Страница 86 из 121
Чудо есть действие необыкновенное, которое никакою естественною причиною не может быть изъяснено и потому должно быть приписано причине сверхъестественной. Это есть действие верховной воли Бога, Который изменяет закон естественный. Так как Бог управляет миром через законы, Им однажды установленные, и употребляет особенные средства только для спасения человека, то, естественно, чудо и существует только в области искупления.
Помилование человека есть первое обнаружение этого чуда. По естественному порядку вещей, грехопадение влекло за собой совершенное, всеобщее осуждение; помилование прервало этот естественный порядок. Явилась любовь Божия, и произошло событие неслыханное, с человеческой точки зрения невозможное; вместо того чтобы наказать виновного, Бог оказывает ему милость.
Из этого первого чуда проистекают все другие чудеса, которые служат как бы его лучами. Так, каждое чудо стоит в тесной связи с делом искупления. Величайшее из чудес, как яснейшее обнаружение Божественной любви, есть самое лицо Христа Спасителя. Это лицо, чудное само по себе, должно было и явиться в делах чудных, в чудесах силы и любви Божественной.
Отсюда можно вывести значение чудес в земной жизни Христа Спасителя. Как проявления великого дела искупления, чудеса должны были привести к Искупителю; они доказывали, что Он облечен силой Божественной; они открывали совершенства Его природы, были блестящим их отражением. Следовательно, чудеса приводили к вере во Христа не потому только, что поражали своей необычайностью, а потому, что открывали совершенства природы Христовой.
Всякое чудо, рассматриваемое просто как чудесное событие, без отношения к лицу Спасителя, не имело бы никакого значения по отношению к вере во Христа, потому что чудо, как необъяснимое явление, могло быть действием ада, и следовательно, если верить на основании такого чуда, то настолько же можно верить в посланника сатаны, насколько и в посланника Божия.
Так чудо само по себе не производит веры. Оно даже может задержать веру, потому что оно говорит только глазами; а верование, основанное только на зрении, противно вере, которая есть уверенность в невидимом (Евр. 11, 1), точно так же, как противно ей верование, основанное исключительно на рассуждении. Потому-то Господь Иисус Христос всегда отказывался совершать чудо, когда от Него требовали чудесного: род лукавый и прелюбодейный ищет знамения, и знамение не дастся ему кроме знамения Ионы пророка (Мф. 12, 93).
Итак, чудеса Иисуса Христа не дивные дела только, но отблеск Его природы. Его лица; это - проявление Его милосердия, Его сострадательности, проявления чудные, как и само милосердие Его чудно.
В каком же отношении стоит чудо к другим признакам Божественного посланничества Господа Иисуса? Доказывает ли оно непререкаемым образом это посланничество или предполагает еще что-либо необходимым для полной своей убедительности? Как отблески славной природы Христовой, чудеса могли привести ко Христу, указать на Него, но не могли возбудить полной веры в Него; иначе Христос не отказывался бы совершать их, иначе не было бы и не верующих во Христа.
При каком же условии они были действительны? Иисус Христос действительность их связывает с верой. Веруешь ли ты? - таков был почти всегдашний Его вопрос, когда готовился Он совершить чудесное исцеление. И где было более веры, там больше чудес совершалось; где не было веры, там не совершалось и чудо: и не совершил там чудес, по неверию их. Однажды Он прямо высказал, что чудо пред неверующими не потому не совершается, что неверующие недостойны чуда, а потому, что чудо не принесет им никакой пользы: если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят (Лк. 16,3). Почему же?
Потому что чудо производит только удивление, а от удивления до убеждения целая бездна. Доказательство - в современниках Христа. Они были очевидцами поразительнейших из Его чудес. Они видели воскресшего Лазаря, были поражены этим, но не вникли в смысл чуда и остались неверующими. Они знали, что Христос вышел из гроба на третий день, и продолжали не веровать.
Так, чтобы чудо было действительно, нужно иметь очи, чтобы видеть, - уши, чтобы слышать; нужно иметь известную религиозную восприимчивость, известное нравственное расположение, нужно иметь веру. Следовательно, и чудо, подобно свидетельству Св. Писания, сильно только при внутреннем свидетельстве.
3) В чем же состоит внутреннее свидетельство как основа всех внешних доказательств Божественного посланничества Христова, как основа веры во Христа? Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете (Ин. 5,44)? Так, по учению Господа, сильнейшее препятствие для веры иудеев, имевших Моисея и пророков, видевших великие знамения, лежало в их сердце, в их гордости и эгоизме.
Оставление самолюбивых стремлений, искание славы от единого Бога привело бы их к познанию истины. Кто хочет творить волю Божию, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю (Ин. 7,17). Так, вернейший путь к принятию истины Божией - в искании Бога, в желании творить волю Его. Ясно, такой способ доказательства истины основывается на существовании сродства между душой человека и Богом, на существовании в душе образа Божия.
Если бы было иначе, то какую важность имело бы повиновение или неповиновение предписаниям совести по отношению к религиозному убеждению? Если искажение совести, обнаруживающееся в эгоистическом искании славы человеческой, задерживает нашу веру в Спасителя, то ясно, между совестью и Христом находится тесная связь. Итак, если хочешь верить Евангелию, обратись к свидетельству своей совести, и она укажет на Христа, Который один может удовлетворить всем стремлениям души.
Другие доказательства в состоянии только уяснить, подтвердить это свидетельство. Не внешними доказательствами, не логическими доводами и историческими исследованиями распространяется вера во Христа, а живым представлением самой личности Спасителя, которая поражает душу и возбуждает в ней полное стремление к совершеннейшему образцу. Но если совесть молчит, если живое представление святости Христа не находит отголоска в сердце, то ясно, что наше внутреннее око помрачено и не может видеть света.
Тогда нужно очистить его, просветить его. Этим путем внутреннего очищения распространялась вера во Христа во время земной Его жизни. Предтеча Иоанн, долженствовавший приготовить людей к принятию Спасителя, был проповедником покаяния. Призывом к покаянию начал Свою проповедь и Сам Спаситель. Возбуждением покаяния и Сам Он действовал на сердца людей.
Сказав несколько слов с самарянкой, Он вдруг заставляет ее обратить внимание на нравственное свое состояние: пойди, позови мужа твоего и приди сюда. У меня нет мужа, - отвечала женщина и услышала в ответ слова, которые заставили ее одуматься, сознать свою греховность: правду ты сказала, что у тебя нет мужа; ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе (Ин. 4, 16-18). И что же?
Лишь только возбудил в ней раскаяние, как она сделалась уже верующей. И вот, кающиеся грешники и мытари приходили ко Христу, а гордые своей праведностью фарисеи, при знании закона-пестуна во Христа, более и более удалялись от Него. Так, не недостаточность доказательств истины Евангелия, не трудность уразумения самой истины, а развращение сердца - причина неверия.
Вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь; не имеете в себе любви к Богу. И потому как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете (Ин. 5,40, 42. 44)? (Измеч. в сокращ. из кн.: Соколов Д., прот. Искупл. рода человеческ. Господом Иисусом Христом. Изд. 2. Спб„ 1896 г.) Д. Опровержение ложных взглядов на христианскую религию: а)
будто она повинна в фанатической братоубийственной войне в Средние века и б) будто она отжила свой век и должна уступить место науке
По своему характеру современная европейская цивилизация официально признается христианской: учение Иисуса Христа провозглашается высшей нравственной истиной, основным законом духовного развития человека; евангельской религии приписывается первенствующее значение в устроении личной, семейной и общественной жизни. Словом, внешняя, показная сторона дела заставляет предполагать, что нами управляют, главным образом, ясно понятые и живо воспринятые евангельские заповеди любви и правды, что мы в своей деятельности руководимся по преимуществу религиозно-нравственными мотивами; но действительность далеко не соответствует такому ожиданию.