Страница 3 из 4
Взяв плату за корзины, Иоанн возвратился к пославшему его, как бы некий победитель с войны, низвергший на землю послушанием врага диавола, а с ним и гордость с суетной славою.
По прошествии некоторого времени, умер один инок той лавры. Родной брат его, оставшись одиноким после умершего, неутешно плакал по нем. Иоанн много и долго утешал его, но не мог утешить безгранично огорченного и опечаленного брата. Он со слезами начал просить Иоанна, чтобы тот для утешения и ослабления его печали написал для него какую-нибудь умилительную надгробную песнь. Иоанн отказывался, боясь нарушить заповедь старца, который приказал ему ничего не делать без его повеления, но сетующий брат не переставал молить Иоанна, говоря:
- �
А если я умру от печали, то не дашь ли ты за меня большего ответа Богу? Если ты боишься приказаний старца, то я так скрою у себя написанное тобой, что твой старец не узнает и не услышит об этом”.
Иоанн наконец склонился на такие речи и написал следующие надгробные тропари:
- “Кая житейская сладость”, “Вся суета человеческая”, “Человецы, что в суе мятемся”, и прочие, которые и до сего времени поются в церкви при отпевании умерших [13].
Однажды, когда старец ушел куда-то из келлии, Иоанн, сидя в ней, пел составленные им тропари. Чрез некоторое время старец возвратился и, приближаясь к келлии, услыхал пение Иоанна. Тотчас он поспешно вошел в келлию и стал с гневом говорить ему:
- “Что так скоро забыл ты обещания и, вместо того, чтобы плакать, радуешься и веселишься, напевая себе какие-то песни?”
Иоанн рассказал причину своего пения и, объясняя, что он был вынужден слезами брата написать песни, стал просить у старца прощения, павши ниц на землю. Однако старец, неумолимый, как твердый камень, тотчас отлучил блаженного от своего сожительства и выгнал из келлии. Изгнанный Иоанн вспомнил изгнание Адама из рая, случившееся за непослушание, и горько плакал пред келлиею старца, как некогда Адам пред раем. После сего пошел он к другим отцам, которых признавал совершенными в добродетели, и молил их, чтоб они пошли к старцу и упросили его простить ему согрешение. Они пошли и молили старца, чтобы он простил своего ученика и принял в свою келлию; но тот остался непреклонным к их просьбам. Один из отцов сказал ему:
- “Наложи на согрешившего епитимию [14], но не отлучай от сожительства с тобою”.
Старец сказал:
- “Вот какую епитимию налагаю я на него, если он хочет получить прощение за свое непослушание: пусть он очистит своими руками проходы всех келлий и вымоет все смрадные места в лавре”.
Отцы устыдились таких слов и в смущении ушли, дивясь жестокому и непреклонному нраву старца. Встретив их и по обычаю поклонившись, Иоанн спросил, что сказал им отец. Поведав о жестокости старца, они не осмелились сказать про то, что ему назначил старец для испытания; им совестно было передавать о таких повелениях старца. Но Иоанн неотступно просил их сказать, что назначил ему отец, и, узнав, возрадовался сверх ожидания, принимая с охотою назначенное ему дело, хотя оно и возбуждало стыд.
О, глубокое смирение чудного мужа и истинного послушника! Умилился старец, увидев такое смирение Иоанна, и, придя к нему, обнял его и целовал голову, плечи и руки его, говоря:
- “О, какого страдальца о Христе сделал я? Вот истинный сын блаженного послушания!”
Иоанн же, стыдясь слов старца, пал ниц пред ним, как пред Богом, и, не превозносясь похвальными речами отца, но еще более смиряясь, молил, чтобы он простил прегрешение его. Взяв Иоанна за руку, старец ввел его в свою келлию. Иоанн так обрадовался сему, как будто ему возвратили рай, и жил он со старцем в прежнем согласии.
Спустя немного времени, Владычица мира, Пречистая и Преблагословенная Дева в ночном видении явилась старцу и сказала:
- “Зачем ты заградил источник, могущий источать сладкую и изобильную воду, - воду, которая лучше истекшей из камня в пустыне (Числ. 20,11), - воду, которую желал пить Давид (2 Царс. 23,15), - воду, которую обещал Христос Самарянке (Иоан. 4,14)? Не препятствуй источнику течь: изобильно потечет он, и всю вселенную протечет и напоит; покроет моря ересей и претворит их в чудную сладость. Пусть жаждущие стремятся к сей воде, и те, которые не имеют сребра чистой жизни, пусть продадут свои пристрастия и подражанием добродетели Иоанна пусть приобретут у нее чистоту в догматах и в делах. Он возьмет гусли пророков, псалтирь Давида, воспоет новые песни Мариами (Исх. 20) [15]. Ничто в сравнении с ним бесполезные песни Орфея, о которых повествуется в баснях; он воспоет духовную небесную песнь и будет подражать херувимским песнопениям. Все церкви Иерусалимские сделает он как бы отроковицами, играющими на тимпанах, чтобы они пели Господу, возвещая смерть и Воскресение Христа; он напишет догматы православной веры и обличит еретические лжеучения; сердце его изведет слово благо, и изрекчет дела царева пречуднейшая” (сравни Псал. 44,2).
На утро старец, позвав Иоанна, сказал ему:
- “О, чадо послушания Христова! открой уста твои, чтобы привлечь дух, и то, что восприял сердцем, скажи устами; пусть они говорят о премудрости, которой ты научился размышлением о Боге. Открой уста твои не для повествований, а для слов истины, и не для гаданий, а для догматов. Говори к сердцу Иерусалимскому, созерцающему Бога, т.е. к умиротворенной церкви; говори не пустые слова, на воздух бросаемые, но те, которые Дух Святый начертал на твоем сердце. Взойди на высокий Синай Боговидения и откровения Божественных тайн и за великое твое смирение, путем которого ты сошел до последней глубины, взойди теперь на гору церковную и проповедуй, благовествуя Иерусалиму. Крепко возноси голос твой, ибо много славного мне сказала о тебе Богоматерь. Меня же, молю, прости за то, что я тебе был препятствием по своей грубости и неведению”.
С того времени блаженный Иоанн начал писать божественные книги и слагать сладкозвучные песнопения. Он составил октоих, которым, как духовною свирелью, и до сего времени увеселяет церковь Божию. Первую свою книгу Иоанн начал такими словами:
- “Твоя победительная десница боголепно в крепости прославися” [16].
По поводу же чудеснаго исцеления своей десницы, он, в восторге радости, так взывал к Богородице:
- “О тебе радуется, благодатная, всякая тварь” [17] и прочая.
Плат, коим была обвита отсеченная его рука, Иоанн, в воспоминание дивнаго чуда Пречистой Богородицы, носил на своей голове. Написал он и житие некоторых святых; составил праздничные слова и разные умилительные молитвы, изложил догматы веры и многие таинства Богословия; писал он и против еретиков, в особенности против иконоборцев; составил и другие полезные сочинения, коими и до сего времени верные питаются, как духовною пищею, и из которых пьют, как из сладкого ручья [18].
К таким трудам преподобного Иоанна поощрял блаженный Косма, который рос с ним и учился у одного учителя. Он побуждал его к писанию Божественных книг и составлению церковных песней и сам помогал ему. Впоследствии Косма был поставлен Иерусалимским патриархом во епископа Маюмскаго. После сего тот же патриарх, призвав преподобного Иоанна, посвятил его во пресвитера. Но Иоанн не хотел долго оставаться в мире. Уклоняясь от мирской славы, возвратился он в обитель преподобного Саввы и, уединившись в своей келлии, как птица в гнезде, прилежно занимался писанием Божественных книг и делом своего спасения. Собрав все написанные им прежде книги, Иоанн опять прочитал их и тщательно исправил в них то, что считал нужным исправить, особенно в словах и речах, чтоб в них ничего не осталось неясным. В таких трудах, полезных для себя и важных для Церкви Христовой, и в подвигах иноческих Иоанн провел много времени и достиг совершенного иночества и святости. Угодив Богу, он отошел ко Христу и Пречистой Его Матери [19]
Тропарь преподобного, глас 8:
Православия наставниче, благочестия учителю и чистоты, вселенныя светильниче, монашествующих Богодухновенное удобрение, Иоанне премудре, ученьми твоими вся просветил еси, цевнице духовная. Моли Христа Бога, спастися душам нашим.
Кондак, глас 4:
Жития святых Свт. Димитрия Ростовского
(Декабрь, день четвертый).
[1] Агаряне или иначе Сарацины - аравийские бедуины. Наименование Агарян, означавшее первоначально это кочующее племя, впоследствии распространено было христианскими писателями на всех арабов, а затем стало означать вообще всех мусульман. Агарянами аравийские бедуины назывались от того, что, по еврейскому преданию, они были потомками Измаила, сына Агари, рабыни Авраамовой