ДОБРОТОЛЮБИЕ

164. Может ли, кто бы то ни было, сказать: «я пощусь, веду странническую жизнь, расточаю имение свое, следовательно уже свят»? Ибо воздержание от худаго не есть еще самое совершенство, разве вошел уже ты в уничиженный ум, и убил змия, который таится под самым умом, во глубине помыслов, гнездится и умерщвляет тебя в так–называемых тайниках и хранилищах души; потому что сердце есть бездна; итак, разве его ты умертвил и изринул из себя всякую, бывшую в тебе, нечистоту. Все любомудрствующие, и закон и Апостолы, и пришествие Христово имеют целию очищение. Всякий человек, и Иудей и Еллин, любит чистоту, но не может соделаться чистым. Посему, надобно доискаться, как и какими средствами можно достигнуть сердечной чистоты. Неиначе возможно сие, как с помощию Распятаго за нас. Он есть путь, жизнь, истина, дверь, жемчужина, живый и небесный хлеб. Без оной истины никому невозможно познать истину и спастись. Посему, как в разсуждении внешняго человека и вещей видимых, отрекся ты от всего, — и роздал имение свое: так если имеешь знание и силу слова и в мирской мудрости должен все от себя отринуть, все вменить ни во что; тогда только будешь в состоянии назидать себя в буйстве проповеди, которая есть истинная мудрость, состоящая не в красоте слов, но в силе, действующей святым крестом (17, 15).

165. Самое главное оружие для борца и подвижника состоит в том, чтобы, вошедши в сердце, сотворил он брань с сатаною, возненавидел себя самого, отрекся от души своей, гневался на нее, укорял ее, противился привычным своим пожеланиям, препирался с помыслами, боролся с самим собою (26, 12).

166. А если видимо соблюдаешь тело свое от растления и блуда, внутренно же ты любодействовал и творил блуд в помыслах своих, то прелюбодей ты пред Богом, и не принесет тебе пользы девственное тело твое. Как, если юноша, хитростию обольстив девицу, растлит ее, то мерзкою она делается жениху своему за любодейство: так и безплотная душа, вступающая в общение с живущим внутри змием, лукавым духом, блудодействует пред Богом. И написано: всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети, уже любодействова в сердце своем (Матф. 5, 28). Ибо есть блуд совершаемый телесно, и есть блуд души, вступающий в общение с сатаною. Одна и та же душа бывает сообщницею и сестрою, или демонов, или Бога и Ангелов, и прелюбодействуя с диаволом, делается уже неблагопотребною для небеснаго Жениха (26, 13).

167. Неоднократно приводили мы притчу о земледельце, который, потрудясь и вложив семена в землю, должен еще ждать свыше дождя. А если не явится облако и не подуют ветры, труд земледельца не принесет ему никакой пользы, и семя будет лежать без всего. Примени это и к духовному. Если человек ограничится только собственным своим и не приимет необычайнаго для своей природы; то не может принести достойных плодов Господу. В чем же состоит делание самаго человека? В том, чтобы отречься, удалиться от мира, пребывать в молитвах, во бдении, любить Бога и братий; пребывать во всем этом есть собственное его дело. Но если ограничится он своим деланием и не будет надеяться приять нечто иное, и не повеют на душу ветры Духа Святаго, не явится небесное облако, не снидет с неба дождь, и не оросит душу; то человек не может принести достойных плодов Господу (26, 19).

i) Особенно, из числа таких внешно исправных, выделяет святый Макарий книжников, которые из книг и разговоров узнали в чем дело и толкуют об нем, но за самое дело не берутся; почему отстают в духовном ведении даже от невежд и самое толкование их бывает неистово.

168. Кто ведет речь о духовном, не вкусив того сам, тот уподобляется человеку, который при наступлении дневного зноя идет пустым полем, и томясь жаждою, описывает источник, струящийся водою, изображая себя пиющим, тогда как зосохли у него уста и язык от палящей их жажды, — или человеку, который говорит о меде, что он сладок, но не вкушал его сам и не знает силы его сладости. Так, если ведут речь о совершенстве, о радовании, или о безстрастии, не ощущавшие в себе их действенности и удостоверения в них; то на деле не все бывает так, как они говорят. Ибо, когда такой человек сподобится со временем, хотя отчасти приступить к делу, тогда разсудит он сам с собою: «не так оказалось, как предполагал я. Иначе разсуждал я; а иначе действует Дух» (17, 12).

169. Иное дело — разсуждать о хлебе и о трапезе, а иное дело — есть и принимать в себя хлебную питательность и укрепляться всеми членами. Иное дело — на словах поговорить о самом сладком питии, а иное пойдти и почерпнуть из самого источника и насытиться вкушением сладкаго пития. Иное дело — разсуждать о войне, о мужественных борцах и воинах, а иное — идти человеку в воинский строй и вступить в сражение со врагами, наступать и отступать, принимать на себя и наносить удары и одерживать победу. Так и в духовном: иное дело — одним ведением и умом объяснять себе сказанное, а иное дело — существенно, на самом деле, с несомненностию, во внутреннем человеке и уме иметь сокровище, благодать, внушение и действие Святаго Духа. Произносящие одни только слова мечтают и надмеваются своим умом (27, 12).

170. Как в мире, когда объявлена война, люди умные и вельможи, не отправляются туда, но, боясь смерти, остаются дома, вызываются же на войну вновь произникшие, бедные, простолюдины, и случается, что они одерживают победу над неприятелями, прогоняют их от пределов, и за сие получают от царя награды и венцы, достигают почестей и достоинств, а те великие люди остаются позади их: так бывает и в духовном. Невежды, слыша в первый раз слово, с правдолюбивым помыслом исполняют оное на деле, и приемлют от Бога духовную благодать, а мудрые и до тонкости углубляющиеся в слово избегают брани и не преуспевают, но остаются позади участвовавших в брани и победивших (43, 8).

к) Итак, всячески надо озаботиться стяжать Духа благодати. Ибо, если Его нет в тебе, все жертвы и труды твои ничто, и в час исхода схватят тебя бесы и увлекут в свою бездну. У кого же Дух, тот опалит их.

171. Если кто ради Господа, оставив своих, отрекшись от мира сего, отказавшись от мирских наслаждений, от имения, от отца и матери, распяв себя самого, сделается странником, нищим и ничего не имеющим, вместо же мирскаго спокойствия не обретет в себе Божественнаго упокоения, не ощутит в душе своей услаждения духовнаго, вместо тленных одежд не облечется в ризу Божественнаго света, по внутреннему человеку, вместо сего прежняго и плотскаго общения не познает с несомненностию в душе своей общения с небесным, вместо видимой радости мира сего, не будет иметь внутри себя радости духа и утешения небесной благодати, и не приимет в душу, по написанному, Божественнаго насыщения, внегда явитися ему славе Господней (Псал. 16, 15), одним словом, вместо сего временнаго наслаждения, не приобретет ныне еще в душе своей вожделеннаго, нетленнаго услаждения: то стал он солию обуявшею, он жалок паче всех людей, и здешняго лишен, и Божественным не насладился, не познал по действию Духа во внутреннем своем человеке Божественных Таин (49, 1).

172.

Если человек, находящийся под влиянием страстей, не приступит к Богу, отрекшись от мира, с упованием и терпением не уверует, что приимет некое необычайное для собственнаго его естества благо, то–есть, силу Духа Святаго, и не уканет от Господа свыше в душу жизнь Божественная, то не ощутит он истинной жизни, не отрезвится от вещественнаго упоения, озарение Духа не возблистает в омраченной душе, не возсияет в ней святый день, и не пробудится она от самаго глубокаго сна неведения, чтобы истинно познать ей Бога, Божиею силою и действием благодати (24, 5).

173. Посему, кто старается уверовать и придти ко Господу, тому надлежит молиться, чтобы здесь еще приять ему Духа Божия, потому что Он есть жизнь души, и для того было пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь — Духа Святаго. Ибо сказано: дондеже свет имате, веруйте во свет (Иоан. 12, 36); приидет нощь, егда не можете делати (Иоан. 9, 4). Посему, если кто здесь не искал и не приял жизни душе, то–есть Божественнаго света Духа, то он во время исшествия из тела отлучается уже на шуюю страну тьмы, не входя в небесное царство, и в геенне имея конец с диаволом и с аггелами его. Или, как золото или серебро, когда ввержено оно в огнь, делается чище и добротнее, и ничто, ни дерево, ни трава не могут изменить его, потому что само бывает как огонь и поядает все приближающееся к нему: так и душа, пребывая в духовном огне и в Божественном свете, не потерпит никакого зла ни от одного из лукавых духов; а если и приближится что к ней, то потребляется небесным огнем Духа. Или, как птица, когда летает в высоте, не имеет забот, не боится ни ловцев, ни хитрых зверей, и паря высоко над всем посмевается: так и душа, прияв крила Духа и воспаряя в небесныя высоты всего выше, над всем посмевается (30, 6).