ДОБРОТОЛЮБИЕ

111) Начало умной молитвы есть очистительное действо или сила Духа Святаго, и таинственное священнодействие ума, как начало безмолвия — упразднение от всего или безпопечение; средина — просветительная сила (Духа) и созерцание, а конец — изступление или восторжение ума к Богу.

112) Святилище духовное есть, — прежде будущаго паче ума наслаждения, — умное ума действо таинственно на жертвеннике душевном и священнодействующаго причащающагося Агнца, в обручение Божие. Вкушать же Агнца на мысленном жертвеннике души есть не разуметь только Его, или причаститься, но быть, как Агнец, по образу Его в будущем. Здесь мы имеем только словеса, а там уповаем получить самые предметы таинств.

113) Молитва в новоначальных есть, как огнь веселия, из сердца исторгающийся; а в совершенных, как свет благоухающий, внутрь его действующий.

И что много говорить? Молитва есть Бог, действующий все во всех, так как едино есть действо Отца и Сына и Святаго Духа, вседействующаго о Христе Иисусе.

114) Если бы Моисей не получил от Бога жезла силы, то не соделался бы богом Фараону и не казнил бы его и Египта. Так и ум, если не будет иметь в руке силу молитвы, то не возможет сокрушить грех и противныя силы.

115) Говорящие или делающие что либо без смирения подобны строющему храмину зимою, или без цемента. Опытом, разумом обрести и познать смирение есть достояние (очень) весьма немногих. Словом о нем разглагольствующие подобны измеривающим бездну. Мы же слепые, мало нечто о сем великом свете гадающие, говорим: смирение истинное ни слов смиренных не говорит, ни видов смиренных не принимает, не нудит себя смиренно о себе мудрствовать и не поносить себя смиряяся. Хотя все такое начатки суть, проявления и разныя виды смирения, но само оно есть благодать и дар свыше. Два есть смирения, как говорят св. отцы: почитать себя низшим всех и Богу приписывать добрыя дела свои. Первое есть начало, второе конец. Тем, кои взыскивают его, предлагается иметь с разумом следующия три в себе помышления: что они грешнее всех людей, что они срамнее всех тварей, как сущие в состоянии неестественном, что они окаяннее бесов, как рабы бесов. Смиряющемуся так говорить надлежит: есть ли на свете грешники, коих грехи, не говорю, превосходили бы, но хоть равнялись бы моим? — Нет, душа моя; мы с тобою хуже всех людей, мы — земля и пепел под ногами их. — И как мне не считать себя срамнейшим всех тварей, когда оне держат себя по чину естества своего, тогда как, по безчисленным беззакониям своим, я стал ниже естества?

По истине звери и скоты чище меня грешнаго; почему я ниже всех, как до ада низвергший себя, и как во аде лежащий еще прежде смерти. — Кто же не ведает и не чувствует, что грешник хуже и бесов, как раб их и подданный, уже от–зде с ними во тьму кромешнюю заключенный? Воистину хуже бесов обладаемый ими; и потому с ними наследую я бездну, окаяннейший. В преисподней, в аде и бездне прежде смерти обитающий, как в самопрельщении дерзаешь называть себя праведным, сделав себя злыми делами грешником непотребным и бесом? Горе прельщению и заблуждению твоему, бесный, пес нечистый, за сие в огнь и тму осуждаемый!

116) Духодвижная премудрость есть, по разсуждению богословов, сила умной, чистой и Ангельской молитвы, коей признаком служит, если во время молитвы ум видится безвидным и ни себя, ни другаго чего не представляющим даже на мгновение, будучи и от чувств отвлекаем действующим в нем светом. Ибо тогда ум делается отрешенным от всего вещественнаго и световидным, неизреченно во един дух с Богом сочетаваясь.

117) Есть семь разных деланий и расположений, вводящих и руководящих к этому богоданному смирению, кои взаимно входят в состав друг друга и друг от друга происходят: молчание, смиренное о себе думание, смиренное говорение, смиренное одеяние, самоуничижение, сокрушение и последность (иметь себя во всем последним). Молчание с разумом раждает смиренное о себе думание. От смиреннаго же о себе думания раждаются три вида смирения: смиренное говорение, смиренных и бедных одеяний ношение и самоуничижение. Сии же три вида раждают сокрушение, бывающее от попущения искушений, и именуемое промыслительным обучением и от бесов смирением. Сокрушение же легко делом заставляет душу чувствовать себя сущею ниже всех и всех последнейшею, яко всеми превосходимою. Два же сии вида приносят совершенное и богодарное смирение, которое именуется силою и совершенством всех добродетелей: — и оно–то Богу приписывает добрыя дела. Итак первое из всех руководств к смирению есть молчание, из которого рождается смиренное о себе думание; а это рождает три вида смирения. Три эти рождают один — сокрушение; а сокрушение рождает седьмой вид смирения — почитание себя низшим всех, которое называется промыслительным смирением. Промыслительное же смирение приносит благодарное, совершенное, непритворное, истинное смирение.

Первое из этих (промыслительное) так приходит: когда человек, будучи оставлен самому себе, побежден бывает, порабощен и возгосподствован всякою страстию и помыслом, тогда, будучи побеждаем духом (вражеским), и не находя помощи ни от дел, ни от Бога и ни от чего совсем, и готов будучи пасть даже в отчаяние, смиряется он во всем, сокрушается, низшим всех себя имеет, последнейшим и рабом всех, худшим даже самых бесов, как их тиранству подлежащий и ими побеждаемый. Вот это и есть промыслительное смирение, в силу котораго от Бога дается второе, высшее, которое есть божественная сила, вседейственная и всетворная. Его ради видя себя органом божественной силы, человек ею совершает дивныя Божии дела.

118)

Уму обычно о всем таком мечтать прежде времени, так как это легкое занятие; но за это он иногда теряет и малое доброе устроение, которое дано ему Богом. Почему со многим разсуждением надлежит не искать прежде времени, что бывает в свое время, и отбрасывая то, что в руках, мечтать об ином чем. Уму естественно о вышереченном строить легкия фантазии и воображения, хотя еще не достиг того. Потому не мал страх, чтоб не лишился таковый и того, что дано, и не потерял разума, впадши в прелесть, как ставший мечтателем, вместо безмолвника.

119) Благодать — не вера только есть, но и действенная молитва. Ибо она в явности показывает истинную веру, имеющую живот Иисусов, производима будучи духом посредством любви. Потому вера мертва и безжизненна у того, кто не видит ея в себе действующею. Даже и верным да не именуется тот, кто верует только голым словом, а не имеет веры, действующей любовию или Духом. Таким образом надлежит показывать ее в явности посредством успехов в делании добрых дел, или иметь ее действующею в свете и сияющею в делах, как говорит божественный Апостол: покажи мне веру твою от дел твоих, и аз тебе покажу от дел моих веру мою (Иоан. 2, 18), — показывая сим, что вера благодатная обнаруживается делами по заповедям, как и заповеди делом исполняются и светлы бывают верою, которая во благодати. Вера есть корень заповедей, или лучше источник, напаяющий их к произращению. Она разделяется на двое, — на исповедание и благодать, пребывая однакоже нераздельною естеством.

120) Малая и великая (длинная и короткая) лествица послушническая имеет пять степеней, возводящих к совершенству: первая отречение (от мира), вторая — подчинение (вступление в обитель с обетом исполнять уставы монашеские), третья — послушание (подчинение на деле, в жизни), четвертая — смирение, пятая — любовь, которая есть Бог. — Отречение от ада возводит лежащаго и порабощеннаго освобождать от вещества. Подчинение обретает Христа и Ему служит, по слову Его: аще кто Мне служит, Мне да последует: и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Ин. 12, 16). Христос же где? — На небесах, сидит одесную Отца. Там должно быть и служащему, где Тот, Кому он служит: сие да помнит полагающий ногу на первую ступень восхождения по указанной лествице. Послушание, действуя всецело по заповедям, устрояет лествицу из разных добродетелей, и их, как восхождения, располагает в душе. Высокотворное смирение, приняв послушливаго с такой лествицы возводит его горе к небесам, предает царице добродетелей — любви, и ко Христу подводя, представляет Ему. Так пол короткой лествице удобно восходить на небеса послушливый.