Страница 25 из 69
То, о чем писал ап. Павел, Спаситель возвестил Сам грешному человечеству: "Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию" (Мк. 2, 17). Заметьте, не к святым, не к праведным послал Бог Любви Сына Своего - нет, Он послал Его искать и спасти погибших, омыть нечистых Своею Кровью, возродить грешников к новой жизни, искупить Своею смертью все человечество, погибающее во грехах!
Он хочет, чтобы "все спаслись и достигли познания истины" (1 Тим. 2, 4). Он не хочет смерти грешников, но чтобы они обратились и были живы.
Услышав о таком поразительном чуде, весь мир должен бы повергнуться во прах перед Господом! Проникнемся же и мы чудным смыслом этих слов и, если даже доселе ничего не могло сломить наше упорное, ожесточенное сердце, теперь, внемля этому чудному призыву Божественной Любви, сокрушенные, подавленные бесконечным милосердием нашего Спасителя, пролившего за нас Свою Святую Кровь и призывающего грешников к покаянию, поспешим, кающиеся, к Его ногам в горячей молитве и благодарении за неизреченный Его дар.
30 Апреля
Ты же, когда молишься, войди в комнату твою, и затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне
(Мф. 6, 6)
Основанием каждой святой жизни должна быть живая, постоянная беседа души с Богом - в тайнике человеческого сердца, вдали от людей, с глазу на глаз, так сказать, с Самим Господом. Весь смысл молитвы заключается в этом непосредственном, тесном личном общении человека с Богом, в котором он находит доступ к Престолу Всевышнего. Мы, без сомнения, везде и всегда в присутствии Божием, но Сам Христос указал нам на необходимость уединения в нашей келлии для молитвы, и опыт доказывает нам всю пользу такого уединения, когда оно входит в привычку.
Там, в этом нашем святилище, вдали от всего земного, человеческого, мы найдем источник воды живой для утоления нашей духовной жажды, там возгорится с новой силой пламя нашей веры, там нам даны будут крылья для безопасного полета над бездной сомнений и греха. Будем же искать уединения и в нем найдем Отца нашего Небесного; во свете лица Его, в живом сознании Его отеческой любви мы научимся молиться. Хотя Господь и не требует от нас, чтобы мы молились долго, и не видит достоинства в многословии, нам необходимо, начиная день, в котором ожидает нас, быть может, немало затруднений и забот, укрепиться на пути и почерпнуть новые силы в уединении нашей келлии. Там мы положим к Его ногам все то, что нас страшит в предстоящем нам труде, и, призывая Его благословение на этот труд, озаренные Его светом, исполненные Его Духом, вооруженные молитвой, бесстрашно пойдем навстречу ожидающим нас испытаниям.
Будем уверены, что всякий раз, как мы предстанем перед Богом, даже ненадолго, мы получим благословение свыше и "Отец Небесный, видящий тайное, воздаст тебе явно".
Май
1 Мая
Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться
(Иов. 13, 15)
Плывет корабль. И, как бы ни была глубока пучина морская, как бы ни были сильны волны, как бы ни свирепствовала буря, - все хорошо, пока вода в него не проникла. Не в том задача мореплавателя, чтобы вывести корабль из моря, а в том, чтобы вода его не залила. Так и задача жизни христианина состоит не в избежании забот, испытаний, искушений, а в том, чтобы все это не могло нарушить его душевный покой и залить его душу неудержимой волной, не оставляя места ничему другому.
Если оставить в своем сердце свободный доступ бесчисленным мелким и крупным заботам, постоянно осаждающим каждого из нас, они очень скоро породят в нас недовольство, раздражение, горечь, и мы будем в тягость себе и другим. Наше мрачное расположение духа будет бросать тень на все окружающее, и от нас будет веять холодом.
Научимся же не поддаваться нашим заботам и затруднениям и не будем преувеличивать их значение, тогда и душевный наш мир не будет нарушен, и среди всех этих бурь мы будем "всегда радоваться".
Нет ничего отраднее и утешительнее, чем видеть человека всегда спокойного, мирного, радостного даже среди многих и тяжелых забот. Такой человек светит ярко среди жизненного мрака, действует лучше всякой проповеди, может ободрить и поддержать унывающего брата и дать ему силу продолжать тяжелый путь.
"Нас наказывают, но мы не умираем, нас огорчают, а мы всегда радуемся" (2 Кор. 10, 6, 9).
2 Мая
И возвратил Господь потерю Иова, когда помолился за друзей своих!
(Иов. 42, 10)
Я свободен только тогда, когда забываю о себе. Забота о себе и о своих невзгодах есть цепь, связывающая меня. Если бы я мог забыть о себе, я был бы свободен. Если бы я вспомнил, когда надвигается на меня туча, что та же туча покрывает и брата моего, я бы уже не заметил тени ее над своею головой. В молитве за него мое бремя исчезло бы бесследно, и я перестал бы его ощущать. О, дух самозабвения, божественный дух Христов, дух смирения и любви, излившейся на Кресте, - в тебе одном могу я найти полную свободу! Освободи меня от самого себя, сними с меня эту тяжелую цепь.
Меня сковывает не горе, не страдание, а то, что это страдание сосредоточено на мне самом. Помоги мне взять на себя чужие бремена, помоги мне вкусить сладостное чувство мира, наложив на себя бремена окружающих меня и имея в этом общение с Тобою, взявшем на Себя наши немощи и болезни! Научи меня молиться за других. И, что бы ни сковывало мою собственную душу, дай мне вырваться к той свободе, которую Ты даруешь, свободе самоотречения и готовности быть Твоим орудием для служения другим молитвою, словом или делом.
3 Мая
Алкал Я, и вы не дали Мне есть... был болен и в темнице, и не посетили Меня
(Мф. 25, 42-43)
Здесь люди осуждены не за действие, но за бездействие. Здесь не указывается на какое-нибудь злодеяние по отношению к братиям голодным, больным, заключенным, одиноким. Здесь указывается на бездействие по отношению к ним. Согрешившие видели "малых сих" в нужде, в голоде, в жажде, в заточении и наготе и не помогли им. Они "прошли мимо", мимо людской скорби и нищеты, которые они могли бы облегчить. Стону человеческому не вняли, а если он и долетел до них, то оставил их безучастными. И вот эти-то упущения, это небрежное отношение к ближним считаются настоящими, тяжкими грехами в глазах Божиих.
Многие из нас живут беспечно, упускают случаи помочь другим, облегчить их страдание; они не желают понять, что этим грешат против Самого Христа - оставляют без участия Его в лице бедных братьев, оставляют без помощи, без сочувствия, без утешения! Мы не думаем, не останавливаемся над этим. Однако же надо подумать и остановиться. Надо спросить себя - христиане ли мы не только на словах, но и на деле. Если же мы сознательно именуемся учениками Христа, то как можем жить без духа Его, без послушания Ему, как можем оставить Его алчущим и жаждущим и отказать Ему в том едином, чего Он у нас просит, - в любви и преданности сердца.
4 Мая
Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу
(2 Кор. 4, 17)
Кратковременное легкое страдание производит вечную славу - каждое слово этого изречения полно глубокого смысла. Противоположность между видимым и невидимым поражает ап. Павла все более и более, и по мере того, как его мысль подымается выше, все земное постепенно исчезает из его взора и остается только одна небесная слава, покрывающая все остальное. Он называет ее даже "преизбытком вечной славы".
Наши понятия о славе вряд ли могут вместить мысль о преизбытке, это слово означает для нас как бы излишек, чрезмерную тяжесть, которая скорее может относиться к заботам, к невзгодам и испытаниям, обременяющим нас. Преизбыток славы! Не есть ли это непонятный образ? Однако же это истина. То, что составляло тяжесть нашей скорби, несомненно, преобразится для нас в преизбыток славы. Нам нужен лишь новый свет, чтобы видеть днем то, чего мы не могли различить во мраке ночи. Ту же мысль выражают слова псалма: "Пошли свет Твой и истину Твою, да приведут они меня" (Пс. 42, 3). Давид не просит о перемене обстоятельств, но о новом свете, чтобы озарить эти обстоятельства.
И ты, обремененный тяжелой скорбью, поторопись просить облегчения в просветлении, чтобы тяжесть твоя могла обратиться в будущем в преизбыток славы! Все испытания и скорби наши должны содействовать этой славе. Пройдя шесть трудовых дней, назначенных нам для борьбы и страдания, в седьмой день мы оглянемся назад, и мрак этого прошлого исчезнет, свет неземной озарит его, наше прошлое будет покрыто славою. Каждый шаг этого прошлого, как бы ни был он тяжел и труден, поведет нас к седьмому дню, дню Господню, дню отдыха, и весь этот преизбыток наших земных страданий обратится тогда в преизбыток вечной славы.