Страница 144 из 164
В двухэтажном доме я теперь живу. В верхнем этаже мы все дети Отца Небесного; там нет ни японцев, ни русских. Большею частью я и стараюсь быть там; японцы тоже подлаживаются ко мне, быть может, только наружно; но и это ладно, и за такт их им спасибо! Занимаемся мы вместе христианскими делами по Церкви, переводом, книгопечатанием, даже христианской помощью военнопленным или японским раненым, — все это как подобает детям Единого Отца Небесного, — в единодушии и любви, легко и радостно. Но иногда гнетением обстоятельств душа спускается вниз, в нижний этаж, где уже я остаюсь один, без японцев, которые, вероятно, еще чаще меня спускаются в свой нижний этаж, куда я не вхож; один-одинешенек, так как ни единого русского, с кем бы разделить душу, вместе посетовать и разжидить тем горе. Таков вот сегодняшний день был. Бегом-бегом по лестнице нужно удирать в верхний этаж, чтоб не давило, не гнело, не душило горе! Верхнего этажа ведь я обитатель и должен быть.
Положил непременно хлопотать чрез Французского Министра, чтоб священники команд в Порт-Артуре остались вместе с ними здесь в плену, иначе порт-артурцы останутся без Богослужений. У нас нет больше священников со знанием русского языка, или если есть, то один-два (Андрей Метоки и Алексей Савабе), — где же удовлетворить больше двадцати тысяч, которые будут переселены в Японию из Порт-Артура и, вероятно, размещены по разным городам?
25 декабря 1904 (7 января 1905). Суббота.
Праздник Рождества Христова
До Литургии несколько человек крещены. Литургию совершал я с отцами Романом Циба и Симеоном Юкава; прочие священники были по своим приходам: отец Петр Кано в Коодзимаци совершал Литургию, отец Феодор Мидзуно в Суна, у Филиппа Узава, тоже. В Соборе было христиан сначала мало, потом собралось столько, что, пожалуй, как говорят, было гораздо больше, чем в прошлом году, ибо ныне были исключительно одни христиане; из иноверцев был только Rev. Jefferys; и Собор был почти полон. Я был целый день больше в верхнем этаже, чем в нижнем (смотри запись вчера). Впрочем, некогда было и разбирать; кроме времени Богослужения, когда я несомненно был в общехристианском расположении духа, целый день такая сутолока поздравлений, что оглянуться на себя невозможно.
Праздничному расположению духа немало способствовало то, что из России деньги пришли, хотя немного: часть содержания 2-го полугодия из Миссионерского Общества. Mr. Andre из Французского Посольства привез кредитов на 615 фунтов стерлингов. <...>
27 декабря 1904 (9 января 1905). Понедельник
С 8 часов Праздничная Литургия.
Померла Текуса Сакай, дочь покойника отца Иоанна Сакай, — по мужу Хагивара, служившая инспектрисой и учительницей здесь, в Миссийской женской школе, благочестивейшая из японских христианок. Долго страдала в городской больнице и скончалась от чахотки. Постоянно в молитве находила утешение и скончалась, молясь, — разрешилась в молитве жизнь ее, точно ладан, разрешающийся в благовоние.
28 декабря 1904 (10 января 1905). Вторник
С утра сегодня мы с Павлом Накаи начали наши обычные занятия. Нужно поспешить с приготовлением к печати Церковного Апостола с указателем чтений и месяцесловом; Евангелие скоро окончат печатанием.
С 1 часа было в Соборе отпевание Текусы Сакай мною с иереями и полными хорами. Потом ее проводили на кладбище вполне православным погребением, с пением «Святый Боже» и священ-нослужителями в облачениях; со школами вместе человек 400 провожали до кладбища.
Сегодня новый покойник из замечательных христиан: тоже от чахотки помер князь Стефан Даде. Но этого родственники непременно хотят похоронить по-язычески, несмотря на все представления им нелепости сего. Не драться же с ними!
31 декабря 1904 (13 января 1905). Пятница
Ренегат Кёбер со сладчайшим лицом явился благодарить за позволение бывать у меня (как будто когда я запрещал это!) и поздравил с Новым годом.
— Да ведь он завтра, — сказал я на поздравление.
— Как завтра? Сегодня 13-е число нового стиля.
— Но ведь уж пять лет, как наш Новый год стал приходиться в 14-е число.
Знак удивления! А считается русским подданным.
Послал в Сидзуока офицерам и нижним чинам долю книг, при-ходящуюся им из недавней присылки от адмиральши М. Н. Чух- ниной.
Целый день занятия корректурой и письмами к военнопленным.
Вечером Всенощная с величанием, на которую выходили иереи без меня.
И вот кончился этот несчастнейший для России год. Бедственней этого были разве в татарские лихолетья. Извне враг наносит позор за позором; внутри — смуты от дрянных людишек, служащих орудием тоже внешних врагов. Темной тучей покрыт русский горизонт. Разгонит ли ее наступающий год? Засияет ли солнце мира, спокойствия и величия над Россией? Бог знает!
1905 г.
1 (14) января 1905. Суббота
<...> В Фукуцияма наши пленные до того полюбили Петра Давид. Уцияма, в два дня его пребывания там, что плакали, расставаясь с ним; он тоже плакал; даже и рассказывая об этом сегодня, чуть не расплакался. А Василия Павл. Нобори, в Маругаме, за его труд пленные оригинально отблагодарили: составили круг, его посадили в нем, и пред ним под скрыпку и самодельную балалайку отплясали казачка, да как! Он не нахвалится.
Когда они рассказывали все это, приехали с новогодним визитом из Франц. Посольства секретарь Mr. Cambon и Mr. Andre, привезшие поздравление и от Министра. Между прочим они рассказали, что Министр уже получил позволение от Япон. Правительства на оставление русских священников с Порт-Артур- скими пленными командами и что мое письмо к священникам послано в Нагасаки для доставления им там, когда прибудут. Надо надеяться, что ходатайство мое будет успешно.
5 (18) января 1905. Среда
Тот же беспросветный мрак на душе. Вечером несколько утешила телеграмма от о. Сергия Судзуки из Мацуяма, что «русский священник туда прибыл и надолго остался», хотя В. Ямада (секретарь общества духовного утешения военнопленных) уверяет, что Военное Министерство русским священникам не позволяет остаться в Японии. В служении Всенощной вечером и я участвовал.
7 (20) января 1905. Пятница
Благочестивый буддист, старик Иида Ицидри, служащий в де-зинфекционном обществе, очистив себя ванной, постом и молитвой, чтоб успешно было гадание; потом погадал и прислал мне результат гадания с убедительным советом послужить благу моей Родины. Дело о текущей войне. Очень уж опечален г. Иида кровопролитием и всячески желает скорейшего прекращения его. Загадал он, к чему поведет война, если она будет продолжаться, и вышло, что Россия подвергнется большому бедствию, будет разгромлена: таков вышел стих в китайской гадальной книге; Иида привел его в подлиннике в письме ко мне с приложением толкования на него. И убеждает меня Иида отправиться в Петербург, представить все дело Императору и настоять, чтоб он поскорей прекратил войну и заключил с Япониею мир. «Россия-де на краю гибели». Письмо благочестивого старика дышит такою искрен-ностью и таким доброжелательством и вместе такою наивностью, что я не мог оставить его без доброго ответа: попросил Петра Исикава побыть у него, поблагодарить за добрые чувства и объяснить неисполнимость миссии, возлагаемой им на меня.
8 (21) января 1905. Суббота
О. Петр Сибаяма описывает прибытие наших пленных артур- ских генералов в Нагоя, где им назначено жить. Высланы были за ними на станцию коляски, и встречало их японское местное начальство. Генералы, по выходе из вагона, прежде всего позд- равствовались с ним, священником, бывшим в рясе, подав ему руку, потом уже обратились к японскому начальству; в приемной, куда приглашены были генералы, тоже на первом месте посадили о. Петра. Такое уважение к священнику, являемое здесь нашими важными лицами, истинно приятно и не неполезно для Японской Церкви. Спасибо нашим добрым героям!
9 (22) января 1905. Воскресенье
О. Сергий Судзуки пишет о русском священнике, находящемся в Мацуяма. Это «о. Дмитрий Иванович Тресвятский, воспитанник Казанской Семинарии, 37 лет, имеющий в России жену и трех детей. Остался здесь совершенно добровольно из желания послужить военнопленным». Видно, что добрый, самоотверженный иерей. Полковник Кавано, заведующий военнопленными в Мацуяма, дал ему комнату в госпитале пленных. Мы здесь хлопочем в Военном Министерстве, чтоб его оставили в Японии. Дай
Бог, чтоб это состоялось. Это будет подспорье доброе нашим свя-щенникам.
Сегодня я написал о. Андрею Метоки в Хакодате, чтоб немедленно приехал сюда вместе с женой; отсюда отправится на Ки- усиу, служить у наших военнопленных в Дайри, где помещено две тысячи человек, и в Фукуока, где тысяча. В Фукуока уже и помер один, так что пришлось телеграфировать о. Павлу Морита в Химедзи, чтоб отправился похоронить его.