Страница 45 из 121
Эти атомы входят в различные сочетания, - продолжают представители материализма. По какому закону? По закону сродства? Но могут ли эти лишенные всяких свойств атомы иметь сродство? Да если даже они имеют его, откуда возникает самое движение в этих атомах? Ведь материя сама по себе есть нечто неподвижное, и всякая перемена в ней требует внешней причины, как учит Кант. По закону притяжения?
Но откуда происходит самая упорядоченность движения, в силу которой возникают вполне правильные и равномерные формы? Очевидно, мы должны требовать высшей силы, которая приводит тела в отношение взаимного притяжения, и разумной воли, которая управляет образованием материи по закону и порядку. 2) Материалистическое воззрение не объясняет появления организма
Если бы существовали только внешние механические сочетания, то еще, допустим, можно бы удовлетвориться признанием простой механической силы. Но откуда возникает организм? Напрасно пытались свести его к простому физическому процессу. Как бы мы ни представляли себе атомы, они, во всяком случае, оказываются недостаточными для объяснения появления организма.
Между кристаллизацией и органической формой есть существенное различие. То, что отличает организм, есть живое взаимодействие его внутренних частей и взаимное отношение, в которое он вступает с окружающими его телами, чрез что в то же время происходит постоянное изменение в его состоянии. Тут открывается пред наблюдением не только мир причин, но и мир целей.
Высшим исследованием природы является то, которое стремится познать в ней закон целесообразных отношений. Но это приводит нас уже к высшему разуму. Пантеизм Спинозы и новейшее естествознание начали борьбу против этой идеи "телеологии": было бы-де "безумством" со стороны "ничтожного человека, этого однодневного насекомого", посягать на рассмотрение бесконечной природы по ее целям.
Но закон цели есть закон нашей духовной природы, и поэтому-то мы ищем и находим его также и вне нас. Он повсюду предъявляется нам как в отдельном бытии, так и в целом. В основе каждого организма лежит особая мысль. Эта мысль существует раньше, чем ее осуществление, и ее идея господствует над всем. Кювье определял построение даже первобытных животных из отдельных костей: настолько идея целого господствует также и над всеми отдельными частями.
Эта идея работает для будущего, глаз для света, ухо для звука и т.д. Но глаз образуется во тьме, ухо в тишине. Только уже после того, как они получили свое образование, они вступают в отношение к свету и звуку. Мы видим, что здесь совершается целесообразная деятельность, которая, выводя нас за пределы всех внешних причин, указывает на образующую, целеполагающую мысль.
И это господство мысли, проявляясь в отдельных частях, не простирается ли равным образом и на целое? В основе всего мира лежит мысль, план и поступательное осуществление его от низших ступеней все к более высшим, пока не достигнута будет высшая цель, так что все развитие, очевидно, находится под господством идеи высшей ступени. Последнее раньше первого, целое раньше отдельного именно в идее.
Так, следовательно, идеальная сила господствует как над развитием целого, так и всех отдельных частей.
Можно ли объяснить этот факт, когда мы будем признавать только материю и силу, или бессознательно действующую природу, а не творческую силу мирообразующего Разума?
Да если бы даже можно было обойтись с этим воззрением в деле объяснения теперешней деятельности природы, то можно ли было бы им вообще объяснить первое происхождение органической жизни? Может ли органическая жизнь возникнуть из неорганической, живое из безжизненного? Штраус, правда, чтобы избегнуть принятия сотворения человека, хотел объяснить происхождение людей так же, как, по его мнению, возникает солитер, нередко бывающий до 20 футов длины, именно, чрез так называемое generatio aequivoca, т.е.
чрез самостоятельное происхождение из простого вещества, без посредства живого существа. Но точное естествознание ничего не знает о таком суеверии, как это самопроизвольное зарождение. Все лучшие исследователи теперь приходят, без исключения, к принятию того безусловного правила, что живое возникает только из живого. Сколько ни ссылались на химические и физические силы и ни представляли себе природу как великую химическую лабораторию, однако, несмотря на все успехи, сделанные химией в последние десятилетия, она еще не произвела ни одной живой клетки и никогда не в состоянии будет произвести ее.
И фаустовский Вагнер еще и теперь ждет того, чтобы из химической реторты вышел homunculus (человек). Предположим даже, что природа есть великая химическая лаборатория, которая может производить даже и живое: но где же тот химик, который работает в этой лаборатории?!
Одним словом, материализм представляет собою нечто вроде тонкого ледяного покрова, ломающегося при всяком шаге, который делают по нему. Можно ли строить на нем миросозерцание? 3) Утверждение материалистов, что христианское мировоззрение падает пред лицом фактов астрономии и геологии, не имеет научного основания
а) Что касается астрономии, то весьма часто можно слышать, что она служит опровержением христианства. Коперникова система, будто бы, сделала христианское мировоззрение решительно невозможным, и новые открытия только закончили этот приговор над ним. По христианскому мировоззрению, Земля есть средоточный пункт вселенной, потому что здесь живет человек, цель всего творения; здесь Сын Божий сделался человеком, с целью избавления, влияние которого простирается на всю вселенную, и с будущей судьбой человека и его Земли связывается будущая судьба всего мира.
Между тем, Коперникова система учит нас, что Земля есть ничтожнейшая точка во вселенной, одним из малейших спутников одного из незначительнейших солнц. Бесконечное пространство наполнено солнечными системами, по сравнению с которыми наша система есть ничто. В одной только видимой нам системе Млечного пути находится более двадцати миллионов солнц! А наша система Млечного пути есть только как бы маленький остров в великом мировом океане.
В отдаленнейших пространствах все наполнено мирами, и что это за дали! Если бы мы по железной дороге делали по 42 версты в час и ехали денно и нощно, то нам потребовалось бы 400 лет, для того чтобы доехать до солнца, и так как ближайшая неподвижная звезда находится в 269.420 раз дальше, то для того, чтобы достигнуть до нее, нам потребовалось бы ехать 108.000.000 лет.
Каким же образом, следовательно, можно смотреть на Землю как на средоточие вселенной, на эту пылинку в море мирового целого?
Что нам сказать на все это? Конечно, Коперникова система есть торжество истины и духа. Но действительно ли она несовместима с христианством? По крайней мере, сам Коперник не был такого мнения. С исследованиями астронома он, нам известно, соединял благочестивые обязанности духовного лица, и именно религиозное воззрение и привело его к великому открытию.
Два величайших героя в области этой науки, именно Кеплер, а вместе с ним и Ньютон, были смиренными и искренними христианами.
Но могут сказать: это великие основатели новой астрономии еще не видели всех последствий сделанных ими открытий. Только последующая наука сделала эти дальнейшие выводы. Но обратим внимание на сущность дела.
На изложенное астрономическое воззрение мы прежде всего ответим: количество не есть еще мера для качества. Разве малейшее пространство не скрывает часто в себе величайших чудес? Если телескоп нам показывает, что наш мир во вселенной есть лишь как бы песчинка, то, с другой стороны, микроскоп показывает нам почти в каждой песчинке особый новый мир. Значение вещи не зависит от внешних ее параметров; количественность и качественность стоят часто как раз в обратном отношении между собою.
Уже в VIII псалме высказана эта мысль, когда там говорится, как человек, будучи ничтожным атомом по сравнению с величайшими мировыми телами, в то же время есть образ Бога. Малейший организм стоит выше огромной неорганической глыбы, роза в долине выше издымающейся голой каменной скалы, и дух имеет больше значения, чем вся материя, а следовательно, и то место, в котором дух приходит к своему развитию, имеет больше значения, чем огромное пространство, служащее лишь преддверием для этого духовного развития.
Наша Земля представляет поразительнейшее доказательство в пользу этого. Земля предназначена быть, конечно, родиной человека, а не китов. И однако же ее поверхность на 2/3 покрыта водою. Да и из этой 1/3 большое пространство опять оказывается необитаемым вследствие холода, жара, песка и болот или, во всяком случае, создано так, что, по-видимому, природа как будто бы хотела сделать пробу, насколько человек окажется способным к развитию при самых неблагоприятных условиях, как Гердер говорит об эскимосах.