Страница 7 из 8
Я хотел бы спросить у Романа Силантьева, что специфического, что отличного от нашей культуры есть в исламском отношении к женщине, что может шокировать и неприятно удивить европейку или русскую женщину, которая окажется в исламской среде. Р.С. Отношение к женщине в исламе сильно варьируют в зависимости от конкретных мест, где ислам распространялся.
Вообще, исламское право всегда строилось на синтезе собственно богословского права - шариата и обычаев, принятых в тех местах - адатах. Где-то, например женщины ходят в глухой парандже, которая закрывает полностью и лицо и фигуру, в некоторых они ограничиваются ношением платков, а даже часто и платки не носят. На примере Боснии можно легко увидеть, как там уживаются разные обычаи, у мусульманина, имеющего несколько жен, одна может у него полный соблюдать аурат, покрытие своего тела.
Другая, наоборот, ходить в мини-юбке по улице. Так что это по-разному. Но у нас, как принято, в общем-то, считать по странам Персидского залива, где женщины одеваются в глухую одежду и права их довольно ограничены. Что касается многоженства, то муж-мусульманин имеет право на четырех жен. Реально этим правом пользуется четверть мусульман. То есть только четверть мусульман в мире имеют более одной жены и всего полпроцента имеют четыре жены.
Явление многоженства в исламском мире распространено мало. Оно характерно как раз для арабских стран. Ни в Турции, ни в Сирии, ни среди российских мусульман этого практически нет. Явление единичное. У нас в России многоженство распространено где-то среди пяти процентов населения только в Чечне и Ингушетии. С.Х. Насколько прочно положение женщин в мусульманском браке, насколько высок барьер, который нужно преодолеть для того, чтобы развестись? Р.С.
Женщину мужчина может бросить по любому практически поводу, достаточно ему три раза сказать талак - то есть развод, даже можно sms -ску прислать. Сейчас разрешено это делать заочно. Но при этом, если он брал жену-девственницу, он должен ей выплатить крупный штраф. Поскольку ей уже в таком состоянии будет трудней. Система брачных отношений мусульман резко отличается от христианской, их сложно сравнивать.
То есть с одной стороны женщина, конечно, имеет меньше прав, с другой стороны - больше. Ну, в целом, конечно, отношений, с точки зрения, прав она имеет меньше. С другой стороны муж ее обязан полностью содержать. Она имеет право не работать, если муж ее не удовлетворяется сексуально, то она имеет право требовать развода на этом основании выплаты того же штрафа.
Есть такие интересные моменты, защищающие права женщин. С другой стороны, если рождаются дети, происходит развод, они всегда остаются у отца, на детей женщины прав не имеют никаких. У Шиитов (направление внутри Ислама) есть понятие временного брака. Поэтому нет такой проблемы как проституция, все можно законным путем это сделать. Также нет в исламских странах изнасилований, поскольку женщина, которая заявит об изнасиловании, имеет хороший шанс самой сесть за преступление сексуального характера.
Также в исламском мире за прелюбодеяние есть серьезные санкции по шариату. Однако они крайне редко применяются. Чтобы человека уличили в прелюбодеянии, надо иметь от двух до четырех свидетелей в зависимости от конкретных законов. Происходит это крайне редко. С.Х. Елена, вы хотите это прокомментировать. Е.Ч. Мне хотелось бы возразить Юрию Максимову в его достаточно интересной мысли, что атака ведется на Православие, на католицизм атаки не ведется. Господа, это так и не так.
Это в России на католицизм не ведется атаки, на лютеранство не ведется никакой атаки по той простой причине, что не католицизм, не лютеранство не являются условием выживания русского народа. Не забудьте наши оппоненты очень большие практики, господа. Они не мыслят высокими категориями, они мыслят в конкретном русле. Почему Православие, здесь идет заказ на православие, потому что без православия русский народ слаб. А русский народ - это титульный народ.
И он в основном занимает в более или менее сплоченном состоянии вот эту нишу, которая им нужна для себя. А если в Италии, например, на что многие надеются, что с Бенедиктом чуть-чуть воспрянет католицизм, чуть-чуть вернется в традиционные берега - хотя я не из оптимистов в этом отношении - то он моментально будет подвергнут такому же заказу на его потеснение, на его дискредитацию, потому что он будет являться условием выживания итальянского народа опять же на такой же конкретной территории, которая нужна другим. (18.32)
И вот, господа, вопрос-то в том, что у нас ничего нет, кроме этого континента. С.Х. Вы упомянули такой противоестественный союз между сторонниками светского государства, причем светского в такой максимально, подходящее слово, советской трактовке, и Нафигуллой Ашировым, когда речь шла о гербе. Действительно, этот союз поражает своей противоестественностью, потому что ислам не предполагает никакого светского государства.
Если церковь может существовать в том государстве, которое есть, и может существовать при самых разных общественных устроениях, то ислам имеет определенный проект того, как должно быть устроено общество в соответствии с требованиями религии. Можно только удивляться такому союзу. Очевидно, что эти "союзники" надеются просто использовать другую сторону для того, чтобы в итоге победить, в итоге добиться своих целей. Я предоставлю слово Юрию Максимову. Ю.М.
Книга отца Даниила, также как и вся его деятельность, это исключительно религиозная деятельность. Книга, которая написана православным священником и для православных христиан. И как в ней самой сказано, по заказу и для нужд одной из епархий Русской Православной Церкви. То есть, это наша христианская литература. Все инициативы, которые отец Даниил публично предпринимает, это исключительно инициативы христианского характера.
Не инициативы по социальному ущемлению мусульманского населения. Что же касается его оппонента в данной ситуации, его возмущает деятельность церкви в обществе и его инициатива направленна на минимизацию этой деятельности. На ухудшение жизни именно православных христиан, православной церкви. Это внутренняя книга, наша православная книга для нас, православных христиан, написанная нашим православным священником.
Не из своей головы, а по святым отцам, по канонам нашей православной церкви, по нашему Собору. И нам сейчас со вне, из мусульманского мира говорят, что они нам будут теперь диктовать, что мы можем писать в наших православных книгах, а что не можем. С.Х. С мусульманской стороны никто не воздерживается от религиозной полемики. И я не собираюсь ни на кого в суд подавать, у них есть такое право.
Я в свое время читал различные мусульманские материалы. И в этих материалах оспаривается достоверность Священного Писания, возводятся различные обвинения на Церковь, утверждается, что господь наш Иисус Христос и не Сын Божий и не был распят. Высказываются другие подобные вещи, у меня как у христианина могут вызывать самое резкое несогласие. Более того, они могут меня и задевать, и огорчать.
Но, тем не менее, я не считаю, что это преступление, за это надо в суд тащить. Если у человека есть религиозные убеждения, не совпадающие с моими, он будет мои убеждения оспаривать, свои защищать. И пытаться ему это запретить, это значит лишать его права открыто исповедовать свою веру. Право на полемику, право на спор с другими убеждениями - это право совершенно неотъемлемое от свободы вероисповедания как таковой.
Я считаю, что было бы, конечно, с нашей стороны несправедливо запретить мусульманам оспаривать Евангелие, запретить мусульманам оспаривать учение Церкви. Но было бы еще более странно, если бы кто-то из мусульманских деятелей запретил нам оспаривать учение ислама. Я думаю, что попытка запретить, попытка рассматривать спор с вероучением как какое-то деяние, которое надо преследовать по закону, это признак неуверенности и слабости.
Я хотел бы спросить у Романа о том, какая существует в исламе традиция полемики с христианством. И как мусульмане в целом реагируют на полемику с исламом. Р.С. Нужно сказать, что в мусульманских странах запрещена какая-либо полемика с исламом. И ни в Саудовской Аравии, ни в Египте, ни в Иране трудно себе представить, что кто-то будет публично полемизировать с исламом, говорить о том, что Коран содержит какие-то противоречия или сфальсифицирован.
Это считается разновидностью миссионерской деятельности и категорически запрещается. С.Х. То есть, я уточню, если человек очень вежливо, очень деликатно, без всяких там безобразий, без всяких карикатур очень академическим тоном скажет, вы знаете, я считаю, что это место в Коране противоречит другому месту. С точки зрения тех же саудовских законов, он совершит противоправное деяние, его за это накажут? Р.С. Конечно.