому что, исключая злоупотребления еретические, хорошо знакомили с церковною практикою первых веков в Богослужении, в порядке управления и в благочинии церковном. Только Трулльский собор, снова исследовав содержание книг и открыв явное их повреждение, решил исключить их из церковного канона. Он так говорит во втором правиле: "Поелику же в сих (апостольских правилах) повелено нам принимать тех же святых апостолов постановления, чрез Климента преданные, в которые некогда иномыслящие ко вреду церкви привнесли нечто подложное и чуждое благочестию: то мы ради ограждения православной паствы сии Климентовы постановления благорассмотрительно отложили, отнюдь не допуская порождений еретического лжесловия и не вмешивая их в чистое и совершенное апостольское учение".
После этого решения, хотя постановления по частям оставались еще в употреблении, как остаются и теперь, но вообще уже церковь смотрела и смотрит на них, как на неканонические и поврежденные [259].
Таким образом, на последующих соборах ограничены были только 5, 37 и 85 апостольские правила, и ограничены были, как мы видели, не без основания; все же прочие правила оставлены в своей силе последующими соборами. По-видимому, Отцы Анкирского собора дают правило, противное апостольским, когда говорят: "Поставляемые во диаконов, еще при самом поставлении засвидетельствовали и объявили, что они имеют нужду оженитися и не могут без того пребыти: таковые после сего оженившись да пребывают в своем служении, поелику то позволено было им от епископа. Аще же которые, умолчав о сем и приняв рукоположение с тем, чтобы пребыти без женитьбы, после вступили в брак, таковым престати от диаконского служения" (10 пр.). Но нельзя думать, чтобы Отцы анкирские хотели дать правило, противное апостольским, по которым из вступивших в клир безбрачными только чтецам и певцам дозволяется вступать в брак после посвящения, а священнослужителям это совершенно возбраняется (26 пр. сн.; 14 пр. IV Всел.). Отцы анкирские не определяют положительного правила: они говорят только о том, что в их стране было, и потому дают решение на замечательные в их время случаи. Известно, что некоторые, вступая в то время в клир безбрачными, при самом поставлении своем объявили епископам, что не могут всегда оставаться вне брака, что имеют нужду в супружестве. Но епископы, несмотря на их объявление, посвящали их в диаконы.
После того эти диаконы, не выдерживая подвига целомудрия и девства, вступали в супружество. Собор не оправдывает их предварительным собственным их признанием, а, оставляя диаконство, только замечает: "поелику то позволено было им от епископа". Тем не менее, диаконы подлежали извержению из сана и, вероятно, только крайние нужды (может быть, даже оскудение клира по причине гонений) побудили Отцев дать о них свое снисходительное определение не в правило и не в пример другим. Ибо Отцы присовокупляют, что вступившие в клир с обещанием сохранить безбрачие, которое после рукоположения становилось уже для них обязанностью, и несмотря на то оженившиеся, должны быть лишены своего звания. Таким образом, здесь соблюдена сила апостольского правила и видно, что Анкирская церковь, независимо от некоторых случаев, следовала общим церковным постановлениям. Нисколько не изменяется апостольское правило и в первом правиле Неокесарийского собора. Это правило повелевает пресвитера, обличенного в блуде и прелюбодеянии, не только лишать сана, но и совсем изгонять от общения церковного и низводить в ряд кающихся мирян.
Напротив, апостольское правило прямо говорит: "Епископ, или пресвитер, или диакон, в блудодеянии, или в клятвопреступлении или в татьбе обличенный, да будет извержен от священного чина, но да не будет отлучен от общения церковного: ибо писание глаголет: не отмстиши дважды за едино" (Апост. 25). Но правило неокесарийское может иметь и тот смысл, что если пресвитер, уже изверженный из сана за преступление, снова впадает в тоже преступление, то уже подлежит отлучению и общему с другими покаянию, как мирянин. Так понято правило в новогреческой Кормчей книге. Славянская Кормчая извержение за вступление в брак разумеет в правиле, как только запрещение священнодействия, а изгнание от общения церковного за любодеяние объясняет, как совершенное извержение из клира. Это также согласнее с древними правилами церкви (см. VI Всел. 3).
Если же все другие апостольские правила и оставлены во всей своей силе последующими соборами, то опять некоторые из них могут иметь свое действие в существующем праве нашей церкви не иначе, как с применением их к настоящему состоянию его собственного управления и его практики. Так, у нас со времени учреждения Святейшего Синода несколько изменилось тридцать четвертое апостольское правило, которое повелевает епископам признавать первого из них как главу и ничего не делать особенно важного без его воли. Сначала, сообразно с духом первоначальной христианской церкви, и у нас Киевский митрополит был первенствующим епископом и пастырем всей Русской церкви. Он принимал на епископов жалобы, судил поступки их, поставлял новых епископов [260]. Что тридцать четвертое апостольское правило было в точности соблюдаемо в то время, это указал уже митрополит Фотий Литовским епископам [261]. В такой же зависимости епископы были от Патриарха, у которого права были те же, какие и у древних митрополитов. Но после того, как учрежден был Святейший Синод, который заменил Патриарха, апостольское правило должно было несколько видоизмениться. Теперь у нас митрополит не имеет уже такой власти, какую имел в древности; а потому епископы должны находиться главным образом в зависимости от Святейшего Синода.