Диакон

А теперь аналогичная молитва к небесным хранителям (точнее – ко «хранителю вер Чжамсарану и другим лютым божествам и гениям», «божественным палачам и смертоносцам врагов веры и добродетели»), входящая в состав утренней медитации буддистского монаха-ламаиста: «Приносящие балин хувараки перед началом служения долженствуют прежде всего созерцать Чжамсарана и представить себе все пространство мира пустым. В пространстве этой пустоты они должны представить себе безграничное море из человеческой и лошадиной крови, в котором треугольником волнуются волны; в самой середине этих волн – четырехугольную медную гору и на вершине ее – солнце, человеческий и конский труп, а на них Чжамсарана. Лицо у него красное; в правой руке, испускающей пламя, он держит медный меч, упираясь им в небо; этим мечем он посекает жизнь нарушивших обеты. В левой руке он держит сердце и почки врагов веры; под левой мышкой прижал он кожаное красное знамя. Рот страшно открыт, четыре острых клыка обнажены; имеет три глаза и страшно гневный вид. Он коронован пятью человеческими черепами. Стоит он среди пламенеющего огня премудрости». Принеся этому и армии иных демонов чашу крови, их призывают уничтожать врагов а особенно тех, кто ограничивает распространение веры и святости буддийской.

Вот вопль, к ним обращенный: «Призываю основавшего свое вечное местопребывание в юго-западной стране трупов владыку жизни, великих красных палачей и шимнусов, не отступающих от повелений Чжамсарана, приидите по силе обещания... Чтобы порадовать Чжамсарана и его сподвижников, чествую их великим морем разной крови. Оммахум... Все враждебные и силы и препятствия, согласно своих строгих и жестоких законов, сделайте прахом... Открывший рот и обнаживший клыки, имеющий три глаза на своей страшном лице, завязавший в косу свою темно-желтые волосы, возложивший на себя корону из черепов и четки, величественный богатырь, одаренный лицем, на которое невозможно смотреть, тебя восхваляю я! Стоящую по правой стороне от тебя Ухинтэнгри, которая держит в своих руках меч и гвоздь, имеет синеватое тело и красноватое лицо – восхваляю я!.. Царь хранителей-якшасов, мать красноликая, владыка жизни, свирепые восемь меченосцев и вы, страшные палачи, умножьте вашу энергию! греховным, воздвигающим преграды ламству, всем держащимся еретического учения покажите вашу силу, и спасите, о спасительные. Ниспослав свыше шимнусов, действующих ножами, схватите врагов сетью, пришпильте их гвоздями, перерубите мечами, прострелите стрелами, пронзите копьями, высосите у них сердце! Но, заставив их покончить свое настоящее злое существование, спасите их души! Прекратите жизнь этих злобных врагов!

плоть, кровь и кости их вкушайте устами вашими! Примите эту жертву плоти и крови ненавистных врагов! Направьте меня на путь добродетели, но накажите врагов явными знамениями! Уничтожьте врагов ламства и веры вообще, ибо только таким путем вы сохраните веру и священное учение!»257.

На всякий случай замечу, что книга А. Позднеева, по которой процитированы молитвы монаха-ламаиста, – не христианский антиязыческий памфлет, а серьезное исследование, в 1993 году переизданное в Калмыкии самими буддистами с самыми лестными рекомендациями...

lxx«Сын человеческий» – это буквально «сын Адамов».

lxxiПонятно ли, что нельзя одновременно возмущаться тем, что «Бог не наказывает мерзавцев, которые живут в соседней квартире» и брезгливо осуждать «жестокости Ветхого Завета»? Тут уж – или и поныне каждый грех должен вызывать молнии с небес (и тогда не утихала бы гроза не только над головами наших «соседей», но и над нашими), или мы должны преклониться перед тайной Божиего терпения?

lxxiiТем более, что в 9-10 стихах этой же главы апостол Лука перечисляет те области Средиземноморья, из которых пришли в Иерусалим иудеи рассеяния.

lxxiiiЗаметим, что на языке Библии выражение «идущая до небес» есть именно образ, а не буквальное утверждение. Как метафора оно употребляется в пятой книге Моисея (Втор. 1,28 и 9,1.)

lxxivСм. «Военный летчик»,. гл.22-28 и «Цитадель».

lxxvВ детской литературе трагичность и разрушительность замысла религиозного синкретизма показана в сказке К. С. Льюиса «Последняя битва», завершающей серию «Хроники Нарнии».

lxxviВ этой связи не могут не удивлять претензии пятидесятников (одна из американских протестантских сект, активно вторгающихся сегодня в Россию), полагающих, что они пережили духовный опыт, идентичный опыту апостолов день Пятидесятницы. Если бы это действительно было так, то их проповедники в России не нуждались бы в переводчиках, а прямо говорили бы на чистом и литературном русском языке.

lxxvii Душу каждый младенец, каждый человек получает от Бога. Души творятся Богом, а не рождаются родителями.

lxxviii Это может показаться странным, что Захария, хоть и онемел, но докончил срок своих служб в Храме. Сегодня онемевший священник явно не смог бы вести Богослужения, но тогда, у порога Нового Завета, это было еще возможно. Дело в том, что в ту пору жертва, которую священник приносил Богу, была не «жертвой словесной», но жертвой животного, агнца. Если бы служба состояла только в чтении молитв, Захария не мог бы ее совершать. Но те, ветхозаветные службы состояли из постоянного принесения жертв. В этих жертвах можно было участвовать и без голоса... Но именно от них и пришел избавить нас Христос.

lxxix Кстати, отсутствие такого рода административной централизации в Православии не позволило в начале нашего века провести аналогичную реформу: часть православных Церквей ввела новый стиль, сохранив старую систему вычисления Пасхи; часть осталась при старом стиле; наконец, Финская Церковь приняла и новую пасхалию, и новый стиль.

lxxx Кроме того, элементарная тактичность способна подсказать: каждое поздравление с религиозным праздником должно быть адресным. Мусульман со вполне искренним радушием можно поздравить с их праздниками, католиков – с их. Православных же при желании можно будет поздравить с Рождеством 7 января, а не 25 декабря.

lxxxi Не одобряют прежде всего потому, что вера в гороскопы может парализовывать человеческую волю, сковывать его свободу и чувство собственной ответственности. Увлечение гороскопами было естественно для языческого мира, в котором закон Судьбы (фатума, рока, кармы) возносился над всем сущим, подчиняя себе даже богов. Но христианство принесло в мир весть о свободе человека. На небесах – не слепые законы кармы или астрологии, но Любящий Отец, в воле Которого вся Вселенная и человеческий волос. Человек в любой момент («во едином часе», как поет одно церковное песнопение) может изменить свою жизнь. Не от звезд зависело покаяние разбойника на кресте, а от подвига его веры. Не гороскоп привел к покаянию Петра или Марию Магдалину, но их любовь ко Христу. И поэтому первая языческая идея, в полемику с которой немедленно вступило молодое христианство – это идея «Судьбы».

Церковь помнит о волхвах, пришедших поклониться ко Христу. Но она помнит о том совете, который дал волхвам Господь: «И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою» (Мф. 2,12). Иной путь был открыт для них после встречи со Спасителем. Иной, отличный от прежнего: указывая волхвам другую дорогу для возвращения домой, Бог тем самым повелевал им оставить дурное ремесло (см. Тертуллиан. Об идолах 9).

lxxxii «Я хотел быть служителем Бога и много трудился для того, чтобы стать им; и вот в конце концов я стал славить Бога моими работами по астрономии... Я показал людям, которые будут читать эту книгу, славу Твоих дел; во всяком случае в той мере, в какой мой ограниченный разум смог постичь нечто от Твоего безграничного величия» (И. Кеплер)263.

lxxxiii Рождественский рассказ Луки несколько полнее повествования Матфея. Скорее всего это связано с тем, что Лука ближе других апостолов знал Марию. Именно Луке церковное предание приписывает создание первых икон Божией Матери (в частности, Владимирской). И хотя все известные нам иконы появились значительно позже апостольской эпохи, устойчивость и древность этого предания позволяет предположить, что дошедшие до нас изображения имели своими прообразами изображения, сделанные Лукой.

lxxxiv Как Христос оберегает свободу человека рассказывается в «Легенде о Великом Инквизиторе» у Достоевского.

lxxxv Позднейшая христианская этика допускает только одну причину для развода – неверность одного из супругов (и в очень редких случаях – бесплодие брака). Но ветхозаветные обычаи допускали обычный развод по согласию супругов.