Страница 3 из 7
Вероятно, Савва принимал самое деятельное участие в составлении челобитной, с которой, будто бы от лица всех полков и чернослободцев, рас-кольники явились к Хованскому. Стрелецкие выборные стали просить князя, чтобы он устроил для них на Лобном месте перед всем народом или в Кремле у Красного крыльца собор, на котором присутствовали бы Цари, Царица Наталья Кирилловна и Патриарх с архиереями, и чтобы этот собор был назначен на пятницу, 23 июня, до венчания Царей.
Напрасно Хованский убеждал их, что в этот день собор созвать нельзя, потому что на воскресенье назначено коронование Государей. Ему отвечали: "Нам того-то и хочется, чтоб Цари-Государи венчались царскими венцами в истинной православной вере, а не в латинскоримской".
В назначенный ими день в семь часов утра они явились к Красному крыльцу, им сопутствовало множество народа. Расстриженный поп Никита с крестом, инок Сергий с Евангелием предшествовали им. Хованский, как будто не зная, в чем дело, спросил их: "Зачем пришли вы, честные отцы?" Никита отвечал: "Мы пришли сюда бить челом великим Государям, чтобы они повелели Патриарху и властям служить по старым книгам; если же Патриарх не изволит служить по старым книгам, то пусть повелят ему дать нам праведный ответ, чем ему старые книги не нравятся". Хованский взял от них челобитную, пошел во дворец и, воротившись, сказал: "Против этой челобитной будет дело недели на три, чтобы все книги просмотреть; Патриарх упросил Государей отложить это дело до среды. В среду после обеда приходите сюда снова".
Среди этих смут настало 25 июня, день священного венчания на царство благочестивых Царей Иоанна и Петра Алексеевичей. Святитель Митрофан по сану своему участвовал в этом церковном торжестве. Он вместе с другими на золотом блюде подносил Патриарху державу для вручения ее царям.
Несчастные же раскольники, раздосадованные, что не удалось повенчать Царей по-старому, продолжали неистовствовать. Они ходили по улицам, по рынкам и везде проповедовали: "Постойте, православные, постойте за истинную веру; ныне нет истинной церкви на земле ни в Греции, ни в России, ни в других странах; только мы еще держим истинную веру". И нося с собой старые иконы, старые книги и разные тетради, в которых говорилось, будто бы настает уже конец мира, увлекали за собой толпы невежественного народа.
В назначенный день, в среду 28 июня, расколоучители имели прение с Патриархом и епископами в Патриаршей крестовой палате. Услышав наглые требования мятежников, Патриарх начал кротко убеждать их, что они, как миряне, не имеют права судить своих архиереев и, как неискусные в вере, не должны сами мудрствовать о ней, а обязаны повиноваться законным пастырям. От имени раскольников Павел Данилов, Савва Романов и Павел Захаров друг за другом говори-ли собору самые дерзкие речи, и прение кончилось тем, что Патриарх для успокоения мятежников назначил собор на следующую среду, и они удалились.
Настало 5 июля, день соборного прения о вере. Предводители раскола в 6 часов утра, отслужив молебен, взяв с собою Евангелие, крест, старые иконы и старые книги, с зажженными свечами отправились в Кремль в сопровождении множества стрельцов и народа. Войдя в Кремль, близ Архангельского собора перед царскими палатами расставили аналоги, положили на них крест, Евангелие и иконы, зажгли перед ними свечи. А поп Никита и его товарищи, встав на бочки и скамьи, начали читать свои тетради народу, убеждали всех постоять за старую веру.
В это время Патриарх с архиереями (в числе которых был и святитель Митрофан) и со всем московским духовенством при многочисленном стечении народа служили молебен, а затем и Литургию в Успенском соборе. Шум толпы на площади был настолько силен, что заглушал чтение и пение. Патриарх выслал к мятежникам одного протоиерея прочесть им составленное самим Патриархом поучение, в котором Никита обличался в вероломстве, но стрельцы едва не убили этого священника, к тому же из-за шума совершенно не было слышно, что читалось.
По окончании богослужения Патриарх со всеми архиереями и духовенством удалился в крестовую палату. Хованский несколько раз посылал к нему, чтобы он шел на площадь для состязания в вере. Но Патриарх, боясь, чтобы его не убили, на что раскольники были вполне готовы, не согласился и сказал: "Пусть для этого приходят раскольники в Грановитую палату, где будет присутствовать и царское семейство".
Затем Патриарх велел взять древние рукописные книги, чтобы показать их народу, и с этими книгами через Красное крыльцо, на глазах у толпы, из крестовой палаты в Грановитую отправились архиепископ Холмогорский Афанасий, Воронежский святитель Митрофан и Тамбовский епископ Леонтий с духовенством; сам же Патриарх с прочими архиереями пошел туда по лестнице, находившейся внутри палат.
Расколоучители, чувствуя себя сильнее на площади среди буйной черни и боясь справедливого наказания за свои бесчинства, долго не хотели идти в Грановитую палату. Наконец, заручившись поддержкой Хованского, взяв крест, Евангелие, книги с аналоями и скамьями, отправились к Красному крыльцу и с великим бесчинием, криком и буйством вошли во дворец. Их дерзость и наглость были возмутительны, но Патриарх и Холмогорский архиепископ Афанасий пытались кротко ответить на их вопросы.
Вдруг Никита замахнулся рукой на Преосвященного Афанасия и закричал: "Что ты, нога, выше головы ставишься! Я не с тобою говорю, а со Святейшим Патриархом". Царевна Софья была глубоко возмущена наглостью Никиты, обличила его в вероломстве (ибо он когда-то клялся перед церковным собором не подавать челобитную в защиту старообрядчества) и повелела молчать. По прочтении челобитной Патриарх начал опять увещевать мятежников и показывать ложность их мнений, зачитывая вслух нелепые ошибки и опечатки, содержавшиеся в старых книгах.
Не зная, что отвечать, Никита выругался, а другие только подымали вверх руки, показывая двуперстное сложение, и долго и неистово кричали: "Вот как, вот как должно креститься!" Когда настал вечер, мятежников заставили удалиться. Выйдя из палаты, расколоучители все еще махали руками и кричали, поднимая два сложенных пальца вверх: "Победихом, победихом... Мы всех архиереев препрехом и посрамихом. Вот как веруйте". Некоторое время расколоучители задержались на Лобном месте, чтобы "поучать" народ.
Царевна Софья, потрясенная ожесточенным упорством и наглостью расколоучителей, стала решительно бороться с расколом. Впоследствии она расправится с бунтарями и казнит даже Хованского, но для начала она призвала к себе выборных стрельцов и всячески убеждала их не поддерживать расколоучителей, а рядовым, которые восстали бы против выборных, как против изменников, приказала объявить: "Цари-Государи жалуют вас погребом, на десять человек по ушату пива и меду". Расколоучителей по приказу Софьи схватили, Никите отрубили голову на площади, а его товарищей отправили в ссылку. Таким образом, смуты утихли, и архипастыри теперь могли возвратиться на свои кафедры.
Глава 4
Деятельность свт. Митрофана на Воронежской кафедре
Воронежская паства в первый раз увидела своего архипастыря не ранее августа 1682 года. Здесь уместно сказать несколько слов о древних обычаях, которые соблюдались ново-поставленными архиереями во времена святителя Митрофана. Во-первых, достигнув своего епархиального города, архиереи останавливались в ближайшей от города церкви. Здесь городское духовенство впервые встречало своего архипастыря, и уже из этой церкви, в сопровождении всего духовенства и многочисленного народа, Преосвященный шествовал в крестном ходе при колокольном звоне у всех церквей в кафедральный собор и, по вступлении в него, служил первую Литургию.
Во-вторых, был обычай после первой Литургии в кафедральном соборе и благодарственного молебна с водоосвящением совершать крестный ход вокруг города. В тот же день или на другой новоприбывший архипастырь отправлял нарочных в Москву с благодарной запиской к Царю, причем по древнему обычаю вместе с ней были посылаемы для поднесения всем членам царского семейства освященные на первом архиерейском служении просфоры, святая вода и храмовые иконы кафедрального собора.
Надо полагать, что все эти обычаи были соблюдены и свт. Митрофаном. Однако Воронеж прежде никогда не имел епископской кафедры. Тяжело было ревнителю церковного благолепия увидеть свой кафедральный собор, который сильно обветшал, крыша от ветхости почти сгнила, и в соборе нередко бывала течь, помосты церковные были полуразрушены.