Древний патерик

6. Сказал же и о другом некоем брате: когда было молитвословие в день воскресный и встал он по обыкновению идти в церковь, посмеялся над ним диавол, говоря: куда идешь? В церковь? И зачем? Или затем, чтобы получить хлеба и вина? И скажут тебе, что это Тело и Кровь Господа — не подвергай себя посмеянию. Брат поверил помыслу и не пошел в церковь. Братия же ожидали его, ибо такой был обычай, чтобы не начинать молитвословие, пока не соберутся все. Он же медлил; и пришли к нему, говоря: может быть, занемог брат, — и, найдя его в келье, спросили у него о причине, почему не идет в церковь. Он же, хотя и стыдясь сказать о причине, однако же говорит им: простите меня, братия: я встал по обыкновению и приготовился идти в церковь, и сказал мне помысл, что не есть Тело и Кровь Христовы то, что ты идешь принять, но простой хлеб и вино. Итак, если хотите, чтобы я шел с вами, уврачуйте помысл мой о св. Приношении. Они же сказали ему: вставай, пойдем с нами, и мы будем просить Бога, чтобы Он открыл тебе божественную силу, во святой Церкви присутствующую. И, вставши, пошел с ними в церковь. И много помолившись о брате Богу, чтобы явлена была ему сила божественных Таинств, начали совершать службу, а брата поставили среди церкви. И до отпуста не преставал он слезами орошать и обливать лицо свое.

После же службы, приступивши, спросили его: что открыл тебе Бог, расскажи нам, чтобы и мы получили пользу. Он же с плачем начал говорить им: когда был канон псалмопения и прочитано было учение апостольское, и вышел диакон читать Евангелие, я видел, что кровля церкви раскрылась и видно было небо, и каждое слово Евангелия было как огонь и восходило до небес. Когда же было окончено святое Евангелие и вышли клирики из диаконика, имея святых Таинств причастие, я видел, что опять отверзлись небеса и сходил огонь, и с огнем множество святых ангелов и среди них другие два чудных лица, красоты которых нельзя и рассказать. И было сияние их, как молния, и среди двух лиц малый отрок. И святые ангелы стали вокруг святой трапезы, а два лица над нею, и отрок в средине их. И когда были окончены святые молитвы и приблизились клирики раздробить хлебы причащения, я видел, что два лица стали держать младенца за руки и ноги, и взяли нож, и закололи его, и источили кровь его в потир, и, рассекши тело его, положили на верху хлебов, и сделались хлебы телом. Когда подходили братия принимать, давалось им тело, и когда взывали они, говоря: аминь, — становилось оно хлебом в руках их. Когда и я пришел принять, дано мне было тело и я не мог вкусить его, и услышал голос говорящий мне: что не принимаешь? Не то ли это, чего ты искал? А я сказал: милостив будь ко мне, Господи! Тела не могу я вкусить.

И сказал мне: если бы мог человек вкушать тело, тело и обреталось бы, как ты видел, но поелику никто не может вкушать мясо, посему учредил Господь хлебы для причастия. Итак, с верою ли примешь то, что держишь в руке твоей? И я сказал: верую, Господи. И когда я сказал сие, тело, которое держал я в руке моей, стало хлебом, и, возблагодарив Бога, принял я святую просфору. Когда же окончилась служба и пошли клирики в свое место, я видел опять младенца среди двух животных, и когда клирики потребили святые дары, я видел, что опять открылась кровля церкви и божественные Силы вознеслись на небеса. Услышав сие, братия вспомнили апостола, говорящего: пасха наша за ны пожрен бысть Христос. И в умилении пошли в кельи свои, прославляя и хваля Бога, творящего великие чудеса.

7. Отроком был еще блаженный и видел сон, то есть видение, будто на языке его взошла виноградная лоза, и возросла, и наполнила всю поднебесную, и была весьма плодоносна, и приходили все птицы небесные, и ели от плода лозы той; но чем более ели, тем более умножались плоды ее.

8. Еще видел один из святых в видении, что сонм ангелов сходит с неба по повелению Божию, имели же в руках книгу, то есть свиток, исписанный внутри и снаружи. Говорили же они друг другу: кому должно вручить его? И одни говорили об одном, другие — о другом. Отвечали же и сказали: поистине, святы они и праведны, но этого отдать им нельзя. Многие же произнесли и иные имена святых. Наконец, сказали: никому нельзя отдать сего, кроме Ефрема. Видит же старец, которому было видение, что Ефрему отдали свиток этот, и, вставши утром, услышал, как учил Ефрем, — как бы источник исходил из уст его, — и уразумел старец, видевший видение, что от Духа Святого есть то, что исходило из уст Ефрема.

9. Сказывали об авве Зеноне, что, когда жил он в ските, вышел ночью из кельи своей как бы к болоту60 и, заблудившись, три дня и три ночи ходил; утрудившись и ослабши — упал, умирая; и вот, отрок стал пред ним, имея хлеб и кружку воды, и сказал ему: встань, ешь. Он, вставши, помолился, думая, что привидение; он же, отвечая, сказал ему: хорошо ты сделал. И опять помолился во второй, а равно и в третий раз, и говорит ему тот: хорошо ты сделал. Вставши, он принял, ел и пил. После сего сказал ему явившийся: сколько ты ходил, настолько удалялся от своей кельи, но, встав, следуй за мной. И тотчас очутился он в своей келье. И сказал ему старец: войди в келью и сотвори с нами молитву. И когда вошел старец, тотчас отрок сделался невидим.

10. Святые отцы скита пророчествовали о последнем поколении, говоря: что сделали мы? И, отвечая, один из них, великий по жизни, по имени Исхирион, сказал: мы сотворили заповеди Божии. Еще спросили: следующие за нами сделают ли что-нибудь? Сказал же: достигнут половины нашего дела. — А после них что? — И сказал: не будут иметь дел совсем люди рода оного, придет же на них искушение, и оказавшиеся достойными в оном искушении окажутся выше нас и отцов наших.

11. Сказал авва Иоанн, что один из старцев видел в исступлении: вот, три монаха стоят на берегу моря, и был к ним голос с другого берега, говорящий: возьмите крылья огненные и приходите ко мне. И двое из них взяли крылья и полетели на тот берег, один же остался, и плакал сильно, и кричал. После же даны были ему крылья, но не огненные, а слабые и бессильные, и с трудом, погружаясь в воду и возникая, и с большей скорбью, пришел на берег. Так и сие поколение если и получает крылья, но не огненные, а едва получает слабые и немощные.

12. Говорили об авве Лонгине, что один корабельщик принес ему золото, от прибыли кораблей поднося ему. Он же не захотел принять, но сказал ему: в этом здесь нет нужды, но окажи любовь, сядь на свое животное и поспеши достигнуть моста святого Петра, и найдешь некоего юношу, носящего такие-то одежды, ему отдай все золото и спроси: что есть у него? Корабельщик поспешил и, пришедши, нашел, как сказал ему старец, юношу, и тот спросил его: куда идешь, брат? — Был я у аввы Лонгина, и он послал меня к тебе, чтобы я отдал тебе сие золото. — Тогда юноша, услышав об авве Лонгине, рассказал ему о скорби своей: я завел большие дела и, не имея в них успеха, вышел удавиться за городом, а чтобы ты поверил, вот и веревки несу. И, вынув из пазухи своей, показал ему. Корабельщик же, отдав ему золото, направил его идти в город. Возвратившись же к авве Лонгину, рассказал ему обо всем, и сказал ему старец: поверь мне, брат, если бы ты не поспешил и не предупредил, и я, и ты были бы судимы за душу его.

13. В другой раз, когда сидел он в келье своей и отцы беседовали с ним, вдруг он встал и, ничего никому не сказавши, вышел из кельи своей и поспешил к пристани, и когда приблизился к пристани, вот — подходит к пристани корабль идущий из стран египетских, в котором был некоторый святой старец, желающий побеседовать с ним. И когда приветствовали друг друга Духом Святым, стали на молитву, и сказал египтянин Богу: просил я Тебя, чтобы не было известно старцу обо мне и не подъял он труда; и вошли они в келью аввы Лонгина. На утро почил египтянин-старец.

14. Авва Макарий жил в месте весьма пустынном. Был же он один, живущий в Верхней пустыне; а ниже была другая пустыня, в которой жило много братий. Смотрел старец на дорогу и видит, что сатана идет в одежде человека и хочет пройти мимо его. Казалось, что он носит косматую длинную льняную одежду и очень ветхую, в дырах, и во всех дырах висели бутылки. И говорит ему старец: куда идешь? И он ответил: иду навестить братию. Старец же сказал: что это у тебя за бутылки? Он же сказал ему: несу пищу братиям. Старец же сказал: и все с такой пищей? Отвечал: да, если кому не понравится одно, несу другое, ибо непременно одно из них понравится. И сказав сие, он ушел. И остался старец, наблюдая дорогу, и когда увидал возвращающимся назад, говорит ему: будь здоров, будь здоров. Он же отвечал: откуда мне здоровье? Говорит ему старец: отчего же? Он же сказал ему: суровы были все ко мне и никто меня не принял. Говорит же старец: и ни одного приятеля не имеешь ты там? И отвечал: да, одного только монаха имею там как брата, и он верит мне и, когда видит меня, кружится как ветер. Говорит ему старец: а как называется брат? Он же сказал: Феопемпт. Сказав сие, ушел. Авва Макарий, вставши, пошел в нижнюю пустыню, и, услышавши, братия взяли ваия, вышли навстречу ему, и каждый готовился, думая, что у него остановится старец. Он же спросил: кто в этой горе называется Феопемптом?