Страница 112 из 123
28,36; 29,17) (предметы домашнего убранства, или столовой, чайного сервиза, или кабинета бывают из разного рода вещества), — не буду почтительно произносить имя Божие, но невнимательно, легкомысленно, без нужды, как что неважное, пустое, как бы один звук, только раздающийся в воздухе и исчезающий, забуду возвещать время от времени — в воскресные и праздничные дни благодеяния и чудеса благости Божией, всемогущества и премудрости — на мне, грешном, и на всех людях, на всем создании небесном и земном; из–за греховного самолюбия — гордости, плотоугодия не почту своих родителей и тех, которые заступают их место, если для плотоугодия своего я сделаюсь убийцей — физически или нравственно, соблазном, или прелюбодеем, или вором, или лжесвидетелем, или завистником, желающим захватить от всех все в свои руки: и жену искренняго, и дом его, поле его, раба его, рабыню его, вола его, осла его и все, что ни есть у ближнего (Ср.; Исх. 20,17). — Худо, если мы,искушаемые, будем все только падать от искушений: мы навлечем на себя этим гнев Божий, как рабы неверные; и вот еще одна из причин, почему мы просим Господа, чтобы Он не ввел нас во искушение, ибо легко, легко пасть под искушением, как апостол Петр (См.: Мф. 26, 69–75), и прогневать Господа; лучше, много лучше, если Господь не введет нас в искушение, но избавит нас от лукавого (Ср.: Мф.
6, 13) искусителя, всюду расставляющего нам свои сети, и безбедно проведет нас чрез все его тенета. — Да, искушаемый и часто падающий должен страшиться, чтобы не подвигнуть долготерпения Божия к негодованию, потому что хотя искушения попускаются на нас Богом и хотя враг пас соблазняет, но кийждо из нас от своея похоти влечется и прельщается (Ср.: Иак. 1, 14) так, что остается нам полная свобода или похотствовать или не похотствовать, увлекаться или нет, прельщаться или не прельщаться. — Еще мы молим Господа, чтобы Он не ввел нас во искушение для того, чтобы не мечтать много о себе, о своих мнимых или хотя истинных совершенствах, которые суть дело Божие. Ибо, если оставит нас Божия благодать и введет нас неожиданно в искушение, то могут разбиться во мгновение в прах все наши совершенства. Этими словами молитвы Господь отвлекает нас от внутреннего услаждения собою, от самообольщения гордостию. Не введи нас во искушение — не лиши нас Своей благодати, не предоставь нас только нашей немощи, ибо мы слабы, немощны: дух бо бодр, плоть же немощна (Мф. 26, 41). Не введи нас во искушение (Мф. 6, 13), да не разыдемся кийждо во свояси (Ср.: Ин. 16, 32), творить свою волю, и да не оставим Тебе, как некогда разбежались в день страшного искушения своего апостолы Твои и Тебя единого оставиша (Ин. 16, 32) — как и некоторые другие оставили Тебя, и к тому не хождаху с Тобою (Ср.: Ин. 6, 66).
Возлюбленные братия! Что, думаю я, если бы Господь послал на всех вас искушения, если бы Он дал врагу нашему — полную волю над нами? Что, думаете, было бы с нами? — Не думаю, что из того вышло бы добро, а думаю, что вышло бы ужасно много зла. Вы видали пожары. Загорается дом, все в испуге бросаются сами не зная куда; иные — в окно, иные — в двери, если можно, иные — к своим сокровищам; иной спасает жену, детей или мать своих детей; все горит; все трещит от сильного пламени; в дыму, мрачно, душно; стены почернели; все почернело; все рушится, падает, тлеет огнем, и наконец — увы — остаются жалкие развалины, обгоревшие и почерневшие, уголье и пепел. Вот некоторое подобие того духовного пламени, истребления и разрушения, которое произвел бы враг в людях — в их душах, если бы Господь попустил врагу искушать их. Конечно, многие, может быть, вышли бы из пламени целыми и даже лучшими, чистее злата блещащимися, как три отрока в пещи Вавилонской (См.: Дан. 3, 92–94), как мученики христианские первых трех веков христианства и нынешнего времени, но большая часть — увы — вышла бы из искушения в духовных развалинах, обгоревшими, почерневшими, как уголь, и еще более слабыми в вере и добродетели, как удобно развеваемый пепел. — Да, страшно подвергнуться искушению человеку слабому: до искушения по видимому хорош, а после искушения, быть может, будет никуда негож.
Потому и говорим: не введи нас во искушение (Мф. 6, 13). — Искушения бывают еще опасны от их силы, настойчивости, продолжительности. Что если бы подвергнуть людей постоянным искушениям от духа лукавого — так, чтобы он разжигал их внутренности, теснил и поражал их каждый день, час, минуту? Можно ли бы было перенести их без веры и упования на Бога, без сердечной молитвы? Невозможно; люди ударились бы в ропот, хулу на Бога (Апокалипсис) (Ср.: Откр. 16, 9), в самую глубину зол. А как есть много людей слабоверных и неверных, как весьма много людей, которые не научились молиться истинною, сердечною молитвою, то милосердый Господь оставляет их без особенных искушений, чтобы не ринулись они в самую глубину зол, чтобы не сделались отступниками от веры, христопредателями, богохульниками, клятвопреступниками, отца и матери досадителями, самоубийцами пли убийцами, прелюбодеями, татями, лжесвидетелями; не хощет бо смерти грешника Владыка, но еже обратитися и живу быти ему [415] и привлекает их к Себе, в любовь Свою — неисчетными Своими милостями; да хотя почувствовав над собою благодеющую и милующую десницу Божию, обратятся к Нему сердцами своими и сотворят пути правые ногами своими (Ср.: Евр. 12, 13). Щедр бо и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. И не до конца прогневается: не по беззаконием на шим Он творит нам, ниже по грехом нашим воздает нам (Ср.: Пс. 102, 8–10).
Искушения бывают болезнями, потерями жены, детей, имущества, сердечными скорбями, бедами от стихий.
(Поморному<?> — «Странника» [416] — сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь.
Е.Андрееву — генварь, февраль и март.
Лукину — май и июнь и «Душеполезное чтение [417]» — январь.
Пашинниковым — «Духовные беседы» 5–ю и 6–ю части [418] и «Странника» — июнь.)
Если с тобою кто–нибудь обошелся где–нибудь гордо, то вспомни, не обошелся ли так же и ты с кем–либо гордо: в нюже бо меру мерите, сказано, возмерится вам (Мф. 7, 2); и не имей негодования и вражды на того человека, а вини себя самого и считай его поступок возмездием для твоей гордости: имиже кто согрешает, сказано, сими и мучится (Прем. 11, 17). — Согрешил гордостию: от гордости другого и потерпишь, — да будет тебе ненавистна гордость в тебе самом и в других и да научишься смирению. Ибо в себе не видишь смрада гордости, а в другом легко видишь, как она противна. — Не плати за гордость гордостию, за надмение надмением, но побеждай благим злое (Рим. 12, 21), гордость и надмение побеждай кротостию и смирением.
Священник должен заботиться об образовании дара слова.
Соединение с Господом происходит в сердце. Сердце есть душа человека. В нем или живот, или смерть — и хранить свое сердце в мире и в любви есть существенный долг всякого христианина.
Жадным к пище и питию. Что вас прельщает, жадные к пище и питию? Гной, смрад. Вы ежедневно сами видите тому доказательство, и остатков вашей же пищи и пития вы гнушаетесь и стыдитесь едва ли не больше всего на свете, извергая их всегда тайно, без свидетелей. — Потому не прельщайтесь, братия, приятным вкусом и благовониями яств и напитков, зная, что они скоро, скоро будут отвратительным гноем и зловонием нестерпимым, да и цветущее ныне тело ваше скоро, скоро будет тем же гноем и смрадом и пищею червей. Ах! Я хотел бы унести в могилу не тучное и препитанное, а тощее и иссушенное постом тело [419], чтоб обилие гноя и смрада от тела моего не послужило мне обличением в невоздержании и в пренебрежении постом; я хотел бы и по смерти в могилу унести благообразным этот прекрасный храм бессмертного духа моего, столь частое вместилище пречистых, бессмертных и животворящих Таин Спасителя моего, храм Бога моего, в Троице Святой славимого, хотел бы, чтобы оно и во гробе украшалось нетлением и благоуханием и в этом отношении имело сходство с некоторыми древами, и по срубке и употреблении в дело долго благоухающими! Но не гордость ли внушает мне эти слова? — Нет, видит Бог мой, что не гордость: я желаю того, что должно быть свойственным и как бы природным для меня.