Страница 19 из 32
\^ Но за этой блестящей эпохой быстро наступил и упадок старческой деятельности; «Еще при жизни преп. Нила Сорского старческий путь многим стал ненавистен, а в конце прошлого столетия и почти совсем стал неизвестен», — как свидетельствует о. Леонид (Кавелин) в своем «Историческом описании Козельской Оптиной пустыни»2.^ Одной из главных
1 Знаменский П. Руководство к русской церковной истории. С.121-122.
2 Историческое описание Козельской Введенской Оптиной пустыни… С. 116.
==144
причин этого упадка служило в XVII столетии чрезвычайное умножение монастырей. Явилось свыше 220 новых обителей; понятно, как должна была ослабеть от этого внутренняя сила монашеской жизни. «В монастырях явилось много монахов, которые постригались ради одного тунеядства, убегая от тягла и службы. Даже в таких монастырях как Соловецкий, Троицкий и других многие статьи пришли в расстройство. Дурные монахи не слушались ни игумена, ни устава, келаря и казначея нарочно выбирали потаковников, а добрых старцев не выбирали ни в какие должности. Некоторые монастыри, даже женские, построены были среди мирского строения и из домов в них поделаны были ходы, которыми монашествующие и миряне сообщались между собою днем и ночью»1. Понятно, что при таких условиях нельзя было держаться старчеству и оно постепенно исчезает, как принцип монашеской жизни, и если где продолжает держаться, то как явление единичное. Монах начинает все более и более смотреть на себя, как на монастырского работника, с которого, если он исправно делает свое дело или, 1 Знаменский П. Руководство к русской церковной истории. С.215.
==145
но монастырскому выражению, «несет свое послушание», более и требовать нечего. Этот же взгляд на иноческую жизнь воспитывали в них и игумены, которые считали себя лишь управляющими монастырским хозяйством и, следовательно, как таковые, нуждались в хороших дельных работниках и ремесленниках, а в келейную жизнь инока они не вмешивались, лишь бы он не творил каких-либо явных бесчинств. На подвижников, на отшельников начали смотреть неодобрительно, как на тунеядцев, даром живущих и не приносящих пользы и выгоды монастырю. «Исповедовать монаху ежедневно свою душу старцу, как бы пред лицом Самого Всевидящего и Всеведущего Господа стало казаться инокам таким заветом, который существует только для святых. Разумеется, были и в эту эпоху упадка старчества святые иноки, деятельно отсекавшие свою волю чрез послушание какому-либо авве, но это были исключения; не было старчества как общего или, по крайней мере, распространенного явления. Тогда знали про старчество, но ненавидели его» 1. Наконец, наступил роковой для русского иночества
1 Григорий (Борисоглебский), архим. Сказание о житии оптинского старца отца иеросхимонаха Амвросия. С. 20.
==146
XVIII век! В это последнее время о старчестве наши обители и иноки и вовсе позабыли!
Мы не будем подробно касаться причин упадка монашества в XVIII столетии, так как это не входит в нашу тему 1, укажем лишь кратко главнейшие из них.
-Одной из главных причин упадка монашеской жизни были весьма стеснительные для иноков меры правительства, особенно императора Петра I, который, желая обратить монастыри в больницы и богадельни для престарелых и увечных солдат, наполнил обители людьми, ничего общего с монашеством не имеющими, и тем внес в них дух мирской со всеми светскими пороками и недостатками. Входя в соприкосновение с этими невольными монастырскими насельниками, за которыми они должны были ухаживать, иноки решительно переставали смотреть на себя, как на людей, призванных к подвигу и молитве, а видели в себе лишь сиделок за больными и увечными; но и оставшихся после такого распределения монахов «за числом служения» не оставили в по-
1 Желающих ближе познакомиться с ними мы отсылаем к прекрасной статье: Козельская Оптина пустынь и ее значение в истории русского монашества // Чтения в Обществе любителей духовного просвещения. 1893. Кн. 9-11.
==147
кое для созерцательной жизни, их отвели на монастырские земли, «дабы сами себе хлеб промышляли», т. е., иными словами, обратили их в пашенных крестьян. В 1734 году, в царствование Анны Иоанновны, и запрещено было постригать кого бы то ни было, кроме вдовых священнослужителей. Мерой, крайне стеснившей поступление в монастырь людей призвания, был приказ о штатах 1, т. е. в каждом монастыре положено было быть определенному, весьма незначительному числу монахов.
Обеднение монастырей также содействовало упадку монашеской жизни/. Мало того, что у монастырей были отняты их вотчины, на них было еще возложено содержание и прокормление увечных воинов и даже их семейств 2. Было ли время настоятелю заботиться о духовном окормлении братии, когда он должен был изыскивать все средства для содержания и монастыря, и братии, и солдат, и их жен и детей! Было ли время братии заботиться об откровении своих помыслов, об умном делании, об очищении своего сердца от зла и порока, когда
1 Издан в 1764 г.
2 Козельская Оптина пустынь и ее значение в истории русского монашества // Чтения в Обществе любителей духовного просвещения. 1893. Кн. 9. С. 166.
==148
она должна была ухаживать за солдатами или работать в поле! Лишенное всякого духовного руководства, предоставленное самому себе, не видя доброго примера ни в ком, даже в своих настоятелях, монашество того времени было крайне неудовлетворительно в нравственном отношении. Не только правительство Петра I, нечуждое предубеждений против монахов, но даже и лучшие люди, каков был, например, Посошков 1, изображают его в очень непривлекательных, мрачных чертах. Они указывают на невежество, распущенность иноков, «злообразием дел своих подающих соблазн к развращению, ни мало не помышляя, что через них хулится имя Божие»2 и т. д. Были, конечно, и тогда обители, хотя и в очень незначительном числе, которые стремились ввести у себя строгое общежитие; такова, например, была знаменитая Саровская пустынь, основанная в 1700 году, но, утратив истинное понимание об иноческом делании, она могла установить лишь внешние порядки общежития, чтения же святоотеческих
' И. Т. Посошков (1652-1726) — писатель-самоучка, сторонник реформ Петра I (прим. ред.).
2 Козельская Оптина пустынь и ее значение в истории русского монашества // Чтения в Обществе любителей духовного просвещения. 1893. Кн. 9. С. 171.
==149
книг и духовного руководства здесь не было вовсе, этому свидетельством служит то, что один из самых строгих иноков обители, Феодор (Ушаков), удалился оттуда, недовольный отсутствием духовного руководства, и устроил вместе с другими братиями по духу в обветшавшей Синаксарской обители общежитие более высокое и более строгое по жизни.
Но в конце этого же столетия начинается между русскими иноками постепенно обратное направление — к строгому подвижничеству, пример Феодора (Ушакова) не остался без подражания. И правительство к концу этого столетия и особенно в начале XIX века переменяет свою точку зрения на монастыри, оно признает их полезность и целесообразность и сначала отменяет строгие законы прошлых царствований, а затем начинает даже покровительствовать монахам. Наступает новая эра в истории/ русского монашества. Стремление к внутреннему строгому отшельничеству выразилось в удалении ищущих себе спасения иноков на Афон, в молдавские монастыри, в брянские и рославльские леса.
Из числа первых — выходцев на Афон и в молдавские монастыри — мы остановимся на знаменитом Паисии Величковском, воссоздате-
К оглавлению
==150
ле чрез своих учеников старчества на Руси и в частности имевшем громадное значение для Оптиной пустыни; из числа вторых — подвизавшихся в брянских лесах — на о. Моисее (Путилове), восстановителе в духовном отношении Оптиной пустыни.
Мы не будем излагать подробно жизни и подвигов о. Паисия Величковского, коснемся их лишь постольку, поскольку он имел значение как насадитель старчества в православном монашестве 1. С самых юных лет о. Паисии (в миру Петр, сын полтавского протоиерея, род. в 1722 г.) стремился к подвижнической жизни. Еще почти мальчиком он, утвердившись окончательно в мысли отречься от мира, ушел в монастырь. Сначала он поступил в Любецкую обитель на Днепре, но затем вследствие притеснений со стороны нового игумена должен был оттуда удалиться. Он переменил после сего несколько монастырей, нигде не находя настоящего духовного руководства, пока, наконец, в Молдавии в Трейстенском скиту он не нашел того, чего жаждала душа его: истинных старцев-