Страница 45 из 72
Употребление вина не воспрещалось. Но еще Афанасий Великий в письме к Драконтию не одобрял тех монахов, которые пьют вино. «Видим, — пишет он, — епископов, не пьющих вина, и монахов, пьющих». Когда Пимену похвалили одного монаха за то, что он не пьет вина, Пимен сказал: «Вино есть питие совсем не монашеское»[610]. Впрочем, вино, кажется, пили только в воскресные дни и в гостях. Некоторые старцы не отказывались выпить чашу вина, за то лишали себя на целый день воды[611]. Иные считали роскошью и малую примесь вина к воде[612] и называли смертию чашу вина[613].
До девяти часов дня инокам не позволялось ни пить, ни есть[614]. В девять часов, совершив молитву и псалмопение, по уставу принимали пищу[615]. Некоторые простирали ежедневный пост до вечера. Но опытные старцы советовали лучше вкушать пищу в девятый час, чтобы легче было совершать вечернее и ночное правило[616]. Так как ужина, кроме воскресного дня, не полагалось, то иные монахи съедали один паксам в девять часов, другой отлагали до вечера[617]. В среду и пяток ничего не ели.
Фунт сухого хлеба с несколькими ложками кашицы из чечевицы и горстью зелени, употребляемые в пищу однажды в день, конечно, весьма умеренная пища. Но некоторые иноки воздерживались и от употребления хлеба. Макарий Александрийский, возбужденный примером тавенских иноков, которые в течение Четыредесятницы не ели вареной пищи, семь лет не ел ничего вареного, а только сырую зелень и иногда овощи. Потом, услышав, что один инок ничего не ел, кроме фунта хлеба в день, искрошив свои хлебы и опустив в кувшин, положил правилом съедать не более того, что достанет в один раз рука. Целых три года так он делал и съедал не более четырех или пяти унций хлеба. Масла он употреблял один секстарий в год[618]. А масло старцы употребляли не только для пищи, но и для смягчения рук, огрубевающих от работы[619]. Масла многие совсем не употребляли. Одному старцу принесли масла. Он сказал: «Вот здесь стоит малый сосуд, принесенный вами назад тому три года. Как вы поставили его, так он и стоит»[620]. Вениамин рассказывал о себе: «Принесли из Александрии на каждого брата по алавастровому сосуду чистого масла. По прошествии года все иноки принесли в церковь свои сосуды нетронутыми. Но я просверлил свой сосуд, чтобы попробовать масло, и думал, что сделал великий проступок»[621]. Один старец не знал иного масла, кроме редечного. Старец Дорофей в день съедал только шесть унций хлеба и выпивал кружку воды[622].
Авва Илия в молодости ел только раз в неделю, а в старости по три унции хлеба и по три смоквы в день[623].
Многие старцы не ели ничего вареного. Аммоний от юности даже до смерти питался сырою пищею и ничего не ел готовимого на огне, кроме хлеба[624]. Моисей Скитский, много работая и совершая по 50 молитв, съедал в день только 12 унций хлеба[625]. Аполлос ел только зелень, не ел ни хлеба, ни овощей, ни плодов и ничего, приготовленного на огне[626]. Евагрий, с тех пор как пришел в пустыню, в продолжение 16–ти лет не ел никаких свежих растений, ни плодов, ни хлеба, а только небольшое количество сырых овощей и воды. В последние два года ел кашицу или вареную зелень и вкушал хлеб[627]. Пресвитер Филором 22 года воздерживался от вареной пищи[628]. Один старец положил себе не пить 40 дней, и притом нося сосуд с водою, привешенный на шею[629]. Диоскор ел хлеб только ячменный и чечевичный[630], Исаак посыпал свой хлеб пеплом из служебного кадила[631]. Павел Фермейский целую Четыредесятницу провел с малою мерою чечевицы и кружкою воды[632]. Амун с малою мерою ячменя проживал два месяца[633]. Арсению на год давали меру пшеницы, и из этого он еще угощал приходящих[634].
Но такие усиленные подвиги поста не только не были обязательны для иноков, но опытные старцы даже предостерегали от них. Пимен, в молодости принимавший пищу только раз в неделю, советовал другим употреблять пищу каждый день. То же говорили и другие старцы[635]. Синклитикия говорила: «От врага происходит чрезмерное усиленное подвижничество. Во все время да будет одно правило поста. Свойство истинного подвижничества есть умеренность»[636].
Для сна иноки употребляли не более трех или четырех часов в сутки[637]. Нет указания, чтобы они спали в полдень во время жары. Спали обыкновенно на рогожах или власяницах[638]. Для некоторых и этот краткий сон казался долгим. Макарий Александрийский однажды двадцать дней боролся с собою, чтобы победить наклонность ко сну, и не засыпал в это время. Дорофей никогда не ложился спать, но только немного дремал во время работы или вкушая пищу[639]. Арсений Великий говорил, что для сна достаточно одного часа. Антоний Великий большую часть ночей проводил без сна[640]. Таким образом, ежедневная жизнь инока проходила в рукоделии и молитве, сменяющей рукоделие и сопровождающей его, прерываемой спасительными размышлениями и наблюдениями над своими помыслами. Вот инок сидит за работою, по сторонам его две корзины, он кладет камушек то в ту, то в другую корзину. Это заметка его помыслов, добрых или худых. К вечеру он делает себе поверку, и если найдется более худых помыслов, то он лишает себя пищи[641].
Гостеприимство
Такая сосредоточенная, подчиненная определенному правилу, жизнь инока нередко нарушалась приходом посетителей. Безмолвное пребывание в келлии поставлялось в числе первых условий благоуспешности монашеского подвига. «Сиди в келлии, — говорил Моисей, — келлия всему тебя научит»[642]. «Бегай людей, — учил подобным образом Макарий, — сиди в своей келлии, оплакивай грехи, не люби людских речей и спасешься»[643]. Но потребность для молодых и менее опытных в наставлениях старцев, потребность для самих старцев во взаимном общении нередко вызывала иноков к посещению друг друга. Кроме того, в Египет немало ходило странников из других областей, и иноки разных монастырей самого Египта ходили изучать жизнь и слушать наставления подвижников других обителей. Иногда и материальные нужды заставляли иноков предпринимать неблизкие путешествия. Обязанность гостеприимства повсюду свято соблюдалась. В Киновиях для приходящих устроялись обыкновенно особые гостиницы у ворот обители. В горе Нитрийской подле самой церкви была гостиница, где содержали странников даже два и три года. Неделю они могли жить без дела, а потом заставляли их работать в саду или в поварне, или в пекарне. Людям почетным давали читать книги, но до шестого часа не позволяли ни с кем разговаривать[644]. Но путник мог зайти в каждую келлию и незнакомого отшельника с полною уверенностию, что встретит себе радушный прием.
Всякий странник был дорогой гость для монаха. Писатель истории монахов говорит о себе и своих спутниках, что когда пришли они в Нитрийскую гору, то некоторые монахи, увидя их, вышли с водою, другие мыли ноги, третьи чистили платье, иные приглашали к трапезе. Чем кто мог, тем и старался услужить. Когда те же путники пришли к обители Аполлоса, иноки встретили их с пением, поклонились до земли, облобызали их. И потом одни шли впереди странников, другие позади них, и все пели, пока не пришли к Аполлосу. Аполлос, услышав пение, сам вышел навстречу и первый поклонился до земли, встав облобызал, потом ввел к себе, помолился и своими руками омыл ноги странников и просил отдохнуть. Так он поступал со всеми приходящими[645].
Общим обычаем гостеприимства было при входе странника в келлию инока снимать с него милоть и просить совершить молитву.
Между тем хозяин готовил таз с водою и омывал ноги пришедшего и потом занимался приготовлением пищи для пришедшего. Гостю предлагали лучшее, что было у хозяина, хлеб, овощи, разжигали хворост и, бросив в горшок горсть или две чечевицы, варили кашицу[646], предлагали и чашу вина, если оно было. Ради почета хозяин просил гостя совершить молитву и благословить трапезу, а гость часто предоставлял это хозяину по старшинству[647]. Для трапезы ставили на подставах стол, на него клали хлеб, ставили воду и вкушали пищу стоя[648]. Если в келлии жил не один брат, то старший умывал ноги гостю, а младший прислуживал во время трапезы[649]. Ради прихода гостей пост разрешался во всякое время дня[650]. «Что мне делать, — спрашивал один инок старца, — если в день поста на рассвете придет брат? Это беспокоит меня». — «Если ты без смущения совести ешь с братом, — отвечал старец, — то хорошо делаешь»[651]. В Скиту иногда назначали общий пост на пять дней недели, и в это время скитские монахи не должны ничего есть, а для странников и немощных разрешалось только сухоядение чрез два дня[652]. Во время такого поста к великому подвижнику Моисею пришли странники, он приготовил для них кашицу. Старцы скитские сказали: «Моисей нарушил заповедь человеческую, но исполнил заповедь Божию»[653].