ДОБРОТОЛЮБИЕ

Не обольщайтесь суетною красотою юности; потому что и мы, лежащие пред вашими глазами, согнившие мертвецы, некогда во время жизни своей, как и вы теперь, были видны, величавы, умащались благовониями, были любимы, наслаждались и благоденствовали; и вот, как видите, все это стало брением, прахом, пеплом и зловонием. Не обманывайте больше себя; но у нас, которые предварили вас, и теперь в могиле, научитесь, и уцеломудритесь, и увертесь, — что есть суд, есть нескончаемое мучение, есть непроницаемая тьма и безотрадная геенна, есть неусыпающий червь, немолчный плач, непрестанный скрежет, неисцельная скорбь».

93. Сему, если же словами, то самым делом, учат нас братия наши, предварившие нас там. Воспрянем же от усыпления. Перестанем обманывать самих себя пустыми надеждами. Не попустим более издеваться над нами лукавому врагу. Да не вводит нас в обман льстивый помысл обещанием долгой жизни. Многие, замыслив многое, не дожили и до утра, но внезапно похищены смертию, как птичка ястребом, или агнец волком. Одни, с вечера заснув здоровыми, не проснулись; другие, сидя за трапезою, испустили дыхание; иные внезапно умерли во время прогулки и забав; иные, умирая в бане, нашли себе в ней и погребальное омовение; иные внезапно похищены смертию во время брака, в самом брачном чертоге, — и стали брачныя их одежды погребальными, и свиряющих на браке заняли место сетующие, и место пляшущих — плачущие. — Все это мы знаем, — и все же не перестаем обманывать себя. Потому и не найдем себе никакого снисхождения у Бога; ибо не по неведению, но с ведением вдаемся в обман, — Умоляю убо вас, — станьте наконец не слышателями только, но и исполнителями предлагаемаго вам учения.

94. Какому страху и какой нужде подвергнемся мы в час исшествия своего из сей жизни, при разлучении души с телом?! Страшное и великое совершается тогда таинство! К душе приступают добрые Ангелы и множество небеснаго воинства, а также все сопротивныя силы и князь тьмы; те и другие хотят поять душу в свое им место.

И наконец отводится душа в место упокоения, в неизглаголанную радость, в вечный свет, где нет ни печали, ни воздыхания, ни слез, ни заботы, но где безсмертная жизнь и вечное веселие в небесном царстве со всеми прочими благоугодившими Богу. — Если же душа в этом мире жила срамно, предаваясь страстям безчестия, и увлекаясь плотскими удовольствиями и суетою мира сего, то в день исшествия ея из этой жизни, те страсти и удовольствия, какия приобрела она в жизни сей, делаются лукавыми демонами, и окружают бедную душу, и не позволяют приблизиться к ней Ангелам Божиим, но вместе с сопротивными силами, князьями тьмы, поемлют ее жалкую, проливающую слезы, унылую и сетующую и отводят в места темныя, мрачныя и печальныя, где блюдутся все грешники на день суда и вечнаго мучения, куда низринут диавол со своими ангелами.

95. Итак, пока есть время позаботимся покаянием очистить себя от страстей, и трудами самоумерщвления и доброделания насадить вместо их в сердце добродетели, которыя по исходе нашем заступятся за нас, и вместе с Ангелами Божиими предстанут Владыке нашему и Господу, и благоволение Его привлекут на нас.

2. Уроки о покаянии. (Т. I, 36—38, 155—322, 530—548; II, 96, 213—262; III, 125—297).

1. Увы мне! В каком я стыде! Сокровенное мое не таково, как видимое! Подлинно у меня только образ благочестия, а не сила его. С каким лицем прииду к Господу Богу, Который знает сокровенности сердца моего? Подлежа ответственности за столько худых дел, когда и на молитве стою, боюсь, чтоб не сошел с неба огнь, и не потребил меня. — Но не отчаяваюсь, уповая на щедроты Божии.

2. Ожестело сердце мое, изменился разсудок мой, омрачился ум мой. Как пес возвращаюсь на свою блевотину (2 Петр. 2, 22). Нет у меня чистаго покаяния, нет слез во время молитвы, хотя и воздыхаю я, и бью в перси, — это жилище страстей.

3. Там обнаружится и что сделано во тьме, и что сделано явно. Какой стыд обымет душу мою, когда осужденным увидят меня говорящие теперь, что я неукоризнен! Оставив духовное, покорился я страстям. Учиться не хочу, а учить рад, подчиняться не хочу, а подчинять себе люблю; трудиться не хочу, а других утруждать охочь; не хочу оказывать чести, а чтимым быть желаю; упреков не терплю, а упрекать люблю; не хочу, чтоб уничижали меня, а уничижать люблю. — Мудр я на то, чтоб давать советы, а не на то, чтоб исполнять их самому; что делать должно, то говорю, а чего не должно говорить, то делаю.

4. Не говори: «сегодня согрешу, а завтра покаюсь». Но лучше сегодня покаемся; ибо не знаем, доживем ли до завтра.

5. Согрешили мы? Покаемся, потому что Господь приемлет покаяние кающихся истинно.

6. Если брат согрешит, с удовольствием обличаем его; а если грешим сами, не с приятностию принимаем обличение.

7. Не пререкай противу истины, и о не наказании твоем срамляйся. Не стыдися исповедати грехи твои (Сир. 4, 29. 30). Не рцы: согреших, и что ми бысть? Господь бо есть долготерпелив. Не медли обратитися ко Господу, и не отлагай день от дне (Сир. 5, 4. 8). Помяни, яко гнев не замедлит (Сир. 7, 18).

8. Кто даст главе моей воду, и очесем моим источник слез, да плачуся о грехах моих день и нощь (Иер. 9, 1)? Смеху рекох (Екклез. 2, 2): «отойди от меня»; и слезам: «приидите ко мне»; ибо очень велик грех мой пред Господом, и нет числа грехопадениям моим.

9. Знаете ли, что у людей бывают трех различных родов слезы? Бывают слезы о вещах видимых, — и оне очень горьки и суетны. Бывают слезы покаяния, когда душа возжелает вечных благ, и оне очень сладки и полезны. И бывают слезы раскаяния там, где плач и скрежет зубом (Мф. 8, 12), — и эти слезы горьки и безполезны, потому что вовсе безуспешны, когда уже нет времени покаянию.

10. По наружности мы смиренны, а по нраву жестоки и безчеловечны; по наружности мы благоговейны, а по нраву убийцы; по наружности полны любви, а по нраву враги; по наружности дружелюбны, а по нраву ненавистники; по наружности подвижники, а по нраву — тля для подвижников; по наружности постники, а по нраву морские разбойники; по наружности целомудренны, а в сердце прелюбодеи; по наружности безмолвники, а в сердце бродяги; по наружности кротки, а по нраву высокомерны; по наружности советники, а по нраву совратители; по наружности простодушны, а по нраву опасны. — От чего так? От того, что не имеем страха Божия пред очами своими, и заповедей Господних, или не знаем, или зная перетолковываем в угоду себе.

11. И ныне еще (после долгих лет самоисправления), много во мне нечистых помыслов, — зависти, зложелательства, самоугодия, чревоугодия, гневливости, тщеславия, любоимания. Сам в себе я ничто, а считаю себя за нечто; принадлежу к числу худых людей, а домогаюсь приобрести себе славу святости; живу во грехах, а хочу, чтоб почитали меня праведным. Сам лжец, а на лжецов досадую; оскверняюсь мыслью, а произношу приговор на блудников; осуждаю воров, а делаю обиды бедным; кажусь чистым, тогда как весь нечист; в Церкви становлюсь на первое место, тогда как не достоин и последняго; требую себе чести, когда должен нести безчестие; пред женщинами хочу казаться любезным, пред богатыми — благочестивым. Если оскорблен, мщу; обличаемый изъявляю свое негодование; не видя лести, гневаюсь; высших презираю, а в лице им лицемерю; не хочу отдать чести достойному, а сам, будучи недостоин, требую себе почестей. Не стану описывать ежедневно занимающих меня мыслей, забот о суетности, нерадения о молитве, страсти к пересудам. Но буду описывать хождения в Церковь по одному заведенному порядку и умышленных при сем замедлений, выисканных встреч, лицемерных бесед с благочестивыми женщинами, ненасытность в принятии даров, ласкательств для получения большаго. Такова жизнь моя, таковы недостатки мои!

12. Может быть скажет кто, важное ли дело помыслы?! На это скажу вам: и очень важное, и вот доказательства из Писания. Иов приносил жертвы за детей своих, говоря: может быть, в сердцах своих они подумали о чем либо худом (1, 5). Еслиб не подлежали ответственности помыслы, то для чего бы приносить ему единаго тельца за грехопадения помыслами? — Осуждены и зломысленные в сонме Кореевом; и поелику имели худые помыслы, то были пожжены. И Господь Спаситель соизволение на прелюбодеяние назвал прелюбодеянием, и вожделение жены — самым делом, и гнев — убийством, и ненависть ценит за одно с человекоубийством. Свидетельствует об ответственности нашей за помыслы и блаженный Павел, когда говорит, что Господь на суде откроет советы сердечные и въявь приведет тайная тмы (1 Кор. 4, 5). — Итак не говорите, что помыслы ничего не значат, когда соизволение на оные признается за самое дело.