Страница 28 из 32
1 Жизнеописание оптинского старца иеромонаха Леонида… С. 80.
==213
жительства с о. Феодором, надо полагать, о. Лс·онид был уже не чужд молитвенного делания по учению св. отцов, а через несколько лет на вопрос, всем ли дается умная молитва, он приближенному своему ученику отвечал так: «Кого посетит Господь тяжелым испытанием, скорбью, лишением возлюбленного из ближних, тот и невольно помолится всем сердцем и всем помышлением своим, всем умом своим. Следственно, источник молитвы у всякого есть; но отверзается он или постоянным углублением в себя, по учению отцов или мгновенно Божиим сверлом» 1. Из приложенных к его жизнеописанию ответов ученику видно также, что он говорит о молитве по собственному опыту 2. То же самое можно сказать и об отцах Макарии и Амвросии. Кроме келейного правила,, которое они совершали каждодневно, несмотря ни на какое утомление и болезненное состояние, кроме церковных служб, которые о. Макарии посещал почти ежедневно, а о. Амвросий, вследствие своей болезненности не имевший возможности ходить в церковь, исправлял их у себя дома, 1 Жизнеописание оптинского старца иеромонаха Леонида… С. 17.
2 Там же. С. 155, 157 и далее.
==214
они постоянно творили молитву Иисусову и устно, и умом, хотя последнее они отрицали по своему великому смирению. Это доказывается тем, что о. Макарии, как свидетельствуют его современники, во время молитвенного излияния от полноты чувств не мог часто сдерживать сердечного вопля, а о. Амвросий молился в поте лица своего. Молитва непрестанная, восклицания «Боже милостивый… Мати Божия… Иисусе мой» и т. п., сопровождаемые вздохами, часто излетали из уст их на правиле, в беседе, за письменным столом… Даже во время отдыха, как свидетельствует келейник о. Макария, даже во время самого сна он повторял их, по слову Писания Аз сплю, а сердце мое бдит (Песн. 5, 2).
Рассуждением дышит всякая строка писем их, ибо все трое во всем всегда познавали волю Божию, в чем, собственно и заключается рассуждение. А это доказывает полное их беспристрастие, ибо только «достигший его чрез внутреннее просвещение» познает волю Божию, как бы слыша некоторый глас и будучи выше всякого человеческого учения». «Мы, как бы младенцы в рассуждении судеб Мироправителя, ~ учил о. Леонид, — нередко у Него просим таких орудий, кои по достоинству своему и силе спасительны, но по нашему неискусству могут
==215
быть употреблены нами в совершенный вред. Чтобы было, если бы Бог-Всеведец совершенно исполнял все наши желания?.. Я думаю, хотя и не утверждаю, что все бы земнородные погибли. Бог хотя и не презирает молитвы избраннейших своих, но желаний их иногда не исполняет, и единственно для того, чтобы по божественному Своему намерению устроить все лучшее» 1. Вручайте себя воле Господней, премудрой, всемогущей 2. Так же учили и другие старцы. Покорность воле Божией, как вытекающая из предыдущей, была общей для них добродетелью, но особенно ею отличался о. Леонид, благодушно претерпевавший все находившие на него испытания, каких на его долю выпало немало. Припомним его жизнь и те скорби, которые он понес при насаждении старчества в. Оптиной пустыни. Его гнали, преследовали, запрещали ему учить, обвиняли в ереси — он все переносил спокойно. Из скита удалят в монастырь, там из одной кельи переведут в другую, он берет свою келейную икону Богоматери, запоет «Достойно есть» и тотчас переходит на новое жительство.
' Жизнеописание оптинского старца иеромонаха Леонида… С.157.
2 Там же. С. 174.
==216
Никогда никаких оправданий, никаких жалоб на притеснения со стороны начальства или братии никто не слыхал от него. Всегда спокойный, веселый, довольный — он всей жизнию своей исполнял молитвенное прошение: «Да будет воля Твоя, Господи».
Отец Макарий тоже в полной мере обладал этой добродетелью. Особенно эта покорность Господу выразилась в его невыносимой предсмертной болезни. Несмотря на ужасные страдания, он был совершенно спокоен духом, беседовал с приходящими, преподавал им духовные советы, выслушивал все келейные правила с глубоким вниманием и умилением. Накануне дня смерти, когда страдания достигли высшей степени, он «обращал слезящие умиленные взоры то на стоявшую против него на столике икону Спасителя в терновом венце, восклицая: «Слава Тебе, Царю мой и Боже мой», то на особенно чтимую им икону Владимирской Божией Матери 1. Последние слова его были: «Слава Тебе, Боже наш». Недаром лечивший его лютеранин доктор писал в письме к одному
! Леонид (Кавелин), мерам. Сказание о жизни и подвигах старца Оптиной пустыни иеросхимонаха Макария. С.134.
==217
из скитян: «Только теперь могу сказать, что я видел человека, говорил с человеком».
Отец Амвросий всю жизнь был прикован болезнию к постели, он был страдальцем почти со времени своего поступления в монастырь, и тем не менее мы никогда не слыхали от него жалоб на свою жизнь, ни малейшего раздражения или ропота; напротив того, он удивлял всех приходивших к нему своим благодушием и какою-то тихою веселостью. Каково бы ни было его болезненное состояние, каких бы мук он ни терпел, он всегда принимал целые сотни посетителей, со всяким беседовал и всякого старался утешить и успокоить. Последние годы своей жизни, когда он проживал в основанном им женском монастыре, Шамордине, ему особенно много приходилось переносить всяких клевет, обид и несправедливостей, и тем не менее это нисколько не умаляло благодушного его настроения.
Смирение старцев было так велико, что каждый из них все приписывал благодати Божией и вере учеников. Особенно отличался этой добродетелью о. Макарий, что очевидно из каждого его письма, исполненного смиренномудрием. Эту добродетель он поставлял началом всех других добродетелей и о ней постоянно напо-
==218
минал своим ученикам). Эту же добродетель они и сами являли всей своей жизнию. Припомним, например, как о. Леонид, будучи уже настоятелем обители, всеми почитаемый, склоняется к ногам о. Феодора, простого инока, даже не облеченного священством, и делается его верным учеником до самой его смерти, не оставляя его ни при каких обстоятельствах, отвергая всякие заманчивые для человеческого самолюбия приглашения иерархов. «Много видим в нынешнем веке подвижников, много постников, много таких, кои по целым ночам простаивают на молитве, но, к сожалению, очень мало смиренных и кротких», — пишет он к своим ученикам 2.
В жизни о. Макария можно найти много примеров, показывающих его великое смирение. Самый его переход в Оптину пустынь свидетельствует уже достаточно о бездне его смирения. В то время, «когда многие имели его своим наставником и пользовались его советами, он, смиряясь и вменяя себя ни во что, бегал славы человеческой, ища как особой чести и отличия быть при ногу другого старца и, улучив желае-
1 См. ниже.
2 Историческое описание скита… С. 95.
==219
мое, явил на деле черты истинного послушания 1. Отец Амвросий также и жизнью, и писаниями своими показывал и учил смирению. «Никакая добродетель так не приятна Богу, как смирение. Как слабые, так и строгие подвижники всегда должны испытывать себя тщательно, есть ли в нас залог истинного смирения», пишет он в своих «праздничных поздравлениях»2.
Но особенно отличались они тою добродетелью, которая называется венцом всех других, — любвеобильностию. Если бы они не имели ее, то все их наставления и даже пример подвижнической жизни не принесли бы никакой пользы, были бы как медь звенящая, или кимвал бряцающий, по словам св. апостола (1 Кор. 13, 1). Она заставила их выйти на великий подвиг служения ближнему и давала силы претерпевать все лишения. Однажды один монах обратился к учителю о. Леонида, о. Феодору, с такими словами: «Батюшка! Я блазнюсь на вас, как это вы по целым дням пребываете в молве
1 Леонид (Кавелин), иером. Сказание о жизни и подвигах старца Оптиной пустыни иеросхимонаха Макария. С. 55.
2 Поучения иеросхим. Амвросия в общих праздничных приветствиях… С. 87.
К оглавлению
==220
и беседах со внешними: каково есть дело сие?» — «Экой ты, братец, чудак, — отвечал старец, — да я из любви к ближнему два дня пробеседую с ним на пользу душевную и пребуду несмущенным» '.
Таков же был и ученик. «Так жить и действовать, как жил он, мог только подвижник совершенно отвергшийся от мира, свергший с себя все его узы, вдохновенный духом христианской любви»2. Его душа ясно раскрывается в одном из его письменных наставлений, помещенных в «Историческом описании Оптина скита»3. Там между прочим он пишет: «Мало, к сожалению, в нынешнем веке таких подвижников, кои бы угощали странников, с любовью ходили бы за больными, насыщали голодных, одевали нагих, посещали заключенных. Нигде прямо не сказано в Св. Писании, что для спасения души необходимо морить себя голодом, делать многочисленные поклоны, носить вериги и предпринимать тому подобные подвиги, между тем Евангелие говорит ясно, что именно за нелюбовь к ближнему осудятся на Страшном Су-