Страница 92 из 121
Исследуйте все дела милосердия, облегчения бедствий, общественной благотворительности, человеколюбия: везде, где мы встретим энергичные, настойчивые и успешные усилия, самыми самоотверженными сотрудниками всяких благих предприятий были люди, одушевленные духом Христовым. Нам скажут, что в наши дни благотворительность принимает светский характер, что официальная деятельность правительств и деятельность чисто филантропических обществ начинает заменять непосредственно религиозную деятельность прошедшего времени.
Это до некоторой степени верно; но какой вывод можно извлечь из этого факта? Из какого источника проистекает это движение? Почему филантропия не развита в Китае, Персии или в Индии так, как в Европе? Общество Красного креста, например, которое задумало столь смелое предприятие - облагородить войну, насчитывает в числе своих членов иудеев, магометан, язычников; но религиозный нейтралитет, характеризующий деятельность этого общества в настоящее время, не существовал на первых порах ее.
Нехристианские правительства, согласившиеся несколько смягчить обычаи того варварства, высшим выражением которого остается война, уступили веяниям христианской цивилизации. Эти веяния не могли родиться у них самих и под влиянием их собственных религиозных идей. Почему нравственная культура магометан, наряду с благородными чертами, представляет такие темные пятна, каких нет у нас?
Какой мало-мальски внимательный человек не заметит, что альтруизм последователей Опоста Конта не более, как контрафакция христианской любви? Современное сознание (страны, остающиеся еще в язычестве, суть продолжение древнего мира) образовалось под влиянием Евангелия Христова и сохраняет некоторые черты этого зиждительного влияния даже у многих из тех людей, которые чужды вере в собственном смысле слова.
Повторим вкратце вышеизложенные соображения, чтобы сделать из них выводы. Вера в воскресение Христово была основанием евангельской проповеди; эта истина стоит вне ударов критики. Христианство оказало на человечество самое значительное и самое спасительное духовное влияние, о каком только знает история, этот факт признается серьезными историками, даже такими, которые лично не имеют веры.
Выставлять против этой истины то зло, поводом или предлогом к которому была религия, - это аргумент, не имеющий никакой силы. В самом деле, добро, произведенное христианством, есть плод христианского духа, а зло, как, например, гонения, религиозные войны и прочее, есть продукт человеческих страстей, находящийся в прямом противоречии с этим духом.
Фома Аквинат спрашивает, какие у нас есть доказательства реальности тех сверхъестественных фактов, которые усвояются Христу, и отвечает: "Удивительное обращение мира к вере христианской есть самое верное доказательство этих минувших знамений, и нет надобности в их воспроизведении, потому что они ясно видны в своих действиях. Было бы удивительнее всех чудес, если бы мир без особенных знамений людьми неучеными и низкого происхождения был приведен к верованиям столь высоким, к делам столь трудным и к надеждам таким возвышенным".
Данте воспроизвел эту мысль своего учителя в XXIV песни своего Рая. "Если бы мир обратился в христианство без чудес, то это одно было бы таким чудом, что все другие не составляли бы и сотой его части". Ту же самую мысль выразил недавно один современный ученый, стяжавший репутацию человека весьма либерального, обладающего притом громадной эрудицией, страсбургский профессор Рэйс.
"Если бы в делах Иисуса Христа, - говорит он, - не было ничего такого, что превышает вседневный опыт, то Его жизнь стала бы лишь еще более непонятною".
Такова была мысль профессора Рэйса. Отметив те трудные вопросы, какие возбуждает критика по поводу повествований о воскресении, он написал следующие строки, которые, в силу положения, занимаемого автором в области богословия, имеют особенную важность. "Остается, - говорит он, - бесспорным тот факт, что на этом фундаменте (факте воскресения Иисуса Христа)
построена существующая 18 веков Церковь, для которой Он есть, так сказать, ясное свидетельство, и поистине следует сказать, что вместе с Христом из Его гроба воскресла и Церковь, которая иначе, по всей вероятности, навсегда осталась бы погребенной".
Если Христос воскрес, то мы имеем сверхъестественное доказательство сверхъестественного характера Его посланничества. Свидетельства людей сообщают нам познания о земных предметах; свидетельство Христово открывает нам реальности мира невидимого. В таком случае религиозная жизнь утверждается на прочном основании. Люди могут сомневаться относительно посланничества Христа, как и относительно всякой мысли, но то, что утверждает веру в это посланничество, утверждает вместе с тем и всю совокупность верований, тогда как без этой веры (в посланничество Христа)
для каждой взятой отдельно истины пришлось бы представлять особенное доказательство. Доверие к божественному свидетельству есть фундамент духовного здания, и укрепить фундамент здания - значит укрепить все его части. Таково благодетельное значение авторитета Христова. (Извлеч. в сокращ. из кн.: Навиль Э. Свидетельство Христа и единство христ. мира. М., 1898 г.)
ПРИЛОЖЕНИЕ
Разбор возражений против факта воскресения Иисуса Христа, заимствующих свою мнимо-научную опору от телепатии
Ни рационалисты своей теорией мнимой смерти Христа, ни визионеры (Штраус, Ренан и др.) со своей гипотезой призрачного видения не объясняют нам достаточно происхождения веры в воскресение нашего Господа без самого факта воскресения.
В настоящее время гипотеза объективных видений все более и более вытесняет собой другие. Согласно этой теории, явления Воскресшего не были вполне реальными, так как само телесное воскресение Его не допускается; они не были также и субъективными явлениями или галлюцинациями. Здесь явления Воскресшего отождествляются с загробными призраками или явлениями душ умерших людей живым; они плод сверхъестественного невидимого воздействия прославленного Христа на души учеников, воплощавшегося в зрительные галлюцинации или видения.
Таким образом, в основании их лежит нечто объективное, именно благодатное соприкосновение духа Христова с душами учеников, сообщение с неба ученикам, необходимое для их ободрения и утешения, о том, что Христос хотя умер телом, но жив духом; они, по выражению Кейма, "необходимая человечеству телеграмма с неба"... Субъективное в этих видениях относится к их образу, т.е.
самой проэкции наружу этого внутреннего, сверхчувственного, небесного воздействия Христа на души учеников.
По-видимому, всего легче было бы отделаться от гипотезы объективных видений отрицанием допускаемых ею фактов и отнесением их в разряд созданий суеверной фантазии: но в настоящее время опору свою гипотеза находит в науке, введшей в Лондонском обществе психических исследований факты этого рода под именем телепатии в круг научного исследования и на первый раз давшей твердое удостоверение фактов этого рода, касающихся явлений прижизненных призраков одного лица, находящегося в опасности или в момент смерти, другому на значительных расстояниях*.
Таким образом, по гипотезе, явления Воскресшего относятся к неисследованным пока, но однородным фактам посмертной телепатии, а потому с гипотезой приходится считаться не только на а) богословской почве, но и б) научно-психологической.
______________________ * В книге Э. Гернея, Ф. Майерса и Подмора "Прижизненные призраки". Спб., 1893 г., изданной "Лондонским обществом психичких исследований", собрано и обследовано более 800 случаев прижизненной телепатии.
______________________
а) Гипотеза объективных видений не может найти себе оснований в евангельских текстах; напротив - опровергается ими.
Весть о воскресении и сами явления Воскресшего встречаются учениками сомнением и неверием, что невозможно было бы при их несомненной вере в явления духов из сверхчувственного мира (Лк. 24. 37; Деян. 12, 25-16), вообще широко распространенной в то время и в их среде; след., сомнения их относились к возможности воскресения Распятого.
Явления духа умершего Иисуса не могут объяснить происшедшей в учениках перемены, их радости, ободрения, даже веры в Иисуса Христа как Мессию, Искупителя; ими не устраняется впечатление, произведенное на учеников позорной крестной смертью, разрушившею веру их в могущество Иисуса, Его власть над врагами царства Божия, над смертью, злом, духовное же бессмертие Иисуса не возвышало бы Его в глазах учеников над людьми при их вере в бессмертие души.
Если же и признаем явления духа Христова утешением для учеников, то это утешение придется признать несколько запоздалым, и явления с третьего дня по смерти нецелесообразными: промедлением этим дано было время для образования в душе учеников настроения, которое не сразу было побеждено даже явлениями Воскресшего и которым затруднено было признание последних действительными.