ДОБРОТОЛЮБИЕ

1) Есть две добродетели, созидающия спасение человека, вера и любовь. Еслиб я видел, что вы погрешаете в чем либо о веpе, то о ней и слово повел бы я к вам, стараясь всячески направить вас на православное мудрование. — Ибо без веры невозможно угодити Богу: веpoвamu же подобает приходящему к Богу, яко есть и взыскающим Его мздовоздаятель бывает (Евр. 11, 6). Поелику же благодатию Христовою, вера ваша здрава, то, оставя веру, поговорю с вами немного о деятельной жизни, коей двигателем должна быть любовь. — Итак прошу вас, как всегда, так и ныне, не нерадеть о подвижничестве, о господстве над помыслами, о многоценном сокровище девства, которое мы по милости Божией любезно восприяли, и против котораго враг наипаче со всем рвением направляет козни свои, ища, чрез похищение его, похитить спасение наше. Ибо ведает, что сею добродетелию мы уподобляемся Богу, как, наоборот, потерею ея прилагаемся к скотам несмысленным, как написано: человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им (Пс. 48, 13).

2) О, скольких от века обольститель наш пленил плотскою похотию! Но и доселе не перестает прельщать не только юных, но и старцев, и не только нерадивых, но и тщаливейших, и против всякой почти души пользуется он этим оружием. Начинает он заготовлять яд сей всеванием неуместных помыслов; потом, распаливши сердце похотями плоти и крови, вызывает его сказать что либо из запрещеннаго, затем внушает дерзость коснуться члена; поели же сего наносить смерть: ибо, как говорит Апостол, похоть заченши, раждает грех: грех же содеян раждает смерть (Иак. 1, 15). Будем же избегать сей смерти, — вечной, — будем избегать сей многобедственной болезни душевной. Мне кажется, что эта болезнь похожа на чесотку. Как чесоточный, когда чешет себя ногтьми, кажется, доставляет ce6е тем удовольствие, на деле же не удовольствие получает, а мучительныя раны, и тем больше, чем больше чешется: так и обладаемый похотною страстию, не удовольствие получает, а муку, не насыщение, а пустоту, не благодушие, а бездушиe. Жалости достоин таковый, безнадежный, страшливый, боящийся даже тени, а не только будущаго судилища.

3) Но как же избежать сего зла? Первое дело, — надо всеусильно и неопустительно противостоять прилогам всякий раз, как найдет сия страсть. Что она находит, не дивно; силу же берет она или от невнимания ума, не занятаго благими помышлениями, или от зависти врага. Но как бы cиe ни случилось, встань уязвленный поскopеe, молись, воздыхай, слезы источай, с решительным отвержением страсти; и страсть скоро утихнет, ты же успокоишься в Господе. Тогда познаешь, что ничто так несладостно для души, как быть не осаждаемою и не порабощаемою страстьми.

4) Не слышал разве, что говорит Господь? Всяк творяй грех,раб есть греха: раб же не пребывает в дому во век;сын пребывает во век (Ин. 8, 34). Освободившись убо от гpеxa и всыновление восприяв, опять ли поработим себя греху? Под крепкую руку Божию став, диаволу ли станем данниками? Да не будет. Аще бо яже разорих, сия паки, созидаю, преступника себе представляю (Гал. 2, 18), говорит негде Апостол. Не попустим же ce6е быть нарушителями 3aветов Божиих, и опять соделаться порабощенными диаволу, после того, как получили уже свободу от него, сокровиществуя себе тем гнев, в день гнева и откровения праведнаго суда Божия (Рим. 2, 5). Ибо о таковых написано: червь их не умирает, и огнь не угасает (Мр. 9, 44). Свободою убо, еюже Христос нас свободи, стоять будем (Гал. 5, 1), гнушаясь мерзкими мечташями змия, каждодневно противостоя и противовоюя не сей только страсти, но и всем другим, подавляя зависть, укрощая лукавство, братоненавидение и всякую другую злобу, чтоб избежать вечных мук и получить Царствие Небесное.

316.

1) Величает монахов, называя их родом избранным, и воинством Христовым. — 2) Во всех гонениях еретических, и прежде и теперь, кто отстаивает веру? — все монахи. — 3) Нo будучи таковы, будем хранить себя чистыми и держать выше всяких страстей. — 4) Не смущайтесь, что монастыри разоряются; и что мы не успеваем возстановить их столько, сколько требуется. Попечемся веру отстаивать и прочее все приложится нам. [4, 114].

1) Братия и отцы! — Не перестану этим добрым именем братства и отчества именовать вас, зная, что в отношении к вам истинно такое именозвание, и неложно такое прозвание. Ибо истинные суть отцы и братия те, кои паче родителей, паче братьев, паче рода своего, паче родины своей, паче всего видимаго возлюбив Бога, восприяли жизнь обществом, в коем одно сердце и одна душа, один Отец — Бог, и одно отечество — Иерусалим небесный. Таковы и вы, братия мои возлюбленные о Господе. Назову вас и словом Писания: род избран, царское священие, язык свят, люди обновления, яко да добродетели возвестите из тмы вас призвавшаго в чудный свой свет (1 Петр. 2, 9). Ибо воистину чудный свет есть монашеское житие, в которое мы призваны и в котором возвещаем хвалы Покрывающаго добродетелию Своею небеса. Здесь водворяются мудрость, целомудрие, мужество и правда; здесь — трофеи победы над лукавым о Христе Ииcycе. Вo плоти бо ходяще, не по плоти воинствуем: оружия бо воинства нашего не плотская, но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе, и всяко возношение, взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово (2 Кор. 10, 3 — 5).

2) Если взять во внимание видимых врагов, то увидим, сколько и какия поднимались гонения на Церковь Божию! — И кому приходилось наиболее быть гонимыми, биемымы и убиваемыми, если не тем, кои распялись миpy? Миную давно прошедшее; в настоящем роде, и в продолжении теперь действующей ереси, кто стоял до крови против гpеxa подвизающеся? (Евр. 12, 4). Не блаженные ли отцы и братия наши, как нашей обители, так и других? И воистину такия дела и подвиги суть принадлежность преимущественно монахов; монахи суть нервы и опоры Церкви. Вот каково и колико достоинство, дарованное нам благостию Божиею.

3) Но поелику где сокровища, там приседят и тати, — сокровища же души суть добродетели, то напоминаю и прошу, будем трезвиться и бодрствовать, чтоб ни сластию греховною не увлечься, ни гневом не озвериться, ни неверием не омрачиться, ни в неисповедании не ожесточиться, ни другой какой страсти владычеству не поддаться; но держа себя выше бедственных страстей, будем усердно простираться в предняя, пока достигнем конца жизни.

4) Опечаливает, может быть, кого слух, что наши монастыри разоряются врагами Господа. Но об этом что печалиться? Ибо монастырь и храм Божий мы есмы, к коим и сказано: аще кто храм Божий растлит, растлит сего Бог (1 Кор. 3, 17). То, что и эти храмы часто были разрушаемы гонителями нашими, достойно сожаления и печали; но они большею частию опять были возстановляемы Промыслом Божиим. Может быть, смущает кого то, что мы не успеваем возстановить и обновить монастырей столько, сколько требуется по числу потерпевших гонение. Но как гонение теперешнее веру разстроивает; то весь подвиг у нас должен быть на то обращен, чтоб ее отстаивать и возставлять в силе, — и пока это не сделано, но все еще хулится имя Бога нашего и святые отцы предаются анафеме, какая польза возстановлять их? — Кто когда, на ристалищных состязаниях, пробегши половину поприща, получал победную награду? — Ибо говорится: никто не вченчается, если не законно подвизаться 6удет (2 Тим. 2, 5). Почему, оставив такия помышления, будем твердо держаться исповедания веры и сердцем и словом, веря неложному обетованию: ищите прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вaм (Mф. 6, 33). Чего и буди нам сподобиться благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

317.

Один брат умер, другой при смерти. Мы же разве безсмертны? — Будем же помнить час сей. Где память о смерти, там все святое; а где нет ея, там одни страсти. — Но довлеет нам похотствовать. Се ныне время, не отлагай до завтра; ныне кайся. Стань и молись на страсти, как Моисей на Амалика. [4, 115].

Се, двое из братий наших, Иаков и Вассиан, — один уже отошел ко Господу, другой — при самых стоит дверех смерти. — Мы же с вами безсмертны ли? — Не туже ли чашу испием и мы, какую испили прежде нас отшедшие?

Блажен, кто этим делом занимает душу свою, память о смерти поставляя душею жизни своей. Ибо где память о смерти, там покаянныя чувства, сокрушение, слезы, охлаждение ко всему земному, услаждение небесным, просвещение, вожделение лучшаго и пренебеснаго. Где всего такого нет, там возникают злые помыслы, которые Господь осудил в Евангелии (Mф. 15, 19), коими уловляются и пленяются животолюбивые.