Диакон

Несмотря на все декларации о «гуманизме» и «гуманности» валеологии, «почему-то никто не задумался о последствиях такого обучения, когда внимание ребенка концентрируется на его собственном здоровье. В сегодняшних условиях. когда многие дети недоедают и больны по причинам голода, если они будут все время сосредоточиваться на своем здоровье, акцентируя психику на собственном физическом состоянии, то это может стать катастрофой для их психического состояния – они просто будут акцентуированы на своих заболеваниях. Дать такую установку здоровому ребенку – это значит, озадачить его: здоров он или нет. заставить прислушиваться к себе – когда он заболеет, сегодня или завтра. Говорить же об этом больному ребенку – значит вообще погубить его: он больше ни о чем думать не будет, кроме как о собственных болячках! Валеологи строят свои программы на идее телоцентризма, что в итоге приведет к ослаблению, а то и разрушению здоровья, физического и особенно психического», – предупреждает об этой грани валеологической угрозы доктор педагогических наук И.Д. Лушников190.

А как научить ребенка обходиться со своей болью? Просто скулить, ненавидеть свою болезнь и завидовать тем, кого болезнь не коснулась? Или же сказать, что через боль человек растет быстрее, чем через спокойно-невозмутимый образ жизни? Но именно больных детей не замечает валеология. А ведь рекомендация чистить зубы после еды никак не более важна, чем беседа с изъяснением булатовских строчек: «А душа, уж это точно, ежели обожжена – справедливей, милосерднее и праведней она»…lvii

В чем отличие страданий христианина от неверующего человека? Ведь и атеисты страдают не меньше. Но вот вопрос – способен ли человек увидеть смысл в своей боли? Нравственное достоинство человека вообще в очень решительной мере определяется тем, насколько он способен оправдывать собственные страдания. «Разве мало ли скорбей переносят и те, которые не ищут спасения?»191.

Христианин лишь знает, что скорбь дается не для того, чтобы от нее поскорее избавиться, а для того, чтобы научится в ней – жить, жить по человечески, и выйти из опыта боли более человечным, чем вошел в него.

Каждое страдание – это не темный и пустой коридор, который надо поскорее перебежать до следующего светлого уголка; это – класс, в котором надо чему-то научиться. Вспомним, кстати, отнюдь не поверхностную мысль К.С. Льюиса о том, что все религии зародились в мире, который не знал анестезии и хотя бы потому имел не меньший нашего опыт страданий, которые, однако, не приводили его к атеизму.

Новорожденного шлепают, чтобы он начал плакать, иначе он не сделает усилие для первого вздоха. Так и Богу приходится причинять нам боль, чтобы мы почувствовали потребность в дыхании.

Будет день, я узнаю:

Так Господь меня спас.

Вырвал с кровью, исторгнул

Против воли души

Из трясины восторгов

И прельстительной лжи.

Бросил в холод, в бессилье,

Мглу на голой земле.

Или проще – в Россию:

Вся Россия – во мгле.

Чтобы ночью глухою,

Находясь вне игры,

Видел свет над Москвою

Из России – из мглы.

С теми, с кем я в неволе

Был сведен на позор,

Чьей я жертвовал болью

Так легко до сих пор.

Что б открыл: «Как ни мерь ты,

Кто ценней для страны,

Перед жизнью и смертью

Все мы горько равны.

Как пред хлебом и стужей…

И что Богу видней,

Кто здесь лучше, кто хуже,

И что значит: «ценней».

И предстанет иначе

Каждый срыв и порыв.

И я стану богаче,

Свою малость открыв.

… И открою в смущенье,

Что свобод торжество

Не конец, не решенье

А начало всего.

Всех вопросов на свете,

Всяких «мы», всяких «я»,

И трагедий… Трагедий

Самого бытия.

Вечность мрака и света,

Бесконечный их бой…

Лишь ударясь об это,

Стал самим я собой.

Н. Коржавин

Конечно, христианский опыт преодоления страдания не может быть предложен всем школам и всем детям: как и все собственно христианские советы, они помогают только верующим христианам, а таковыми являются далеко не все люди. Что ж, в этих условиях Министерство должно было бы разработать «пакет» учебников по валеологии: в них была бы неизменная собственно научная часть (основы знания по экологии, гигиене, медицине), а вот вопросы этики и духовного возрастания в разных учебниках варьировались бы. В зависимости от того, в каком регионе находится школа, в зависимости от желания родителей и детей эта часть курса могла бы меняться. Она могла бы быть христианской, или мусульманской, или иудейской, или буддистской, а для желающих – и чисто светской.

Пока же этой части или вовсе нет, или она оказывается безвариантно-оккультной. А порой примитивный физиологизм причудливо сочетается с откровенным оккультированием.

Для валеологических учебников вершина всего – то самое «свобод торжество»… Это у бывшего арестанта Наума Коржавина долгожданные «свободы» вызывают «смущенье». Совсем иначе относится к ним валеолог. Вчитайтесь: «Сам характер телепрограмм, таких, например, как боевики, фильмы ужасов, эротические шоу и пр. перевозбуждает школьников и делает их сон неглубоким и неспокойным, не несущим надлежащего отдыха»192. Неужто вся опасность созерцания насилия и порнографии в том, что после вбирания их в свою душу будет плохо спаться?

Оккультная терминология употребляется С.Поповым как нечто само собой разумеющееся в методических указаниях для учителя: «Не рекомендуется ставить кровать в геопатогенных зонах (ГПЗ). Способы определения таких зон в квартире можно найти в соответствующей литературе. Никогда не ложатся спать в ГПЗ собаки; кошки, наоборот, предпочитают лежать в ГПЗ с открытыми глазами, забирая из нее «плохую» энергию. Не рекомендуется ставить кровать в угол – читается, что в углах происходит «высасывание» энергии из тела человека»193. Вот уже и «энергетические вампиры» и «барабашки» появились на пороге школы... Что же касается «соответствующей литературы» – она, конечно, упоминается. В списке рекомендованной литературы встречаем: Малахов Г.П. Целительные силы. тт.1-3; Осава Дж. Макробиотический Дзэн. «Детка» Порфирия Иванова, конечно, также присутствует и в этом валеологическом пособии194.

Но самый большой интерес в этой книге представляют два отрывочка.

Первый предостерегает: «Нельзя признать целесообразными все способы закаливания людей, которые существовали в обычаях у многих народов. Иные из них наносили непоправимый вред здоровью. Еще М. В. Ломоносов остро критиковал обряд крещения, который пытались связать с культом воды, якобы направленным тоже на закаливание младенцев. Он писал: «Попы крестят младенцев зимою в воде самой холодной. Когда же холодная вода охватит члены, то часто видны бывают признаки падучей болезни и, хотя от купели жив избавится, однако в следующих болезнях оная смертоносная болезнь удобнее возобновиться»195. Вообще-то крещение вовсе не направлено на «закаливание младенцев». Религиозное таинство здесь профанировано, ибо редуцировано до уровня «закаливательной» процедуры – и оценивается по соответствующим критериям.

Зато ровно обратная процедура проделывается автором с другим материалом. Он пишет, что «по статистике женщины, половыми партнерами которых являются мужчины, совершившие религиозный обряд обрезания крайней плоти – евреи, мусульмане – практически не болеют раком матки и влагалища»196. Если бы было написано, что многие американцы делают обрезание в медицинских учреждениях по чисто медицинским соображениям – это было бы суждение медика и педагога. Но на страницах книги, посвященной вопросам телесного здоровья, вдруг возникает рекомендация обрезания как религиозного обряда. Вдобавок «гигиеничное» иудейское обрезание противопоставляется «опасному» православному крещению... Может быть, такое странное идеологическое построение связано с тем, что сама валеология, как признается С. Попов, весьма близка программам Фонда Сороса?lviii 197

А Новочеркасская государственная мелиоративная академия в курсе «основы валеологии» поясняет своим студентам, что «Плутон ведет к глобальным войнам, тотальным революциям; Прозерпина, если и проявляется в жизни человека, то однократно, как «рок»»198.

Помимо астрологии, сие почтенное учебное заведение рекомендует своим студентам заняться уринотерапией199. Конечно, «ученые»-мелиораторы, обнаружившие планету по имени Прозерпина и пользу поглощения мочи, не могли оставить своих студентов в неведении относительно «ауры»: они, мол «обнаружили не одну оболочку, а несколько – одну в другой. Человек в них, как бабочка в коконе. И со смертью пропадает только одна – чтобы не употреблять вызывающий споры библейский термин «душа», ее назвали безлико: лептонноволновым полем, – остальные держатся вокруг бездыханного тела еще несколько дней. Природа остальных оболочек еще не выяснена, однако уже можно утверждать, что их предназначение – передавать и принимать информацию. Потому и назвали их информационно-энергетическими полями»200.